— Ещё бы! Она родила этого ублюдка через тело Хоу Ячана! — процедил Фу Юнь сквозь зубы.
Три талисмана Чэнь Шиюэ вспыхнули ярким золотым огнём, создав вокруг них с Фу Юнем плотную защитную сферу. Сквозь языки пламени смутно угадывался сгорбленный силуэт старого босса Хоу, отчаянно тянувшего к себе сына.
— Ты чего такой бледный? — сдвинув брови, спросил Чэнь Шиюэ, не сводя глаз с обстановки.
— Это призрачная мать. Беременная женщина, умершая насильственной смертью... Её злоба не знает границ. Это один из самых лютых свирепых духов Иного мира, — тихо проговорил Фу Юнь. — С такой тварью сладить будет непросто.
Чэнь Шиюэ на мгновение умолк, а затем произнёс:
— Значит, Хоу Ячану конец.
— Да. Главное — выжить самим.
Кости Хоу Ячана хрустели с противным скрежетом. Едва младенец-призрак с оглушительным плачем явился на свет, его живот моментально опал, превратившись в обвисший мешок мягкой дряблой кожи. Хоу Ячан рухнул на пол едва живой, издавая жалкие, изнеможённые стоны после родов.
Старик Хоу захлёбывался слезами и рвался вперёд, пытаясь поднять бессознательное тело сына.
— Ты же обещал! Обещал, что спасёшь его! Фу Юнь! — истошно закричал он, визжа от отчаяния. — Фу Юнь!
— Обещал, — спокойно отозвался Фу Юнь, цепким взглядом оглядывая комнату в поисках пути к отступлению. — Но откуда мне было знать, что дух, которого вы призвали в своё тело, — это А-Сю? Она пришла за тобой вместе со своим дитём. Что я, по-твоему, должен сделать?
Защитный круг, созданный талисманами, стремительно догорал. Младенец-призрак ползал вокруг догорающего пламени, вперив в Чэнь Шиюэ и Фу Юня злобный, жуткий взгляд.
Когда развеялся последний стручок сизого дыма, комната погрузилась в непроглядную тьму. Чэнь Шиюэ привычным движением выхватил клинок, собираясь принять бой, но Фу Юнь мгновенно прижал его голову вниз:
— Здесь всё пропитано энергией Инь. Теперь это владения призрака, впредь лоб в лоб тебе его не одолеть. Нужно искать брешь!
— Какого чёрта эта тварь не трогает тех двоих?! — рыкнул Чэнь Шиюэ.
— Очевидно же! Старик Хоу — отец этого призрачного сосунка, а Хоу Ячан — его временное материнское тело! Убьёт их — останется без пристанища. — Мысли Фу Юня лихорадочно работали. Спустя мгновение он твёрдо произнёс: — Уничтожь материнское тело. Лиши его пристанища!
Услышав это, Чэнь Шиюэ и старик Хоу одновременно уставились на Хоу Ячана. В следующее мгновение оба рванулись к нему. Старик попытался грудью защитить сына, но куда ему против Чэнь Шиюэ? Его тут же сбили с ног и швырнули на пол. Острие клинка Чэнь Шиюэ уже зависло над горлом Хоу Ячана, когда...
— Ты ведь всегда хотел знать, как умер твой отец?! — загремел старый босс Хоу, с отчаянием дикого зверя взирая на Фу Юня. — Не убивай моего сына, и я всё тебе расскажу!
— Он уже не жилец, какая разница, прикончу я его или нет?! — рявкнул Чэнь Шиюэ, теряя терпение. — Если оставить Хоу Ячана в живых, эта тварь будет качать из него силу, и мы все тут сдохнем!
— Даже если он умрёт, я заберу его тело! Я его отец! Что вы, двое сирот безродных, вообще в этом понимаете?!
— Заткнись, или я вскрою его к чертям прямо сейчас! — Чэнь Шиюэ от ярости едва сдерживал клинок.
Проорав это, старик Хоу тут же пожалел о своих словах. Жизни — его и сына — целиком находились в руках этих двоих, и поддаваться порыву гнева было роковой ошибкой.
Младенец-призрак с жутковатым хихиканьем протянул чёрную ручонку к Фу Юню. Тот лениво наклонил голову, уворачиваясь от когтей, и невозмутимо произнёс:
— Крошка, сделаешь ещё шаг — и я клянусь, ты больше никогда не вернёшься в мамин животик.
Призрачный младенец озадаченно повернул головку и увидел, как Чэнь Шиюэ одной рукой железной хваткой сжимает шею Хоу Ячана, а второй упирается лезвием ножа в его низ живота. Лицо Чэнь Шиюэ было холодным и суровым:
— Фу Юнь прав. Пусть эта комната сейчас под твоей властью, но не забывай: твоя нынешняя «мамочка» — всего лишь обычный смертный без капли духовной силы.
Тварь застыла. Она так и замерла в нелепой позе с вытянутой лапой, не смея шелохнуться.
Фу Юнь протянул руку, не спеша смахнул духа на пол, после чего поднял взгляд на старика Хоу:
— Можешь начинать.
Старый босс Хоу стоял на коленях, лишаясь сил. Слёзы непрерывным потоком катились по его щекам.
— Сын... — пробормотал он.
— Не советую так к нему обращаться, — благодушно заулыбался Фу Юнь. — С точки зрения биологии, оба духа в этой комнате — твои дети. Позовёшь одного — взбесишь другого. Если только ты не решил избавиться от обоих сразу. — Фу Юнь чуть наклонил голову и ухмыльнулся: — В таком случае можешь разозлить меня.
Слёзы бессильно капали на пол. Старик до боли впился пальцами в паркет, не в силах сдержать судорожных всхлипов.
— Твоего отца убил я...
— Моего отца убил Ли Юдэ, — перебил его Фу Юнь. — Раз уж мы зашли так далеко, господин Хоу, не юли. Иначе мне придётся забыть о нашей давней дружбе и обойтись без церемоний. Я и сам могу восстановить картину гибели Фу Цзимина. Моя сегодняшняя рискованная затея была нужна лишь для того, чтобы сверять факты. Так что не обессудь, что я так суров с вами. — Фу Юнь запнулся, будто ему было тяжело выговорить следующие слова: — В конце концов, каково это — терять родных и оставаться в полном одиночестве, когда от тебя отрекаются все вокруг... я знаю намного лучше тебя.
Железная хватка Чэнь Шиюэ мёртвой петлей сжимала горло Хоу Ячана. Тот был уже на грани: его тело стремительно остывало, а плоть и кровь мертвеца становились тяжелее, чем у живого человека.
Чэнь Шиюэ незаметно чуть приподнял его подбородок, создавая видимость, будто Хоу Ячан ещё дышит — нужно было дать Фу Юню договорить, прежде чем этот несчастный окончательно испустит дух.
— Двадцать лет назад в Снежной деревне Фу Цзимин по неосторожности погубил А-Сю и твоего неродившегося ребёнка. Чтобы замести следы, Ли Юдэ решил действовать радикально и вырезал всю её семью. А через несколько месяцев вернулся туда под видом туриста, помог полиции «раскопать» место собственного преступления и повесил всё на старого бродягу. Так они оба вышли сухими из воды. А ты, господин Хоу, вовсе не так предан и любезен, как пытаешься казаться. Позарившись на огромные куши, которые сулил Ли Юдэ, ты покрывал убийц. Дело об ужасной гибели семьи А-Сю закрыли как «месть бродяги-рецидивиста». Старика казнили, а ты с набитыми карманами вернулся в город, женился, завёл сына... и сделал вид, будто ничего не было.
Старый босс Хоу прижался к полу. Его глаза, высохшие от слёз, пусто смотрели перед собой. Спустя долгое мгновение он издал жутковатый, надрывный смешок:
—... Ты ошибаешься.
Фу Юнь с живописным выражением лица приготовился слушать.
— Я не отпустил виновника, — тихим глухим голосом произнёс старик. — Подумай сам: чем кончил твой отец? И к чему пришёл ты сам?
— Я пока жив, так что подводить итоги рановато, — развёл руками Фу Юнь.
— Дело времени, — хмыкнул старик Хоу.
— В любом случае, я отдам концы позже тебя, так что спешить некуда, — добродушно отмахнулся Фу Юнь. — Вернёмся к две тысячи десятому году. Ли Юдэ тяжело заболел. Тогда в оккультных кругах прошёл слух: мол, есть тайный метод магии Мяо — если использовать тело мальчика как сосуд, накачать его тёмным колдовством и ядом Гу, можно вытащить умирающего прямо из лап смерти. Чтобы сохранить своё положение, Фу Цзимину нужно было спасти Ли Юдэ любой ценой, и он пожертвовал мной. — Фу Юнь сделал паузу. — Смею предположить, этот слух пустил именно ты? Мести ради? За то, что Фу Цзимин убил твоего ребёнка ещё в чреве матери?
— Сын отвечает за грехи отца... Я был уверен, что из земель Мяо ты живым не вернёшься, — пробормотал старик Хоу.
— Я тоже так думал, — ровным тоном ответил Фу Юнь. — Но жизнь — странная штука. Те, кто жаждет смерти, никак не умрут, а те, кто цепляется за жизнь, уходят первыми. Фу Цзимин спасительной кровью вытащил Ли Юдэ с того света, а потом у него неожиданно проснулась совесть. Он решил, что не имеет права так поступать с собственным сыном, и отправился к Второй двоюродной бабушке и Третьему двоюродному дедушке из клана Ан за родовым согревающим нефритом, дабы исцелить меня от яда Гу. Но старые обиды клана Ан были слишком глубоки: они отказали, невзирая на то, что я приходился им внучатым племянником. Тогда Фу Цзимин раздобыл доказательства того, что эти двое совершили ритуал закладки живой жертвы на Национальном шоссе № 410, и попытался шантажировать их. Но они сработали на опережение. Каким-то образом им удалось вбить клин между ним и Ли Юдэ... И в конце концов Ли Юдэ в подземке ритуального комплекса прямо на моих глазах прикончил моего отца. — Фу Юнь говорил об этом совершенно спокойно, словно пересказывал чужие новости.
— Ты ошибаешься, — медленно покачал головой старик. — Я же сказал: я поклялся смыть кровь Фу Цзимина его же кровью. Он сам вырыл себе могилу. Когда ты угасал на койке от яда Гу, Фу Цзимин метался по свету в поисках спасения, поднял все связи в оккультном мире и в конце концов приполз ко мне. Я назначил ему встречу в ресторане.
* * *
Двадцать лет назад. Отель «Цзиньвэй», VIP-кабинет
— Лао Хоу, я знаю, что виноват перед тобой, но ребёнок-то ни в чём не виновен! Придумай что-нибудь, прошу тебя...
Старый босс Хоу смотрел на человека перед собой. Прошло всего полгода, а этот утончённый, привлекательный мужчина превратился в тень самого себя: в волосах мелькала седина, на щеках темнела небритая щетина. Он выглядел ещё более истощённым, чем раньше, и когда склонялся в мольбе, от него веяло какой-то надломленной, болезненной красотой.
Старик безразлично отвёл взгляд. Мужчины его не привлекали, так что жалкими ужимками Фу Цзимин не мог до него достучаться.
— Я-то думал, ты решишься на развод с наследницей клана Ан и окончательно уйдешь к господину Ли, — не без яда проговорил старик Хоу. — С чего вдруг тебя так взволновала судьба их отпрыска?
— Это мой сын, — тихо возразил Фу Цзимин.
— Вот как... — старик Хоу понимающе кивнул, не давая ни согласия, ни отказа. Он лишь слегка постукивал пальцами по пиале с чаем и небрежно спросил: — И кто же тебе дороже — сын или господин Ли?
В иной ситуации Фу Цзимин даже слушать не стал бы подобные расспросы, но сейчас он зависел от собеседника, а потому с униженной покорностью ответил:
— Конечно, сын. Какая ещё любовь?! Если бы не выгода, стал бы я путаться с мужиком?
— Выражайся ты так при Лао Ли, он бы очень расстроился.
— Спаси А-Юня! У меня только один сын! Если поможешь ему, клянусь, всё, что мне перепадает от Ли Юдэ, я до последней копейки отдам тебе!
Старый босс Хоу уставился на чаинки, плавающие в чашке, и продолжал надавливать:
— И между вами с Лао Ли совсем ничего нет? Ни единого чувства?
Фу Цзимин вышел из себя:
— Какие ещё к чёрту чувства?! Ему тупо надо, чтобы я ублажал его в постели! Я удовлетворяю его похоть, а он даёт мне деньги и положение. Но жить надо по-человечески: семья, брачные узы, дети! С какой стати я должен бросать жену и сына ради того, чтобы до конца дней пресмыкаться перед мужиком?! Я что, с ума сошёл?! — Он тяжело дышал, подняв полные отчаяния глаза: — Лао Хоу, я знаю, вы давние партнёры с господином Ли. Когда я появился, то отхватил кусок твоих ресурсов... Но если ты спасёшь А-Юня, клянусь, я разорву все связи с Ли Юдэ и больше никогда не встану у тебя на пути!
Старик Хоу пристально всматривался в его лицо, а затем внезапно усмехнулся:
— Ладно. Я согласен.
Глаза Фу Цзимина мгновенно вспыхнули надеждой.
— В пятницу, в восемь тридцать вечера, я буду ждать тебя в подземке ритуального комплекса Сишань. Приводи сына. У меня есть способ его исцелить.
В обычной ситуации обладавший тонким чутьём Фу Цзимин раскусил бы эту ловушку в мгновение ока. Но тогда, ослеплённый отчаянием и цеплявшийся за любую соломинку, он утратил бдительность — и сам подписал себе смертный приговор.
В назначенное время, в восемь тридцать вечера, Фу Цзимин вместе с маленьким Фу Юнем спустился под землю в ритуальном комплексе Сишань. Но ждал его там вовсе не старик Хоу.
Навстречу им вышел Ли Юдэ.