Повреждённая рука Фу Юня напряглась, отчего тёмный синяк на бледном запястье проступил ещё отчётливее. Он сжал ладонь Чэнь Шиюэ и после долгой паузы тихо произнёс:
— Предоставь это мне. Дай мне немного времени, хорошо?
Чэнь Шиюэ опешил, а затем, будто опомнившись, порывисто накрыл его пальцы своей ладонью:
— Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?!
Фу Юнь приподнял бровь:
— А?
— Я не хочу, чтобы ты рисковал собой! — выдохнул Чэнь Шиюэ. — Там, на дне, когда вода уже подступала к горлу... я думал лишь об одном: если бы мог, я отдал бы свою жизнь за вас двоих. И сейчас думаю так же.
Он сидел на корточках перед кроватью, чуть запрокинув голову, и сжав зубы отчаянно сдерживал подступавшие к глазам слёзы.
Глядя на него, Фу Юнь заставил себя проявить жёсткость. Он лёгким щелчком поддал Шиюэ по лбу и произнёс веско, чеканя каждое слово:
— Запомни раз и навсегда: что бы ни случилось в будущем, никто не может быть важнее твоей собственной жизни.
* * *
«До проведения Единого государственного экзамена 2023 года остались считанные дни! Пожелаем выпускникам удачи и высоких баллов...»
Лань Сюань раздражённо нахмурилась и смахнула видео с поздравлениями. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Хоу Ячан.
— Эй, А-Юнь всё ещё спит? — дружелюбно спросил он, кивнув девушке.
Лань Сюань спрятала телефон и качнула головой:
— Нет. Там брат Сяо Чэнь. Позже войдём.
Хоу Ячан с пониманием кивнул и уселся рядом. От него веяло утончённым парфюмом. Лань Сюань незаметно поджала губы и чуть отодвинулась.
— Сколько тебе лет? — непринуждённо поинтересовался он.
— Восемнадцать.
— Восемнадцать? В твои годы люди в выпускном классе учатся, — удивился Хоу Ячан. — Чего это ты так рано пошла работать на А-Юня?
— Учусь плохо, на экзамены плевать, — отрезала Лань Сюань.
Хоу Ячан усмехнулся:
— Понятно...
Пауза затянулась. Спустя минуту Хоу Ячан вновь повернулся к ней:
— Ты ведь обладаешь даром Пленения душ, верно?
Девушка мгновенно насторожилась:
— Откуда ты знаешь?
— Резец в твоей руке показался знакомым, — мягко ответил Хоу Ячан. В его светских манерах сквозила лёгкая вальяжность богатого покровителя, сильно отличавшая его от сурового Фэн Юаньцзюя. — Мы ведь из одной братии.
Настороженность девушки немного угасла:
— Значит, у тебя тот же дар.
Хоу Ячан не стал отрицать. В этот момент из палаты вышел Чэнь Шиюэ. Осунувшийся, бледный, он молча кивнул Лань Сюань на прощание и, прошмыгнув мимо Хоу Ячана, направился к выходу.
Девушка даже не успела попрощаться — его фигура уже скрылась за поворотом.
Лань Сюань замерла, глядя ему вослед, а затем вновь уставилась в экран. Там снова крутилось видео про экзамены — шумящие ученики Первой школы, торжественная линейка. Она там не была, но узнавала лица одноклассников.
Её охватила глухая тоска. Перед глазами стояла то одинокая спина Чэнь Шиюэ, то полумёртвый Фу Юнь в реанимации.
Жизненные невзгоды бесконечны. Несколько месяцев назад страх перед экзаменами, школьные сплетни и мелкие девичьи обиды казались ей событием вселенского масштаба. Но сейчас, на фоне той грани между жизнью и смертью, на которой балансировали Чэнь Шиюэ и Фу Юнь, вся эта подростковая драма казалась ничтожной пылью.
* * *
Чэнь Шиюэ три дня колесил по городским кладбищам, пока наконец не выбрал подходящее место. Просить денег у Фу Юня он не стал — спустил почти все свои сбережения, но купил для сестры участок среди живописных холмов, умытых тишиной.
«Хорошее место. И живописно, и тихо. Когда отмерено своё, и меня здесь похоронят», — думал он, спускаясь по каменным ступеням. Сюэчжу просто ушла чуть раньше. Смерть ждёт каждого, и, возможно, на исходе собственного пути он снова обнимет сестру.
На банковской карте не осталось ни гроша. В двадцать два года он достиг абсолютного нуля.
Впрочем, это его не пугало. Он состоял в штате Боевой группы, жалованье капало исправно, а заботиться теперь приходилось только о себе. Фэн Юаньцзюй проявил чуткость и не торопил его с возвращением в строй.
Едва похороны завершились, Чэнь Шиюэ вернулся к службе. Он оформил отказ от проживания в казарме: днём истязал себя на тренировках, а вечерами уезжал в больницу к Фу Юню.
Фу Юнь понимал, что парню нужна хоть какая-то опора, чтобы не сойти с ума, и не прогонял его. Шиюэ приходил, молча садился у кровати и начинал чистить яблоки. Очистив, так же молча нарезал на дольки и подносил к губам Фу Юня.
Спустя несколько дней такой «яблочной диеты» Фу Юнь почувствовал себя колодезным ослом, которому вместо жизни подсовывают бесконечные огрызки. Наконец он не выдержал и перехватил руку Шиюэ с ножом:
— Дорогой мой, ты в прошлой жизни с яблоками воевал, что ли?
Чэнь Шиюэ замер. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а затем парень неожиданно расхохотался — так сильно, что плечи его затряслись, а из рук едва не выпал недочищенный фрукт.
— Ну так доедать будешь?
— Отдай! — Фу Юнь вырвал у него фрукт. — И чтоб больше никаких ножей в палате!
Первый солнечный луч после затяжного снегопада заглянул в окно, в мгновение ока рассеяв зимнюю смуту. Умерших не вернуть, но живым нужно двигаться дальше.
* * *
Едва только Фу Юнь смог подниматься с постели, как принялся разминать затекшее тело, одновременно разговаривая по телефону с матерью. Из динамика доносился радостный визг Лю Сяобао:
— Брат! Ты правда приедешь на обед?! Ты же обещал ещё несколько месяцев назад и всё тянул! В этот раз никаких отговорок!
— Да ладно тебе, были неотложные дела. В этот раз обязательно буду. Дай-ка трубку маме, — ответил Фу Юнь, стоя у окна.
Больничный халат сидел на его истончавшей фигуре мешковато. Взгляд рассеянно скользил по далеким силуэтам небоскребов.
— А-Юнь? — раздался голос Ан Вэньсюэ. — Бабушка сказала, ты в больнице? Я вся в делах с этим переводом на новую должность, даже наведать тебя не успела. Что стряслось?
— Пустяки, лёгкое недомогание. Подлечусь и буду как огурчик, — успокоил её Фу Юнь, улыбнувшись. — В следующую пятницу приеду. Смотри, оставь мне местечко за столом.
— Куда ж мы без тебя. Ты только береги себя там. Не бери пример с этого... не шляйся по кабакам, а то угробишь здоровье смолоду.
Фу Юнь на мгновение замер. Он понял, что мать намекает на Фу Цзимина, который в последние годы жизни не вылезал из кутежей и появлялся дома раз в месяц.
— Я понял, не переживай, — отрезал Фу Юнь. Голос его стал сухим и отстранённым. — Скоро буду.
— Ах да, на Новый год пойдёшь со мной по родственникам. Старшая и Вторая двоюродные бабушки, Третий дедушка — они же в детстве в тебе души не чаяли! Старшая бабушка сегодня звонила, жаловалась, что ты совсем от них отбился.
Мать продолжала сокрушаться, совершенно не сознавая, как у Фу Юня внутри всё похолодело. Пальцы, сжимавшие телефон, моментально закоченели.
Он медленно опустился на край кровати:
— Что ты сказала? Кто тебе звонил?
— Старшая двоюродная бабушка, кто же ещё! Я и говорю: случись что, ты же к родне пойдёшь. Это твоя кровь, твои близкие...
Дверь палаты тихо отворилась.
— Босс Фу, к вам посетители, — сообщила медсестра.
Фу Юнь оборвал звонок, бросив короткое «перезвоню». Холодная волна ужаса прошлась от затылка до самых пят.
На пороге палаты, одаривая его кроткой улыбкой, стояла Ан Яньсинь — его Старшая двоюродная бабушка.
Рядом с ней возвышался Третий двоюродный дедушка в отглаженном костюме, а за их спинами маячила целая кавалькада дюжих телохранителей, напрочь перекрывших коридор.
Белый день. Чэнь Шиюэ на тренировке. Лань Сюань в Академии. За дверью осталась одна Жэнь Анди, от которой в такой ситуации толку было как от козла молока.
Фу Юнь заставил себя растянуть губы в безупречно вежливой, невозмутимой улыбке:
— Какая честь! Что же вы на пороге застыли, Старшая бабушка, Третий дедушка? Входите, садитесь.
Ан Яньсинь кивнула слуге, и тот торопливо поставил на тумбочку пышную корзину с фруктами. Третий дедушка церемониться не стал: сразу прошествовал к кровати, уселся на стул и пододвинул второй для старшей сестры.
— К чему такие траты, мы же свои люди, — непринуждённо бросил Фу Юнь.
Конечно, это была чистой воды издёвка. Клан Ан купался в роскоши, и принести больному родственнику банальную корзинку фруктов — явное проявление пренебрежения. Фу Юнь оперся спиной о тёплую батарею, незаметно расслабляя мышцы и концентрируя духовную энергию в ладонях.
Ан Яньсинь, поддерживаемая слугами, села рядом:
— Ты ведь младший в роду, да ещё и так тяжело пострадал на чужбине. Нам, старшим, полагается проявлять заботу.
Очередное лицемерие. Фу Юнь пролежал в больнице не одну неделю, и даже родная мать до сих пор не доехала до него, а тут вдруг явилась сама глава клана.
— С Вэньсюэ сейчас говорил? — с улыбкой поинтересовалась Ан Яньсинь.
— Да, с ней.
— Ты уже взрослый мужчина, — веско вмешался Третий дедушка. — Твоей матери в первой половине жизни не повезло с мужем, так хоть ты будь к ней добр. Нечего дуться на старших из-за старых обид и вымещать всё на матери.
Фу Юнь едва не фыркнул от изумления. Этот старик прямо при нём поносит его покойного отца, да ещё и обвиняет Фу Юня в чёрствости по отношению к матери?
— Простите, что перебиваю, — с откровенным сарказмом произнёс Фу Юнь. — Когда вы говорите «не повезло с мужем», вы имеете в виду Фу Цзимина?
Третий дедушка осёкся:
— Кем бы он ни был, суть одна...
— «Сын не судит отца», — со сдержанной усмешкой процитировал Фу Юнь. — Вы ведь человек с университетским образованием, Третий дедушка. Такие простые истины вам должны быть знакомы. Или вы решили почитать мне мораль не по адресу?
Старик от возмущения аж усы нахохлил, не найдя, что ответить.
Ан Яньсинь мягко вмешалась, сглаживая угол:
— Ну полно тебе, Третий. А-Юнь ещё не оправился от болезни, не стоит быть с ним столь строгим. Молодёжи нужно время, чтобы набраться мудрости, так ведь?
Фу Юнь подхватил тон:
— Вот Старшая бабушка всегда отличалась здравомыслием.
— Твой Третий дедушка просто вспыльчив в силу возраста, — продолжала Ан Яньсинь. — Но он о тебе искренне печётся. Вот даже разыскал в родных краях старого врачевателя. Утверждает, что тот сможет помочь тебе встать на ноги. Я просто не могла не привезти его к тебе.
Она чуть повернула голову. Из коридора семенящими шажками вышел седобородый старикашка в просторном халате. Сжимая в руках холщовый мешочек, он подобострастно кланялся.
Фу Юнь встретился с ним взглядом, и пазл в его голове мгновенно сложился.
— Ох, да-да! — запричитал врачеватель, протискиваясь к кровати с приторной улыбкой. — Молодой человек, вижу я, лицо у вас бледнее савана, вид чахлый! Симптомы сии весьма похожи на внутреннее кровотечение и упаднические судороги. Дозвольте-ка я прощупаю ваш пульс!
Фу Юнь смерил его ледяным взглядом и хладнокровно сдёрнул со своего запястья сухую клешню старика:
— Уважаемый. Во-первых, за последний месяц я не рожал и в ближайшем будущем рожать не планирую, так что диагноз про родовую горячку оставьте для других. Во-вторых, вы романтических романов перечитали? Разговаривайте нормально.
Старик нервно хихикнул, обращаясь к Ан Яньсинь и Третьему дедушке:
— Экий юноша острый на язык, совсем без чувства юмора!
«Не будь за дверью толпы ваших головорезов, я бы тебя уже через окно выставил», — подумал Фу Юнь.
Ан Яньсинь кивнула:
— А-Юнь, господин Таньтай — известный мастер традиционной медицины. Пусть осмотрит тебя.
Фу Юнь на мгновение опешил. Забыв на секунду об опасности, он переспросил:
— Повторите-ка... Как, вы сказали, его фамилия?
— Старик носит двойную фамилию Таньтай, звать Таньтай Гунлун. Можешь звать меня просто братом Гунлуном, не стоит чиниться из-за разницы в возрасте! — махнул рукой лекарь. — Давай-ка руку, я вмиг пойму, где у тебя затор образовался.
«Что за дурацкое имя?»
Фу Юнь перевёл взгляд на родственников. Ан Яньсинь и Третий дедушка не сводили с него пристальных глаз. За их спинами возвышались молчаливые шкафы-телохранители.
Он был отрезан от помощи.
А ведь ситуация была смертельно опасной.
Десять лет назад в его пульсе была заточена часть уничтоженной души Ан Яньсинь. Опытный заклинатель или медиум при первом же прикосновении к биению артерии сразу поймёт: в одном теле живут две души.
Ан Яньсинь привела этого лже-врача только с одной целью — проверить, находится ли её осколок души у Фу Юня.
Нельзя было выдать себя до того, как дело передадут в Суд по аномальным делам!
Мысли Фу Юня работали со скоростью молнии. Он сосредоточил остатки духовной энергии в запястье, насильно придавливая беснующуюся внутри тёмную сущность, и оставил лишь тончайший поверхностный слой силы, чтобы пульс бился ровно и естество не выдавало чужеродного присутствия.
Для мастера духовных практик это был колоссальный труд — особенно для Фу Юня, который едва оправился от тяжелейших травм, а его энергетика была почти полностью выжжена скверной Инь.
Фу Юнь неторопливо поправил рукав и протянул руку Таньтаю Гунлуну:
— Что ж, покорно благодарю, доктор.
Таньтай Гунлун опустил два сухих пальца точно на то место, где под кожей скрывалась запечатанная тварь.
— Молодой человек, а откуда у вас здесь этот тёмный синяк? — вкрадчиво спросил старик.
Ан Яньсинь и Третий дедушка подались вперёд, впившись в него взглядами.
— Задел угол тумбочки, ушибся, — не моргнув глазом, соврал Фу Юнь.
— Эк вы неосторожно! Нынче молодёжь слабая, кости хрупкие, кожа нежная — чуть что, сразу гематома, — напевал старик, с усилием размазывая пальцами синюшную вену на его запястье.
— Я всё-таки не кисейная барышня, — с лёгкой прохладной улыбкой парировал Фу Юнь. — Вылечу. Нашли ещё что-нибудь интересное?
Он встретил устремлённые на него взоры Старшей бабушки и Третьего дедушки — в его взгляде читался откровенный вызов пополам с насмешкой.
Таньтай Гунлун явно не верил своим ощущениям. Он мял запястье Фу Юня ещё какое-то время, а затем вдруг наигранно всплеснул руками:
— Ох!
Ан Яньсинь натянулась как струна:
— Что там, мастер?
— У юноши сильный застой крови в области сердца! Вред здоровью нанесён немалый. Давайте-ка я пропишу вам отварчик, выгоним застоявшуюся кровь, а?
Фу Юнь мысленно перевёл дух. Его спина под рубашкой была насквозь мокрой от ледяного пота. Превозмогая слабость, он посмотрел на родственников и безмятежно улыбнулся:
— Ну что, дорогие родичи, теперь вы спокойны?
Лицо Ан Яньсинь мгновенно исказилось. Взгляд её стал тяжёлым, смертоносным, будто перед Фу Юнем в секунду предстал совсем другой человек.
Она обменялась с братом мрачным, полным досады взглядом. Проверка провалилась — пульс был чист. Сегодня уйти придётся ни с чем.
— Что ж, раз так, отдыхай, внучек. Мы не будем тебе мешать, — произнесла Ан Яньсинь, поднимаясь с места.
Фу Юнь забрал руку и подчёркнуто вежливо произнёс:
— Скажите спасибо, Старшая бабушка. Ваша забота сегодня перешла все границы моего воображения.
Он чуть поклонился:
— Вы привели с собой столько охраны, я уж грешным делом подумал, вы меня силой увозить собрались.
Ан Яньсинь поджала губы и сухо бросила:
— Скажешь тоже.
— Люблю пошутить на досуге. Доброго вам пути, Старшая бабушка, Третий дедушка.
Старуха даже не взглянула на подскочившего лекаря и направилась к выходу. Фу Юнь провожал их взглядом — вереница телохранителей действительно выглядела внушительно.
Едва последняя тень скрылась за дверью, Фу Юнь расслабил плечи. Он повернулся к застрявшему в палате старику и раздражённо проговорил:
— Ну что, уважаемый? Пульс вы прощупали. Чего ждёте? Хотите остаться со мной на ужин?
Старик медленно поднял на него глаза. Его седая борода нервно задрожала... и в следующее мгновение он резко выбросил вперёд костлявую ладонь, целясь прямо в грудь Фу Юня!
Расстояние было слишком малым. Старик казался сухоньким, сгорбленным и немощным, поэтому Фу Юнь на секунду потерял бдительность.
Уклониться он не успел. Мощнейший удар обрушился прямо на грудину. Фу Юня обожгло дикой, вспыхнувшей внутри волной жара. В следующую секунду тело пронзила парализующая боль; он пошатнулся и, не удержавшись, рухнул на одно колено.
Из горла хлынула тёмная, горячая кровь.