Едва Чэнь Шиюэ выписался из больницы, как на него словно с неба обрушился громовой удар, окончательно выбив землю из-под ног.
— Эй! Поднимайся, даже не думай, что я стану таскать за тобой чемоданы! — раздражённо проворчал Фэн Юаньцзюй. — Я за всю жизнь ни разу в отеле ниже пяти звёзд не останавливался. А теперь приходится тащиться вместе с тобой — не тебе же одному лямку тянуть.
— Да я-то сам из глуши, — вяло отозвался Чэнь Шиюэ. — Лишений я не боюсь.
— Чего же ты тогда струсил? Смерти испугался? Или тренировок? — рявкнул Фэн Юаньцзюй. — Ни капли хребта!
— Сам ты бесхребетный, — лениво огрызнулся Чэнь Шиюэ и вздохнул: — Я просто подумал: если я надолго сгину в этих горах, Фу Юнь ведь будет волноваться...
Фэн Юаньцзюй так сжал челюсти, что едва не раздробил коренные зубы, а затем желчно ухмыльнулся:
— Ты слишком высокого мнения о нём. У Фу Юня сердца нет по определению.
— Угу, верю, бывший ты наш, — с наигранной готовностью кивнул Чэнь Шиюэ.
Фэн Юаньцзюй потерял дар речи:
* * *
Официально утверждалось, что переезд боевой группы начнётся только со следующего месяца. Однако на деле всё закрутилось в тот же день, когда Чэнь Шиюэ обустроился в служебном городке.
Каждый день из задних ворот один за другим выезжали гружёные грузовики, возвращавшиеся только в глубоких сумерках. Чэнь Шиюэ, примостившись у узкого окошка в ванной своей комнатушки, наблюдал, как сослуживцы тренируются в прежнем режиме.
Около шести утра со стороны плаца уже доносился топот ног и чеканные речёвки. Подчиняясь внутренним часам, Шиюэ поднимался с кровати, подходил к окну и молча высматривал знакомые фигуры. Иногда на глаза попадался Жань Хуайчэнь с ребятами, и тогда удавалось обменяться парой слов прямо через форточку.
Еду ему приносили строжайше по расписанию, так что со временем у Чэнь Шиюэ даже возникла иллюзия, будто он находится на курорте.
— Брат Чэнь! Сбрось ледяной водички! — Заступив на дневную тренировку, Ци Линь и ещё несколько ребят прошли в обнимку под его окнами, и один из них задрал голову, выкрикнув это во весь голос.
Чэнь Шиюэ скинул с подоконника пару бутылок холодной минералки. Ребята ловко сцапали их на лету:
— Спасибо!
— Вам сообщали, когда официальный переезд? — спросил Шиюэ, перевесившись через подоконник.
— Скоро. Перевозить будут группами, по очереди, и Первую ставят в самое начало, — с заботой в голосе отозвался Жань Хуайчэнь. — Ты-то сам как? Раны зажили? Никаких осложнений?
— Никаких! — улыбнулся Чэнь Шиюэ. — Совсем скоро снова буду в строю.
Впрочем, к тому моменту, когда он официально вернулся в строй, отправка первой группы уже началась.
Армейский грузовик трясся по горным серпантинам больше десяти часов. Казалось бы, такая поездка должна быть сущим наказанием, однако бойцы, облачённые в тяжёлую экипировку и пристёгнутые ремнями безопасности, просидели так целые сутки — и ни один не издал даже тишайшего ропота.
Спина Чэнь Шиюэ насквозь промокла от пота. На коротком привале он чувствовал себя липким и разбитым. Присев на камень, он подставил лицо прохладному горному ветру. К тому моменту колонна уже глубоко ушла в массив: по обе стороны высились мрачные пики, извивалась узкая, крутая грунтовка, уходящая в беспросветную глушь, где терялись любые ориентиры.
— Держишься? Может, сбросишь снаряжение, отдохнёшь? — спросила Чэн Ша, подойдя к нему от соседней машины.
Чэнь Шиюэ мотнул головой, вылил остатки воды из бутылки прямо себе на макушку и встряхнулся. Мокрая чёлка облепила лоб. Когда он поднял взгляд на Чэн Ша, капли застыли на его угольно-чёрных ресницах, отчего глаза казались очерченными тушью — глубокими, чистыми и ясными.
— Всё в порядке, я справлюсь, — ответил он. — Ты у нас девушка, если станет плохо — не молчи.
— И что с того, что девушка? — с лёгким пренебрежением хмыкнула Чэн Ша. — Женская половина нашей группы не страдает любовной лихорадкой, чтобы при первой же возможности бросаться грудью на амбразуру ради какого-нибудь мужика.
—... Сдаётся мне, это намёк в чей-то огород.
— Никаких намёков, я прямым текстом! — Чэн Ша слегка похлопала его по голове и громко обратилась к бойцам вокруг: — Если все в порядке, терпим ещё немного! Скоро будем на месте.
Короткий отдых окончился, и отряд снова погрузился в кузов.
Смеркалось. Колонна продвигалась в темноте: над головами нависали налитые свинцом тучи и иссиня-чёрные громады гор. Машины уходили всё глубже в лесную чащу.
Чэнь Шиюэ, едва оправившийся от тяжёлой болезни, к концу дня выбился из сил. Когда нестерпимая тряска окончательно доконала его, он ткнулся головой в колено сидевшего рядом Жань Хуайчэня и пробормотал:
— Я прилягу ненадолго... рана ноет...
Жань Хуайчэнь тут же скинул с колен тяжёлое снаряжение, испугавшись, как бы парень и впрямь не потерял сознание прямо в пути:
— Давай-давай, устраивайся, не стесняйся.
Чэнь Шиюэ мгновенно смежил веки и провалился в небытие.
Очнулся он от осторожного толчка в плечо. Грузовик уже стоял.
За окнами царил мрак, прорезанный резкими вспышками прожекторов, от которых слепило глаза.
— Первая группа, паркуйтесь справа! Сначала разгружаем тяжёлую технику!
— Просыпайся, Сяо Чэнь, приехали, — тихонько потряс его за плечо Жань Хуайчэнь. — И кстати, братцы, у меня для вас скверные новости: здешний тренировочный полигон раза в пять больше прежнего.
Чэнь Шиюэ глубоко вздохнул, расправил плечи и вместе с товарищами покинул кузов.
Едва ступив на землю, он понял: Фэн Юаньцзюй ни капли не приврал. Новая дислокация, выбранная отделом аномалий Госбезопасности для боевой группы, располагалась в настолько непроходимой глуши, что от одного взгляда на неё брала тоска.
На сотни километров вокруг тянулся бесконечный хребет. Густой, дремучий лес укрывал склоны зелёным ковром, а с наступлением ночи горы превращались в исполинских чёрных чудовищ, давивших своей первозданной мощью так, что перехватывало дыхание.
Что ж, великолепно. Чэнь Шиюэ больше двадцати лет выбивался из нищеты, чтобы уехать из своей глухомани, устроился на работу — и вот его снова затащили в дикие горы.
Ирония судьбы во всей своей красе.
К счастью, территория новой базы оказалась поистине огромной: подразделения расселили по разным склонам гор, чтобы они не мешали друг другу. Размещение тоже улучшилось — вместо прежней казармы на двадцать человек теперь предлагались комнаты на шестерых. Разобрав вещи и получив места в общежитии, Чэнь Шиюэ вышел на порог и замёл взглядом раскинувшуюся у ног бездонную пропасть.
— Высота-то какая... Аж подмывает шагнуть вниз.
Цю Цзинмин от души врезал ему ладонью по спине:
— Совсем сдурел, сопляк? Смерти ищешь?
— Да я же шутя!
— Ты и при желании не разобьёшься, — раздался за спиной голос Фэн Юаньцзюя. Тот непонятно как очутился сзади и указал пальцем на обрыв неподалёку от их двери. — Это один из ваших новых тренировочных полигонов.
— Знакомьтесь с дисциплиной этого года: скалолазание, — в голосе Фэн Юаньцзюя проскользнули победные интонации. — Да-да, прыгать придётся каждому. Внизу вас подловит духовно-магическая формация, а оттуда будете выкарабкиваться самостоятельно. Правда же, куда увлекательнее банальной физподготовки?
Бойцы молча переглянулись. По их лицам читалось одно единственное желание: скрутить дорогого начальника в бараний рог, спустить с обрыва и посмотреть, как он сам оттуда отскочит.
— Ладно, время позднее, отдыхайте, — благодушно подытожил Фэн Юаньцзюй и направился к выходу. — Ах да, товарищ Чэнь Шиюэ, твой больничный официально окончен. Завтра в шесть утра на полигоне — жду без опозданий.
Чэнь Шиюэ отшатнулся от такого известия, но сожители со скорбным сочувствием подхватили его под руки:
— Держись, Сяо Чэнь! Ты справишься, Родина в тебя верит!
* * *
Вернувшись из больницы, Фу Юнь рассчитывал сразу отправиться в «410-й» и лечь спать. Наконец-то буря улеглась, а нормального отдыха у него не было уже целую вечность. Однако едва он собрался поймать такси, как на телефоне высветился звонок от юной Лань Сюань.
— Босс! Босс, вы где?!
— У больничных ворот, собираюсь домой. Что стряслось? — поинтересовался Фу Юнь.
— Не возвращайтесь!! В «410-м» чрезвычайное положение!
Фу Юнь вздохнул, заподозрив, что у девчонки окончательно съехала крыша:
— Говори толком. Что случилось?
Лань Сюань, зажав трубку ладонью, зашептала:
— Ваша мать просидела в гостиной весь день! Ждёт вас. Лицо у неё — страх смотреть... Это наверняка из-за того, что Вторую двоюродную бабушку и Третьего дедушку упекли за решётку. Босс, может, не надо вам домой? Спрячьтесь где-нибудь!
Фу Юнь глубоко вдохнул и медленно выдохнул. В трубке повисла тяжёлая пауза.
Не дождавшись ответа, Лань Сюань запаниковала ещё сильнее:
— Я умоляю вас! Побудьте где-нибудь пару дней подальше! Я сама с ней разберусь. Домашним, которые во всём этом не смыслят, ничего не докажешь, только нервы потреплете. Или вам снова захотелось по щеке получить, товарищ Фу Юнь?!
— Ладно, я понял, — устало произнёс Фу Юнь. — Пойду пока прогуляюсь. Ты там сама осторожней. Если не сладишь — беги в мой кабинет и звони боссу Фань, пусть приедет и заберёт её.
Лань Сюань тихо согласилась. Повесив трубку, она вылезла из своего укрытия и натянула саму невинность:
— Тётушка Ан! Не хотите водички? Я сейчас принесу~
Женщина в гостиной не издала ни звука. Она восседала на диване с каменным лицом, даже не удостоив её взглядом.
У Лань Сюань от этого холода мороз пошёл по коже, но она принудила себя улыбнуться и пошла заваривать чай. Наливая кипяток, девчонка украдкой взглянула на Ан Вэньсюэ и заметила на её щеках высохшие дорожки от слёз.
Ан Вэньсюэ неподвижно смотрела в пустоту, а затем внезапно повернула к Лань Сюань воспалённые глаза:
— Ты же работаешь на него... Ты ведь обо всём знала, верно?
— Ничего я не знаю, я вообще ещё учусь! — изо всех сил стараясь не выдать дрожи, ответила Лань Сюань. — В дела босса я не лезу.
Ан Вэньсюэ резким взмахом руки выбила пиалу из её пальцев. Горячий чай всплеснулся на кожу, и девчонка ойкнула:
— Ой!
В следующую секунду Ан Вэньсюэ взвилась с дивана и устремилась на второй этаж, прямиком к кабинету. Поняв, что дело дрянь, Лань Сюань кинулась следом:
— Тётушка! Ну побойтесь Бога! Успокойтесь!
Куда там. В следующее мгновение стоявший на столе светильник с грохотом врезался в стену, осыпавшись снопом осколков, а тяжёлый книжный шкаф рухнул, накренившись прямо к выходу. Лань Сюань едва успела отпрянуть.
— Мамочки мои, это уже точно не по моей части... — Девчонка бледнела на глазах и дала дёру, опасаясь, как бы очередной пролетающий предмет не размозжил ей голову.
Она пулей выскочила из «410-го», захлопнула массивную дверь и оперлась на неё спиной, тяжело дыша. Наружу она выбежала, но давать знать Фу Юню о происходящем не стала.
Она слишком хорошо успела изучить его характер: узнай Фу Юнь, что мать разносит его кабинет, он сломя голову помчится назад, и тогда вспыхнет очередной грандиозный скандал.
По сути, Лань Сюань и Чэнь Шиюэ были из одного теста: с самого детства жизнь их не баловала, заступиться за них было некому, и в трудную минуту за спиной не оказывалось старших. Фу Юнь стал первым и единственным, кто встал за неё горой.
Однако сам Фу Юнь был человеком катастрофически нездорового везения. Семья — в руинах, личная жизнь — в развалинах, судьба била его без жалости и промаха. У Лань Сюань просто рука не поднималась вернуть его назад, чтобы он снова наблюдал истерику собственной матери. Ей искренне хотелось попытаться самой разрулить этот кошмар.
* * *
Тем временем Фу Юнь стоял на обочине дороги, безучастно размышляя, куда приткнуться на эту ночь. Возле него затормозил полицейский уазик. Стекло опустилось, и из салона показалось знакомое лицо.
— Ян Чжэн?
За последние полгода капитан Ян заметно загорел: опустив окно, он расплылся в белозубой ухмылке, отчего стал похож на антрацитовый уголёк с приклеенной улыбкой.
—... Товарищ Ян Чжэн, тебя что, в Африку в командировку отправляли? — с чувством вымолвил Фу Юнь.