Весы в руках Анубиса медленно качнулись.
Реагируя молниеносно, Чэнь Шиюэ одной рукой вцепился в выбоину на каменном полу, а другой до боли сжал запястье Фу Юня. Как выяснилось мгновением позже — решения разумнее он принять просто не мог.
В следующую секунду усыпальницу содрогнул дикий гул. Пол и стены затрещали, расходясь по швам: плиты рвались на части, разверзая десятки зияющих провалов, из беспросветной тьмы которых веяло холодом бездны. Фу Юнь пошатнулся и, ухватившись за Чэнь Шиюэ, присел к земле, кое-как удержав равновесие.
Прежде чем они успели опомниться, трещины со страшным грохотом расползлись в стороны. Каменные блоки вокруг сокрушительно обвалились, отколовшись от островка, на котором стояли Чэнь Шиюэ и Фу Юнь, и с оглушительным гулом рухнули в пропасть.
Уцелела лишь узкая каменная эстакада: одним концом она упиралась в их крошечный клочок суши, а другим тянулась к наглухо закрытой каменной двери неподалёку.
На той стороне бездны возвышалась статуя Анубиса, свысока одаряя их жуткой каменной ухмылкой.
Чэнь Шиюэ попытался податься вперёд, приглядываясь к мосту, но Фу Юнь резким движением отдёрнул его за плечо:
— Погоди, не дёргайся! С этим мостом что-то не так.
Едва он произнёс эти слова, каменная дверь с грохотом распахнулась, обсыпав порог крошевом и пылью. Чэнь Шиюэ прищурился, вглядываясь в возникшие в проёме силуэты.
В ряд стояли Юань Сан, А-Гуй и Лю Анчжэ, а в центре — Лю Хун, судорожно прижимавшая к груди похоронную урну.
Две группы замерли друг напротив друга по разные стороны пропасти. Под ногами разверзлась непроглядная, бездонная тьма — один неверный шаг, и бездна поглотит тебя без остатка.
— Что, господа, снова здравствуйте? — Юань Сан дерзко вскинул бровь, небрежно покачивая пистолетом.
Фу Юнь даже не взглянул на него. Он стремительно перевёл взгляд на статую Анубиса в центре, затем окинул взором конструкцию каменного моста. Чэнь Шиюэ, ловя каждый его жест, мгновенно всё понял.
Они стояли прямо на весах Анубиса. Каменный мост работал по принципу качелей: он опускался и поднимался, взвешивая грехи и добродетели, отмеряя жизнь и смерть.
Вот только какова мера этих самых грехов?
Не успел Фу Юнь додумать мысль, как Чэнь Шиюэ молниеносно повалил его набок. Над самым ухом оглушительно рявкнул выстрел — пуля Юань Сана обожгла кончик уха.
Инерция едва не сбросила их вниз. Фу Юнь в последнюю секунду впился пальцами в шероховатый камень. Пропасть была буквально в пальце от него; ладони мгновенно стали мокрыми от холодного пота.
Чэнь Шиюэ подхватил его под поясницу и, тяжело дыша, оглянулся на противников, полностью заслонив Фу Юня своим телом.
Оскалившись, Юань Сан снова вскинул дымящийся ствол, целясь прямо в лопатку парню. Палец уже ложился на спуск, как вдруг...
Чаша весов резко ухнула вниз. Враги, не ожидавшие такого, зашлись диким криком. В последний момент А-Гуй успел стравить тросы и сдержать остальных — благодаря уклону плиты они едва-едва удержались, повиснув на самом краю каменного настила.
Фу Юнь слегка выглянул из-за спины Чэнь Шиюэ. На его губах играла спокойная улыбка. Посмотрев на Юань Сана, он кивнул в сторону алтаря:
— Ты выстрелил — значит, проявил зло. А зло всегда наказуемо.
Обливаясь потом, Лю Хун сжимала урну с такой силой, что костяшки пальцев побелели. С трудом удерживаясь на наклонившейся плоскости, она сквозь зубы бросила своим:
— Не дёргайтесь!
Судорожно цепляясь за выемку в камне, Лю Хун прошипела:
— Как бы не так! За боссом Фу числится столько грехов, что никакого свитка не хватит их перечислить!
Фу Юнь перевёл дыхание и выпрямился:
— Что ж, просвети. В чём же я так согрешил?
— Попрал мораль, поднял руку на родную кровь, проявил нечестивость к старшим! Какое из этих деяний не вопиет к небесам?! — отчеканила Лю Хун. Пальцы её уже соскальзывали с канатов.
Конструкция снова качнулась, потихоньку поползя вниз уже со стороны Фу Юня. Чэнь Шиюэ до хруста сжал пальцы на камне. Ладони взмокли, плита становилась скользкой — испусти они хватку хоть на миг, и оба камнем ухнут в пропасть.
— Неужели боги слушают лишь лживые речи одной стороны? — Фу Юнь сжал ладонь Чэнь Шиюэ, утихомиривая его пыл, и обратился к Лю Хун: — Под «преступлением против крови» ты имеешь в виду тот случай, когда ты с Ан Яньсинь, Второй двоюродной бабушкой и Третьим господином пыталась выбросить меня с бабушкой на улицу? Или, может, ты о том, как закрутила роман с моим отчимом, разрушила чужую семью и снюхалась с этим Лю Анчжэ, а я лишь вынужден был дать вам сдачи?
Ухмылка на каменном лике Анубиса будто стала шире, на мёртвом изваянии проступило некое зловещее оживление.
Весы мгновенно замерли. Почуяв неладное, Лю Анчжэ сорвался на визг:
— Да какой из тебя человек, если родная мать влепила тебе пощёчину прямо в суде?!
— У вас, я смотрю, других аргументов против меня отродясь не водилось? — иронично ухмыльнулся Фу Юнь.
— А ты скажи! Разорение рода, предательство родителей — это что, ложь?! Жестокость, подставы, из-за которых людей упрятали за решётку — ложь?!
Чэнь Шиюэ презрительно хохотнул:
— «Разорение рода»? «Подставы»? Вы первые погрязли в грехах и шли по трупам ради наживы! Мы такое называем восстановлением справедливости и карой без оглядки на родство. А уж если говорить о предательстве и блуде, господин Лю, то тут вам равных нет!
Лю Анчжэ налился кровью от ярости. Но тут плита под их ногами неизбежно пошла вниз. Словесная перепалка мгновенно утихла: враги с воплями впились ногтями в каменные блоки, оставляя на них белесые царапины.
Опираясь на плавно поднимающийся край моста, Фу Юнь едва слышно бросил Чэнь Шиюэ:
— Нужно забрать у них оружие.
Чэнь Шиюэ обомлел. Они на одном краю, Лю Хун с приспешниками — на другом. Между ними — зияющая бездна. Один неверный шаг — и от тебя мокрого места не останется. Как, чёрт возьми, перебраться через этот провал и отобрать пистолет?!
Фу Юнь, видимо, и сам понял абсурдность мысли: горько ухмыльнувшись, он качнул головой, давая понять, что придумает что-нибудь ещё.
Но Чэнь Шиюэ взглянул на него с непреклонной решимостью, развернулся — и, разжав пальцы, на полной скорости скользнул по наклонной плите прямо в сторону Лю Хун!
— Чэнь Шиюэ!! — в ужасе крикнул Фу Юнь.
Плевать он хотел на этот оклик. Согнув в колене раненую ногу и бережа её, парень сгруппировался, сжавшись в пружину, и вперил ледяной взгляд в цель.
Лю Анчжэ даже моргнуть не успел: перед глазами мелькнула тень, и пистолет из его кобуры испарился. Не прошло и трёх секунд, как Чэнь Шиюэ преодолел весь путь от края до края. Напрягая жилы, он зацепился одной рукой за выступ, а второй сжал добытый ствол, повиснув над пропастью.
— Ты что творишь?! Отдай! — завопил Лю Анчжэ и в панике кинулся к Юань Сану и А-Гую: — Сбросьте его! Быстрее!
Те только дёрнулись, как с противоположной стороны эхом раздался громкий голос Фу Юня:
— Мой отчим прав! Я действительно был немилосерден к матери и дерзок со старшими! Я готов принять любую кару, какую мне предначертали небеса!
Первой мыслью Лю Хун было: «Этот псих сошёл с ума от страха? С чего вдруг вываливать свои грехи прямо посередине драки?!»
Но в следующий миг до неё дошёл замысел. Каменная плита задрожала и вновь поползла вниз — на этот раз в сторону Фу Юня. Едва чаши весов сравнялись на одном уровне, Фу Юнь и Чэнь Шиюэ переглянулись.
Безупречное понимание без слов, выкованное в десятках смертельных схваток, сработало мгновенно. Чэнь Шиюэ зубами сдёрнул предохранитель и, поймав момент инерции, с силой швырнул пистолет по поверхности плиты.
Воронёный ствол со свистом пролетел по камню, высекая снопы искр. Фу Юнь выбросил руку вперёд и на лету перехватил оружие.
Он вскочил на ноги с молниеносной грацией. Время будто замедлило свой ход. Накренившиеся весы стенали под порывами потустороннего ветра; от алтаря веяло древней тьмой, а пропасть под ногами взревела, требуя жертв.
Сузив зрачки, Фу Юнь навёл ствол прямо в глазницы статуи и без колебаний спустил курок.
Грохот выстрелов разорвал тишину. Обе глазницы Анубиса разлетелись в крошку. Каменные осколки с шумом посыпались вниз и исчезли в бездне.
Не мешкая, Фу Юнь перенаправил ствол и двумя точными одиночными выстрелами отстрелил статуе уши.
И в тот же миг весы замерли.
Расчёт и скорость Фу Юня оказались филигранными: конструкция остановилась в идеальном равновесии. Вокруг воцарилась мёртвая тишина.
Чэнь Шиюэ с трудом выдохнул воздух с привкусом крови. Лишь сейчас он ощутил, что его одежда насквозь промокла от холодного пота. На другом конце моста Фу Юнь стоял вполоборота, держа пистолет наготове; в его взоре ещё тлел багровый азарт битвы.
Легко сдув сизый дымок со ствола, он снова обрёл привычное спокойное выражение лица. Посмотрев на изувеченную статую, Фу Юнь бросил с ленивым презрением:
— Слепая и глухая тварь. И ты ещё смела судить меня?
В мрачной пустоте пополз резкий запах мочи — А-Гуй обмочился от ужаса. Едва переведя дух, Юань Сан с отвращением протянул руку, чтобы поднять его, но верзила под два метра ростом лишь жалобно хныкнул, разжал пальцы и свалился навзничь.
Спустя мгновение его туша рухнула в непроглядную тьму.
Чэнь Шиюэ попытался было подхватить падающего, но лишь рассек воздух:
— Да ё-моё, всё же уже кончилось, на кой чёрт ты опять умираешь?!
— Мусор бесполезный, — процедила Лю Хун. — Ничего доверить нельзя.
Фу Юнь повернулся и протянул Чэнь Шиюэ руку. Кое-как преодолев обратный путь по мосту, тот наконец опирался на надёжное плечо. Огнестрельная рана на ноге снова кровоточила — защитный талисман терял силу.
— Госпожа Лю, полагаю, ваша цель находится именно там? — Фу Юнь указал на небольшой каменный ларчик у алтаря. — Похоронить прах усопшего мужа в древней усыпальнице, под сенью благотворной фэншуй-энергии и предков... Рассчитываете обеспечить ему богатство в следующей жизни?
Лю Хун дико воззрилась на него:
— Откуда ты...
— Я же говорил: нашей аномальной сфере давно пора ввести обязательное образование, — со вздохом заметил Фу Юнь. — Древние захоронения и фэншуй — курс второго курса, обязательные два зачёта. Я всё понял, едва мы переступили порог.
Сжимая урну, Лю Хун поползла к алтарю, дрожа всем телом:
— Не смей... Не смей ничего делать! Я столько сил положила, чтобы найти это место... Вражда живых не должна касаться мёртвых! Умоляю тебя, дай ему обрести покой...
Она разрыдалась, заливаясь слезами, вымаливая пощаду.
Фу Юнь молча смотрел на неё, а затем перевёл издевательский взгляд на Лю Анчжэ:
— Видишь? Она любит его. А на тебя ей плевать. Ты ради неё расторг брак, бросил жену и ребёнка, докатился до такой жизни... И ради чего? Оно того стоило?
Лю Анчжэ лишь сжал зубы, не вымолвив ни слова.
Фу Юнь постоял некоторое время в молчании, а затем шагнул в сторону, освобождая проход.
Лю Хун не верила своему счастью. Упав на колени, она разбила лоб о камень в благодарном поклоне:
— Спасибо, босс Фу! Спасибо вам!
Прижимая урну, она в пару прыжков очутилась у алтаря, сорвала крышку и высыпала прах в каменный ларь.
Нефритовая крышка плотно встала на место. Когда осел последний олеандр пыли, Лю Хун так и осталась сидеть спиной к остальным. Вдруг из её кармана раздался резкий, пиликающий сигнал телефона, эхом разнёсшийся по подземелью.
Чэнь Шиюэ почувствовал неладное. Вскинув голову, он увидел, как с потолка тонкой струйкой осыпается каменная крошка.
Они находились глубоко под землёй, прямо под недрами заснеженного горного хребта. С чего бы сводам содрогаться?
Если только...
Лю Хун медленно поднялась с колен, сжимая в руке смартфон. На её лице застыла дикая, искажённая мимика — не то плач, не то безумный оскал:
— Господин Фу, не обессудьте. Я лишь исполняю чужую волю...
Фу Юнь наконец разглядел, что транслировалось на экране её телефона.
Это было изображение с камеры наблюдения, установленной под потолком гостиной. На видео Ан Вэньсюэ хлопотала на кухне, звеня посудой.
Объектив камеры медленно развернулся к окну: на крыше соседнего дома замерли трое снайперов. Именные стволы были наведены прямо на Ан Вэньсюэ.
Лицо Фу Юня мгновенно помертвело.
— Моя крёстная передала, что ты должен познать ту же боль утраты, что искалечила её, — прошептала Лю Хун. — Насколько мне известно, Старая госпожа Фань отозвала из штаб-квартиры всех лучших бойцов. Здание абсолютно пустое. Наша группа будет там через десять минут.
Экран телефона разделился на две части: во второй транслировался роскошный, но пустынный кабинет Старой госпожи Фань. Старуха судорожно набирала номера на городском телефоне, но в ответ слышались лишь короткие гудки.
— Крёстная велела сделать так, чтобы ты своими глазами увидел, как они умрут.