— О-о-о~ Ну вы, взрослые, и любители устроить представление! — с балкона над их головами донёсся весёлый голос Лань Сюань.
Девушка была наряжена в традиционный костюм народа мяо: серебряный венец на её голове сверкал и переливался в лучах фонарей, а в руках она держала фотоаппарат, с улыбкой переводя объектив с Фу Юня на Чэнь Шиюэ.
— А я-то думала, почему мы все в Сиане, но кое-кто категорически отказался подвезти меня на машине боевой группы и заставил покупать билет на поезд! Оказывается, у вас тут свои тайные планы...
На щеках Фу Юня проступил легкий румянец. Слегка оттолкнув Чэнь Шиюэ, он недовольно поднял голову:
— Сними свою раскидистую корону, она мне все глаза слепит.
— И не подумаю, босс! — с улыбкой ответила Лань Сюань, поправляя серебряный убор. — Посмотрите, красота-то какая.
Чэнь Шиюэ протянул руку и мягко повернул его лицо к себе:
— А ты не смотри на неё. Смотри на меня.
— О-го-го~ — поддала жару Лань Сюань сверху.
— Погоди-ка, — Чэнь Шиюэ вдруг поднял взгляд на девушку. — А почему ты нисколько не удивлена тем, что он жив?
— С чего бы мне удивляться? Я давным-давно всё знала, — спокойно пожала плечами Лань Сюань. — Чэн Ша мне ещё тогда обо всём рассказала. К тому же я вообще-то уже взрослая девушка с университетским дипломом. Хладнокровие и невозмутимость — мой фирменный стиль, мог бы и запомнить.
Чэнь Шиюэ лишился дара речи:
* * *
Фу Юнь усмехнулся:
— Не слушай её. Когда она впервые увидела меня в реабилитационной палате, рыдала пуще твоего.
— То есть всё это время один лишь я оставался в дураках? — Чэнь Шиюэ в упор посмотрел на Фу Юня, и в его голосе прорезались строгие, обвинительные нотки. — То есть все вокруг были в курсе, а ты до последнего считал, что я переметнулся к тем людям?
Фу Юнь на мгновение замялся:
— Ну... на то ведь были свои причины. Ты же не станешь из-за этого злиться?
Чэнь Шиюэ глубоко вздохнул, пытаясь подавить нахлынувшие чувства. В уголках его глаз блеснула влага. Почему-то рядом с Фу Юнем он всегда чувствовал себя мальчишкой — стоит чуть потерять бдительность, как надуться от обиды становится проще простого.
Заметив, как изменился в лице младший, Фу Юнь попытался взять его за руку:
— Ты правда рассердился?
Чэнь Шиюэ холодно выдернул ладонь и, развернувшись, шагнул прочь.
Фу Юнь замёрз на месте:
—?
Лань Сюань удивлённо моргнула:
—?
— Я что-то не то сказала? — растерянно спросила она сверху.
— Не знаю. Гуляй пока, а я пойду поговорю с ним. Скоро тридцать лет стукнет, а ведёт себя всё глупее, — Фу Юнь с досадой потёр переносицу.
Он поспешил вслед за Чэнь Шиюэ, но тот шагал быстро, а вокруг яблоку негде было упасть из-за толпы туристов. Втиснуться в поток и догнать его оказалось той ещё задачей. К счастью, Чэнь Шиюэ заметно возвышался над окружающими, так что из виду Фу Юнь его не потерял.
Когда он наконец выбрался из людского водоворота, Чэнь Шиюэ уже стоял у машины. Сухо щёлкнула зажигалка, и он привычным, ловким движением прикурил сигарету. Огни туристического городка отбрасывали тень на его высокую, статную фигуру.
Стряхивая пепел, Чэнь Шиюэ вскинул глаза на подошедшего Фу Юня. Его взгляд — чистый и леденящий — был пропитан такой глубокой печалью, какой Фу Юнь не видел у него ни разу за последние два дня.
Сердце Фу Юня пропустило удар. В этом единственном мгновении перед ним словно мельком промелькнули все те четыре года, что изменили Чэнь Шиюэ.
Фу Юнь вздохнул и подошёл ближе:
— Всё ещё злишься?
Чэнь Шиюэ ничего не ответил. Он молча стоял, прислонившись к дверце автомобиля, и курил. К тому моменту, как сигарета догорела наполовину, он уже полностью вернул себе обладание — на лице не осталось и следа эмоций.
— Нет. Просто хочу перевести дух. Скоро пройдёт.
Фу Юнь пару секунд вглядывался в его лицо, а затем резко вырвал сигарету у него из пальцев. Прикоснувшись губами к тому же месту, которого касался Чэнь Шиюэ, он жадно затянулся пару раз и медленно выпустил дым. Между ними повисло молчание.
Именно сейчас, в этой тишине, между ними окончательно выросла тень четырёх лет разлуки. Человеческая природа не меняется: оба они давно выросли из детского возраста, оба знали, сколь несладко приходится в этом мире, где предательства и человеческая чёрствость стали обыденностью. Сердца черствеют и меняются — и они оба прекрасно это понимали.
Никому не дано войти в одну и ту же реку дважды. И если река непрерывно течёт, то кто поручится, что человек, стоящий рядом с тобой сегодня, всё тот же, что и четыре года назад?
Держа сигарету, Фу Юнь погрузился в свои мысли сквозь сизый дым.
Отвлекшись, он случайно вдохнул слишком глубоко: едкий дым обжёг горло, и Фу Юнь зашёлся тяжёлым кашлем, согнувшись пополам. Чэнь Шиюэ инстинктивно подался вперёд, подхватывая его под локоть, но, взглянув на старшего, внезапно замер.
Кашель был настолько сильным, что у Фу Юня выступили слёзы. Его длинные изящные пальцы слабенько сжали угасающую сигарету, а в уголках покрасневших глаз заблестели капли.
Сделав холодное лицо, Чэнь Шиюэ выбил сигарету из его рук и слегка погладил Фу Юня по спине, помогая восстановить дыхание. После чего, всё с тем же равнодушным видом, повернулся и забрался в машину.
Испугавшись, что тот закроет дверцу изнутри, Фу Юнь, даже не успев толком отдышаться, поспешил вслед за ним.
— Чэнь Шиюэ!
Вскочив на заднее сиденье и захлопнув дверь, Фу Юнь тут же начал оправдываться:
— Всё совсем не так, как ты думаешь! Я с самого начала сам не знал, что между нашими лагерями такая пропасть. А когда разобрался, сразу стал искать способ...
Чэнь Шиюэ бесцеремонно накрыл его рот ладонью, заглушая оставшиеся слова. Движение вышло настолько грубым, что у Фу Юня едва не перехватило дыхание. В тесном салоне он дёрнулся назад и больно ушибся затылком о край окна — перед глазами на мгновение потемнело.
А когда зрение вернулось, он уже лежал на заднем диване, смятённый напором младшего.
Чэнь Шиюэ возвышался над ним, глядя сверху вниз, и от недавней грусти и растерянности в его взгляде не осталось и следа. Зацепив ремень Фу Юня, он забрался пальцами под его рубашку и с нарастающей силой принялся поглаживать горячую кожу. Намерения его были более чем очевидны.
Фу Юнь с нервным вздрагиванием попытался вырваться, но Чэнь Шиюэ прижал его к сиденью одной рукой. Лежа под ним и тяжело дыша, Фу Юнь не мог даже шелохнуться.
— Твою мать, Чэнь Шиюэ! Ты хоть раз можешь выбрать нормальное место, когда у тебя гон начинается?! — в отчаянии выкрикнул Фу Юнь.
Чэнь Шиюэ сжал оба его запястья и закинул их ему за голову, лишив малейшей возможности сопротивляться, после чего принялся медленно расстёгивать на нём одежду.
Все эти печальные вздохи и тоска были не более чем спектаклем! Этот ублюдок специально разыграл перед ним несчастного, чтобы вызвать у Фу Юня чувство вины и заманить к машине.
— Клянусь, если я ещё хоть раз поверю в твою сучью жалостливую мину, я... Чэнь Шиюэ, ах ты тварь...
Чэнь Шиюэ лишь ухмыльнулся и наклонился, накрывая его губы своими. Фу Юнь больше не мог вымолвить ни слова: прижатый к кожаному сиденью, он быстро потерял последние силы под его поцелуями. Голова поплыла, и ему оставалось лишь беспомощно запрокинуть шею, отвечая на страстный порыв.
— Босс, тебе ведь было меня жалко? — тихо прошептал Чэнь Шиюэ прямо ему в ухо. — Ну так компенсируй.
— Пошёл ты... Я уже пожалел об этом! — сквозь зубы прорычал Фу Юнь.
Чэнь Шиюэ достал из его кармана телефон, вложил в ладонь старшему и ослабил хватку.
— Тогда звони своему Сяо Жаню и Сяо Ци, пусть приедут и спасут тебя, — ласково предложил Чэнь Шиюэ. — Да-да, я знаю, что они ехали за нами всю дорогу и сейчас где-то неподалёку. Ты, наверное, забыл, но эти твои старые дружки в отделе разведки были последними двоечниками. Я засек их, как только мы выехали на трассу.
Фу Юнь зажмурился и отпихнул телефон прочь.
В следующее мгновение он сам с силой притянул Чэнь Шиюэ за шею к себе и ответил на поцелуй — жадно, агрессивно, проведя прохладными пальцами по его пылающему подбородку и губам.
— На, бери свою компенсацию. Забирай всё, что хочешь.
Внутри Чэнь Шиюэ словно взорвалась волна дикого, первобытного жара, мгновенно разлившаяся по всему телу.
Ощущая, как тело под ним трепещет от смеси боли и наслаждения, Чэнь Шиюэ прерывисто шептал ему слова утешения, не прекращая движения. Фу Юнь поначалу ещё пытался сжимать пальцами кожаную обивку кресла, но Чэнь Шиюэ разжал его ладонь и крепко переплёл их пальцы так, что костяшки побелели.
Вскоре сознание Фу Юня окончательно размылось, и он просто отдался на волю младшего.
За окнами машины ярко горели уличные фонари, а внутри салона клубилась плотная, густая страсть.
Неподалёку от них Лань Сюань огляделась по сторонам. Ещё недавно кишевший туристами исторический квартал почему-то стремительно опустел — улицы погрузились в тишину и нездоровый, промозглый холод.