Дело принимало занятный оборот.
Если Жуань Ниньмэн действительно убила служанку законной жены Чэнь Шаоцзюня, всё складывалось вполне логично: обычная расправа на почве ревности. Матушка У оказалась лишь случайной помехой и первой нашла свою смерть на дне колодца.
Чэнь Шиюэ перешагнул через высокий порог. Фу Юнь шёл следом, сохраняя на лице полную невозмутимость.
Вернувшись в комнату, Шиюэ задумчиво уставился на снимок в руке и с недоумением протянул:
— У меня тут один вопрос возник.
Фу Юнь слегка повёл рукой, разрешая продолжать.
— Матушка У заявила, что её убила Жуань Ниньмэн. Но она не уточнила: кем была Жуань Ниньмэн в тот момент — призраком или ещё живым человеком?
— Призраком, — коротко отозвался Фу Юнь.
Шиюэ изумился такой уверенности:
— Не слишком ли категорично?
— Ничуть, — поднявшись с кровати, Фу Юнь забрал у него фотографию и принялся внимательно её разглядывать. — Тебе ведь известно, что духи способны мстить живым?
— Разумеется.
— Матушку У переполняет такая злоба, что её неупокоенная душа не может рассеяться и уже больше восьмидесяти лет томится в этом дворе. Если бы при жизни её сгубил обычный смертный, она давно бы обратилась мстительным духом и поквиталась с убийцей.
Шиюэ ненадолго задумался:
— Выходит, её убил призрак? И даже после смерти её сил не хватило, чтобы одолеть чудовище, поэтому она и застряла здесь без надежды выбраться?
Фу Юнь усмехнулся:
— А ты неплохо соображаешь.
Шиюэ самодовольно хмыкнул:
— Ещё бы.
— Отсюда можно восстановить хотя бы крупицу тех давних событий. Восемьдесят лет назад случилось нечто, оборвавшее жизнь Жуань Ниньмэн. Став неупокоенным духом, она — ради мести или по иной причине — расправилась с матушкой У прямо у здешнего колодца.
Обойдя комнату по кругу, Фу Юнь с вопросительным прищуром глянул на спутника:
— Что думаешь?
— Ты у нас мастер по нечисти, тебе и карты в руки, — искренне отозвался Шиюэ.
Фу Юнь выглянул в окно, после чего обернулся:
— Однако осталась пара неясных деталей. Мне понадобится твоя помощь.
У Шиюэ мгновенно мороз пробежал по коже: каждый раз, когда этому человеку требовалась помощь, дело оборачивалось чем-то крайне скверным — взять хотя бы недавнее сцеживание крови.
— Что ещё? — насторожился он.
— Да не трясись ты так, дело плёвое, на пару секунд, — попытался успокоить его Фу Юнь. — Видишь двери траурного зала? Иди закрой их.
Шиюэ послушно выполнил просьбу. Тяжёлые створки заперли просторный зал, оставив их наедине с тишиной, банановыми деревьями и темнеющим во дворе пересохшим колодцем.
Фу Юнь подошёл к гробу старейшины Чэня. Смерив его неторопливым взглядом, он внезапно налёг на дубовую крышку и с глухим скрипом сдвинул её в сторону, выставив лицо покойника напоказ.
Чэнь Шиюэ онемел.
И зачем он только понадеялся на благоразумие этого типа?!
Вскрывать гроб за день до погребения — если деревенские прознают, живыми им отсюда не уйти. Тем более что Фу Юнь для местных — чужак.
Шиюэ едва не взвыл от накатившего ужаса. Стремительно подскочив к напарнику, он яростно зашептал:
— Братец! Какого чёрта ты творишь?!
Фу Юнь лишь указал пальцем на тело, невозмутимо осаживая его пыл:
— Тише, не суетись. Погляди-ка лучше: ничего странного в твоём прадеде не замечаешь?
Сердце у Шиюэ ушло в пятки. Он то и дело косился на запертые двери, боясь, что какому-нибудь прохожему вздумается заглянуть и отвесить покойнику поклон.
— Он мне не прадед, Чэнь Шаоцзюнь — дальняя родня! Брат Фу, миленький, скажи на милость: с какой стати ты среди бела дня вскрываешь чужие гробы? На душе неспокойно? Если гложет что — поделись, а если нет — давай закроем эту крышку от греха подальше, а?
Фу Юнь прижал ладонь к дереву:
— И не подумаю. Я кое-что обнаружил, подойди и взгляни.
Шиюэ с мученической миной на лице приблизился:
— Давай только быстро, очень тебя прошу.
Старик скончался больше недели назад. Тело окончательно закоченело, пожелтевшая кожа натянулась и сморщилась. Трупное окоченение сковало половину лица, а из-под погребального савана проглядывали тёмные трупные пятна.
Шиюэ передёрнуло. Когда умерли родители, он был ещё слишком мал, чтобы вникать в похоронные хлопоты, и за свои двадцать с лишним лет мертвецов почти не видел. Как и любой нормальный человек, он испытывал перед смертью первобытный страх.
А вот Фу Юня подобные вещи, судя по всему, ни капли не смущали. Его манере вести дела вообще была чужда любая щепетильность.
— На что смотреть-то?
— На ткань савана, — вполголоса бросил тот.
— Саван как саван, — Шиюэ пригляделся, но не заметил ничего необычного: простая ритуальная одежда.
Фу Юнь без тени брезгливости опустил руку в гроб и потёр материю между пальцами:
— Атлас.
Шиюэ нахмурился, а в следующее мгновение округлил глаза:
— Атлас?!
— Кто подбирал ему похоронный наряд?
— Откуда мне знать, спроси у деревенских, — развёл руками Фу Юнь. — Одевать покойника в атлас — строжайшее табу. В загробном мире это сулит пресечение рода и вечное проклятие. Считай, худшее пожелание усопшему. У вас в деревне… — он запнулся, подбирая выражение помягче, — никто со стариком счёты не сводил?
— Понятия не имею, — растерялся Шиюэ. — Я здесь сто лет не появлялся.
Фу Юнь махнул рукой:
— Это ещё не всё. Гляди глубже.
Пересилив дрожь, Шиюэ поймал его взгляд и несмело протянул руку к телу. Под атласным одеянием действительно обнаружился второй слой.
Он вопросительно глянул на Фу Юня, и тот едва заметно кивнул.
Набрав в грудь воздуха, Шиюэ слегка отогнул край погребального платья. Взору открылась мягкая ворсистая подкладка — гладкая, лоснящаяся, явно недешёвая и очень тёплая. На фоне безжизненного трупа она смотрелась пугающе чужеродно.
Фу Юнь насмешливо прищурился:
— Приятно на ощупь?
Шиюэ кивнул:
— Натуральный мех, вещь добротная и дорогая. Тот, кто готовил одежду… словно позаботился от чистого сердца?
— От чистого сердца, говоришь? — с сарказмом переспросил собеседник.
Отдёрнув руку, Шиюэ неловко пробормотал:
— Я в этих ритуалах не смыслю, просто к слову пришлось.
В этот момент за дверью скрипнули половицы — кто-то приближался. Шиюэ похолодел.
Не раздумывая ни секунды, он бросил Фу Юню:
— Закрывай скорее!
Сам же стрелой метнулся к выходу, распахнул створку и встал в проёме, наглухо перекрыв обзор.
— Ох, вторая тётя! Какими судьбами? — натянул он дежурную улыбку. — Пришли почтить память старейшины?
— Да вот зашла, — с заискивающей улыбкой отозвалась женщина. — Завтра ведь похороны, а у босса Вана на том конце деревни как раз сестра замуж выходит. Даты совпали, мы уже пообещали к ним на свадьбу пойти, так что проводить старика в последний путь не сможем. Вот и решила сегодня заглянуть, попрощаться, чтобы совесть не мучила.
— У босса Вана сестра… завтра замуж выходит? — опешил Шиюэ. — Как же он умудрился назначить свадьбу на один день с похоронами? Дурная же примета.
Вторая тётя лишь развела руками:
— Кто ж его знает. Пусти-ка я благовония зажгу.
Шиюэ замялся, но в следующее мгновение дверь за его спиной распахнулась шире.
На пороге показался Фу Юнь. С безупречным изяществом оправив полы пиджака, он вежливо посторонился, приглашая гостью войти.
Шиюэ украдкой заглянул внутрь и с облегчением выдохнул: крышка гроба лежала ровно на своём месте, словно её и не трогали.
За спиной женщины он украдкой показал Фу Юню большой палец — сработано чисто.
Они молча наблюдали, как вторая тётя отвешивает поклоны покойному, а затем плечом к плечу проводили её взглядом до самых ворот.
— И что нам теперь делать? — со вздохом потёр виски Шиюэ.
— Ждать, — Фу Юнь развернулся к комнатам. — Завтра на похоронах посмотрим, как пойдут дела, а там решим.
Шиюэ окончательно пал духом и уныло протянул:
— Мы правда не можем найти другую комнату в деревне? Обязательно торчать в проклятом доме Чжу Юньсинь?
— Обязательно, — отрезал Фу Юнь без тени сомнений. — Мы явились расследовать прошлое этой деревни. Как ты собираешься вести поиски, если бегаешь от каждого призрака? Молодой человек, учись встречать трудности лицом к лицу.
— Прекрасно, — съязвил Шиюэ. — Выходит, брат Фу просто в восторге от мысли делить со мной постель.
Фу Юнь на миг замер, после чего с неподдельным интересом уточнил:
— Ты сейчас со мной заигрываешь?
— Именно, — процедил Шиюэ сквозь зубы, с силой расправляя одеяло.
Фу Юнь не сдержал смешка:
— А, ну тогда ладно. Внакладе я всё равно не останусь.
Шиюэ глубоко вздохнул, едва не скрошив от злости зубы.
— Ах да, чуть не забыл, — Фу Юнь помог ему расстелить вторую половину постели. — Та подкладка на старике была из кроличьего меха.
— Из кроличьего? — машинально переспросил Шиюэ. — Это дорого?
— Мех как мех, до соболя далеко, но суть здесь вовсе не в цене, — пояснил Фу Юнь.
— В каком смысле? — внутри у Шиюэ шевельнулась догадка, но уверенности не было.
— Покойников нельзя хоронить ни в шкурах животных, ни в атласе. В первом случае душа рискует переродиться скотом, во втором — прерывается весь род умершего. Те, кто снаряжал старейшину Чэня, нарушили оба главных похоронных запрета, — совершенно спокойным тоном заключил Фу Юнь. — И тут поневоле задумаешься: а не сделали ли это нарочно?
* * *
На следующее утро деревню огласил оглушительный грохот барабанов и надрывный плач. В воздух взметнулись стаи ритуальных бумажных денег, и похоронная процессия ровным строем двинулась в путь.
Спустя семь дней старейшину Чэня наконец-то несли предавать земле.