Они молча прошли друг за другом по погружённому в тишину коридору и остановились лишь на приличном расстоянии от дверей.
— Всё слышал? — спросил Фэн Юаньцзюй.
— Угу, — отозвался Чэнь Шиюэ.
Фэн Юаньцзюй усмехнулся:
— Я его за язык не тянул, он сам сказал. Ты для него — несмышлёныш, мыслишь узко. Впрочем, возраст сглаживает углы, так что всё объяснимо.
Чэнь Шиюэ стоял напротив. Тусклый потолочный светильник выхватывал их фигуры из мрака, отбрасывая на стены густые, размытые тени.
— В прошлый раз он обмолвился, будто у твоей семьи прочные связи в совете попечителей. Это правда?
Чэнь Шиюэ заговорил лишь после долгой паузы. Его голос звучал глухо, без единой эмоции, словно этот вопрос не имел никакого отношения к происходящему.
Фэн Юаньцзюй растерялся, не сразу сообразив, к чему клонит собеседник:
— Ну да... Среди верхушки совета попечителей есть люди из рода Фэн.
— Тогда почему ты ему не помог? — продолжал Чэнь Шиюэ. — Когда он предстал перед трибуналом? Когда не давали диплом? Ты совсем ничем не мог помочь?
Фэн Юаньцзюй моментально вспыхнул и срывисто рявкнул:
— Этими делами заправляли старейшины! С какой стати мне было лезть? К тому же я сам тогда был обычным студентом. С твоей стороны легко судить. Окажись ты на моём месте, вряд ли поступил бы лучше!
Чэнь Шиюэ не стал спорить. Лишь слегка кивнул и бросил безразлично:
— Ладно, начальник, я просто спросил. Не кипятись.
С Фэн Юаньцзюя сорвали покров с давнего постыдного греха, ткнули пальцем в самую глухую рану, и от возмущения у него даже слова застряли в горле. Он ошеломлённо уставился на Шиюэ.
Чэнь Шиюэ смотрел на его позеленевшее, искажённое лицо. Казалось бы, победа в этой словесной дуэли осталась за ним, но никакой радости Шиюэ не чувствовал — в душе поднималась тяжёлая, липкая горечь.
Значит, Фу Юнь тогда действительно остался совсем один.
Значит, все те годы, пока Чэнь Сюэчжу лежала в больнице, за неё боролся один-единственный человек.
Чэнь Шиюэ вгляделся в пустоту. Он не мог даже представить, через какой ад пришлось пройти Фу Юню.
Товарищ погиб, сам еле выкарабкался с того света — и тут же получил удар в спину в виде клеветы. Дедушка умер, в семье началась грызня за наследство, а бывший возлюбленный просто умыл руки и остался в стороне. Ни щита впереди, ни опоры за спиной. Сплошная травля и безысходность.
Фэн Юаньцзюй кое-как сдержал гнев и вгляделся в лицо собеседника.
Лицо Шиюэ наполовину скрывала ночная тень, вырисовывая резкие, холодные черты. Лишь на грани света и тьмы в его глазах на мгновение блеснула влага — будто искра неугаснувшего огня.
Фэн Юаньцзюй приподнял бровь:
— Ты что, плачешь?
Чэнь Шиюэ холодно перевёл на него взгляд:
— Ты когда ослепнуть успел?
— Да точно говорю! У тебя слеза блеснула. Стоило так убиваться из-за пустяка.
Чэнь Шиюэ лишь вздохнул. Он шагнул вперёд, хлопнул Фэн Юаньцзюя по плечу и тихо произнёс:
— Трус.
— А ты попробуй встать на моё место! — крикнул ему вослед разъярённый Фэн Юаньцзюй.
«Будь я на твоём месте, я бы этот совет попечителей на уши поставил, — подумал Чэнь Шиюэ. — И плевать на последствия».
Слова Фу Юня о том, что Шиюэ ещё ребёнок и между ними ничего не возможно, на самом деле не задели его за живое. Окажись он сам на месте Фу Юня, точно так же не стал бы с собой возиться.
Шиюэ трезво оценивал свои силы: сейчас он — неопытный новичок без гроша за душой, без влиятельных родственников и выдающегося аномального дара. Только хорошая физическая форма да навыки боя. Но в боевой группе, кишащей мастера́ми, это пшик.
Случись беда — он даже защитить Фу Юня не сможет.
«Эх, родись я в такой семье, как у Фэн Юаньцзюя...» — рассеянно подумал Шиюэ. Его стычки с главой группы объяснялись отчасти злостью на Фэна, а отчасти — досадой на собственное бессилие.
Но происхождение — вещь данная от рождения. Изменить прошлое нельзя, остаётся выжимать максимум из настоящего.
Шиюэ не боялся трудностей и был готов годами пахать в боевой группе. Но его грыз страх: что, если он просто не успеет стать сильным до того, как грянет катастрофа?
Сила нужна для того, чтобы защищать близких. Шиюэ усвоил эту истину ещё в детстве.
Тогда он не сумел защитить Чэнь Сюэчжу. Неужели спустя десять с лишним лет он точно так же беспомощен перед опасностью, грозящей Фу Юню?
* * *
Чэнь Шиюэ простоял на палубе всю ночь, подставляя лицо ледяному ветру.
Лишь утром, когда вокруг снова засновали люди, он потёр усталые виски и обернулся к толпе.
В центре палубы стоял огромный стеклянный аквариум, облепленный глазеющими пассажирами. Вокруг царил шум и гвалт — от ночной жуткой тишины не осталось и следа.
Взор Шиюэ упёрся в аквариум.
Это был тот самый резервуар, из которого они с Фэн Юаньцзюем впервые выудили мерзкое чудовище.
— Брат! Смотри быстрее! Говорят, сегодня утром выловили русалку! — звонкий чистый голос сестры Е Цяо разнесся над палубой.
Шиюэ мазнул взглядом по толпе и заметил Е Цяо. Лицо парня было темнее тучи.
Когда Е Цяо посмотрел на то, что плавало в воде, его исказил выплеснувшийся наружу ужас.
Шиюэ мгновенно понял причину этого страха.
В аквариуме плавал Дядя Кан.
Его разбухшее, мертвенно-бледное лицо с мокрой бородой выглядело отвратительно, а из приоткрытого рта вывалился длинный язык, высунутый ещё при удушении.
Нижняя часть тела отсутствовала — вместо неё к туловищу крепился огромный рыбный хвост. По непонятной причине хвост всё ещё плавно извивался в воде, словно верхняя человеческая половина уже умерла, а нижняя, рыбья, продолжала жить.
Шиюэ подавил подступившую к горлу тошноту и огляделся.
Самое дикое заключалось в том, что ни у кого из присутствующих аристократов это зрелище не вызывало отвращения. Напротив, они с азартом и любопытством разглядывали урода.
«Какая ещё русалка? Чему эти идиоты вообще радуются?!»
— Не желаете отдать должное жареной рыбе? — раздался рядом ласковый голос Юэ Гэ. Она держала поднос и улыбалась.
Шиюэ поглядел на неё и невозмутимо спросил:
— Срезали от вчерашнего хвоста и зажарили?
Юэ Гэ на секунду замерла:
— Не хочешь — как хочешь.
Шиюэ накрыл поднос ладонью:
— Погоди.
— Кто сказал, что я не хочу? — Он взял с подноса зажаренный кусок. — Просто интересно, что будет, если это съесть.
Юэ Гэ прижала руку к животу. На мгновение на её лице мельком проскользнуло почти материнское нежное выражение.
— Кому, как не тебе, знать? — тихо произнесла она. — Разве господин в твоей каюте не мучается от жара уже несколько дней?
Шиюэ мгновенно подобрался, его сердце сжалось.
— Ты распространяешь заразу через рыбу?! — сдавленно спросил он, хватая её за руку. — Но Фу Юнь не ел эту дрянь! Почему заболел он?! Он ни в чём не виноват!
Юэ Гэ слегка склонила голову. В её глазах мельком блеснуло замешательство, которое тут же сменилось осмыслением.
— Вы ведь не отсюда... — улыбнулась она.
— Что ты несёшь?
— Вы не с этого корабля, — повторила Юэ Гэ. — А ты... ты очень похож на одну девчушку, которую я знала.
Юэ Гэ чуть прищурилась, погружаясь в воспоминания:
— Та молоденькая, симпатичная девочка... Спустя девяносто лет после моей смерти она изо всех сил пыталась вытащить меня отсюда.
Девяносто лет после смерти Юэ Гэ... Это ведь было первое странствие в Иной мир у Чэнь Сюэчжу и Фу Юня!
Чэнь Шиюэ ошеломлённо воззрился на неё:
— И что с ней стало?
Юэ Гэ расплылась в ещё более счастливой улыбке:
— Я оставила её у себя.
Она сделала паузу и тихо добавила:
— Навсегда.