Внедорожник Лю Хун докрался лишь до середины горы — дальше проехать было невозможно. Ветхий просёлок упёрся в крутой заснеженный подъём, а на дворе уже теснились вечерние сумерки. Машина мчалась весь день без остановки, но у самого ущелья дорога окончательно сгинула под завалами.
Фу Юнь, сидевший на пассажирском сиденье, время от времени прикрывал глаза, но Лю Хун всякий раз раздражённо толкала его в плечо:
— Показывай дорогу!
В очередной раз устало разомкнув веки, Фу Юнь бросил взгляд за окно:
— Смеркается. Разобьём лагерь здесь, а утром продолжим путь.
Лю Хун мстительно глянула в зеркало заднего вида, переглянулась с мрачным Юань Саном, но всё же заглушила двигатель и вылезла из кабины.
Лю Анчжэ и телохранитель А-Гуй принялись расчищать снег неподалёку. Юань Сан вытащил из багажника палатки и спальники, а Лю Хун опустилась на корточки, пытаясь развести костёр. Воздух в высокогорье пропитался влагой, так что провозиться с хворостом ей пришлось минут пятнадцать, прежде чем пробились первые языки пламени.
Фу Юнь обошёл машину и помог Чэнь Шиюэ выбраться с заднего сиденья:
— Завтра придётся спускаться на само дно ущелья. Машина там не пройдёт. Справишься?
Чэнь Шиюэ бледной тенью кивнул. Раненая голень ныла тупой ноющей болью. Обычный человек, получив пулю в ногу и пробыв столько времени без медицинской помощи, давно бы лишился её. А Чэнь Шиюэ сдерживал разрушение лишь магическим талисманом и всё ещё мог шаг за шагом передвигаться. Только сейчас он до конца осознал, как аномальные способности, полученные в боевой группе, изнутри перестроили его тело.
— Пустяки, царапина, — слабо отозвался он.
— Какая ещё царапина, дурак! — раздражённо отвесил ему лёгкий щелчок по затылку Фу Юнь. — Отвечай как есть, когда тебя спрашивают!
— Эй! — окликнула их Лю Хун, опираясь на капот и указывая на палатку посередине. — Ваша.
— Нам двоим отдельная? — усмехнулся Фу Юнь. — Не боишься, что мы ночью просто рванём вниз по склону и вернёмся домой?
Юань Сан издёвочно усмехнулся и подбородком указал во тьму:
— Сил хватит — вали хоть сейчас. Только, боюсь, дойдёшь до половины и приползёшь обратно как миленький.
В его словах имелась доля правды. Машина стояла на полпути к вершине. Наверху простиралась белая пустыня, где не было видно даже птиц. Спуск представлял собой месиво из грязи, промёрзшей земли и льда, с вершины то и дело соскальзывала мелкая ледяная крошка. С другой стороны обрывалась крутая круча. Любая попытка спуститься требовала бы ювелирной осторожности на узком карнизе над пропастью, за которой простирался бескрайний сосновый бор, сплошь закованный в ледяной панцирь.
Фу Юнь лишь пожал плечами:
— Ну что ж, доброй ночи.
Ночь накрыла горы стремительно. Фу Юнь сидел на спальнике, прикрыв глаза. Чэнь Шиюэ, не в силах терпеть, прислонился головой к его коленям; на его бледном лице проступало глухое страдание. Фу Юнь нежно, успокаивающе поглаживал его по плечу. За стенками палатки царила непроглядная тьма.
— Нужно найти способ связаться со своими, — не открывая глаз, тихо проговорил Фу Юнь. — Мы у них на крючке. Кто знает, что эти твари выкинут дальше. К тому же талисман на твоей ноге продержится от силы дней пять. Если до тех пор тебе не сделают операцию, ногу придётся ампутировать.
Чэнь Шиюэ беззвучно усмехнулся:
— Ничего. Мой больничный отпуск как раз заканчивается. Если я не вернусь в строй вовремя, Фэн Юаньцзюй с ума сойдёт от поисков.
— Отдыхай, — Фу Юнь опустился на спальник и вскоре погрузился в тревожную дремоту.
За палаткой бушевала метель, лес гудел под порывами ветра. Чэнь Шиюэ спал чутко. Не открывая глаз, он уловил сквозь вой стихии неторопливый, тяжёлый хруст. Кто-то ступал по свежему снегу.
Шаг... ещё шаг... Стопы неведомой твари наливались наводящей ужас тяжестью, от которой земля под палаткой слабо вибрировала.
Приподняв голову, он заметил на ткани палатки слабый отсвет. Видимо, кто-то из людей Лю Хун испугался темноты и оставил снаружи включённый фонарь. «Идиоты», — мысленно выругался Чэнь Шиюэ. Оставлять свет в ночной тайге — верный способ привлечь к лагерю хищников.
Но то, что бродило снаружи, было хуже любого зверя.
Он осторожно толкнул Фу Юня. Тот очнулся мгновенно, без единого звука сел и вместе с Чэнь Шиюэ уставился на брезентовую стенку.
На ткани извивалась неясная тень. Фу Юнь прищурился, всматриваясь в силуэт. Высокая, тощая фигура с противоестественно раздутым, шарообразным животом неторопливо описывала круги вокруг источника света, покачиваясь при каждом шаге.
Чэнь Шиюэ сжал руку Фу Юня. Его глаза расширились от ужаса. Беззвучно, одними губами он выдохнул:
«Хоу Чэнвэй».
Фу Юнь кивнул и едва заметно отогнул край молнии, приоткрывая узкую щель.
Снаружи, залитый чёрной запёкшейся кровью, вышагивал Хоу Чэнвэй. Его огромный живот тяжело колыхался, со штанин на снег капала тёмная жижа. Верхняя одежда расползлась по швам, обнажая раздувшуюся плоть. Из разорванного живота высунулась синюшно-чёрная головка младенца. Дитя тоненько хихикнуло, и Чэнь Шиюэ дрогнул от пронзившего его мороза.
Хоу Чэнвэй давно был мёртв, но его труп двигался с жуткой уверенностью — им, как марионеткой, повелевал призрачный младенец.
Фу Юнь бесшумно потянулся к рюкзаку за талисманами. В этот миг мертвец замер. Словно почувствовав взгляд, он со скрежетом повернул шею на сто восемьдесят градусов. Его бледное, лишённое жизни лицо венчали бездонно-чёрные, налитые тьмой зрачки.
Из-за лютого мороза труп, пролежавший меньше суток, почти не тронуло тление. На хладном лике всё ещё угадывались благородные черты, вот только жуткая восковая мертвенность выдавала его истинное естество.
Застыв возле фонаря, Хоу Чэнвэй в упор уставился на Фу Юня.
По спинам обоих пробежал ледяной озноб. На их глазах мертвец с огромным чревом тяжело, негибко двинулся к палатке.
Фу Юнь мгновенно прижал Чэнь Шиюэ к земле и сорвал с пояса талисман, влепив его прямо на внутреннюю стенку брезента.
Шаги снаружи запнулись. Мертвец словно потерял ориентир и сбито закружил на месте, роняя в снег тёмные капли. Младенца внутри тряхнуло, и из чрева раздалось капризное, жалобное визжание.
— Он нас не видит? — едва слышно прошептал Чэнь Шиюэ.
— Да, заклятие скрывает нас от взора нечисти, но ненадолго, — ровно ответил Фу Юнь. — Я прикончил его. Он пришёл за моей головой.
Чэнь Шиюэ попытался сдвинуть раненую ногу, но та не отозвалась — мышцы оставались каменными. В груди вспыхнула бессильная злоба.
Заметив это, Фу Юнь властно сжал его запястье:
— Не дёргайся! Сам справлюсь.
Призрачному дитяти надоела путаница. Оно с мерзким хлюпаньем вывалилось из живота мертвеца, кубарем скатилось на снег и, извиваясь, поползло по сугробам. Внезапно уродливая головка повернулась точно к их укрытию.
«Плохо дело», — похолодел Фу Юнь.
— Что такое? — тревожно спросил Чэнь Шиюэ.
— Говорят, младенцы до трёх лет видят духов, недоступных глазу взрослых. Но верен и обратный закон Иного мира: призрачные младенцы...
—...видят живых, — закончил за него Чэнь Шиюэ.
Мертвенное дитя склонило головку и зашлось в оскале. В следующее мгновение оно рванулось к ним с невероятной скоростью, взрывая кроваво-снежную кашу. В тот же миг заклятие на талисмане истёкло, и золотистый защитный покров рассеялся в воздухе.
Фу Юнь рывком подхватил Чэнь Шиюэ за куртку и гаркнул:
— Бежим!
Они выскочили наружу. Чэнь Шиюэ хромал, валился набок; заметив глубокую снежную яму, Фу Юнь без раздумий спихнул его туда. Снежный пласт обвалился сверху, засыпав Чэнь Шиюэ с головой, так что тот даже не успел сообразить, что произошло.
Переведя дыхание, Фу Юнь резко развернулся к твари:
— Мести захотел? Ну давай! Убей меня — и отомстишь за мать!
Призрак зашёлся истошным, визгливым воплем. Взмыв над сугробами, он кинулся за Фу Юнем. Морозный ветер бритвой резал уши, от оглушительного верещания раскалывалась голова.
Столетние сосны уходили вершинами в низкое, нависающее свинцовой тяжестью небо. В кронах деревьев плясали зловещие тени.
Фу Юнь бежал, пока окончательно не выбился из сил. Пошатнувшись, он навалился на ствол дерева: разреженный горный воздух жёг лёгкие огнём, грудь разрывалась от одышки. Оглянувшись, он не заметил погони — заснеженная чаща казалась вымершей.
Но едва он повернул голову, как прямо над ним, вися вниз головой на ветке, оказалось уродливое детское личико. Раскосые глазки уставились на него в упор. Хоть Фу Юнь за свою жизнь повидал больше нечисти, чем съел чашек риса, сердце у него всё равно ушло в пятки.
— Хи-хи-хи...
Резким взмахом Фу Юнь призвал призрачный клинок, породив в воздухе яркую вспышку. Но тварь со смешком испарилась и тут же возникла за его спиной, впечатав ледяную ладошку между лопаток.
Фу Юня пробила дикая боль — спину словно прожгли раскалённым железом, огонь проник до самых внутренностей.
Хоу Чэнвэй вырос за его спиной словно из-под земли. Младенец с довольным писком нырнул обратно в распоротый живот, словно гордясь, что помог матери настигнуть обидчика.
— Хоу Чэнвэй... — с трудом выдавил Фу Юнь.
Мертвец без единой эмоции на восковом лице шаг за шагом приблизился. Ледяные, бледные пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на горле Фу Юня. Сила усопшего была чудовищной — гортань сжало так, что сознание помутилось, а зрачки расширились от удушья. Воздух выбило из груди, лицо Фу Юня налилось синевой.
Грохнул выстрел.
Пуля с визгом пробила кисть Хоу Чэнвэя. Мощный удар отбросил мертвеца на пару шагов назад. Тот непонимающе уставился на то, что осталось от его развороченной кисти.
Фу Юнь рухнул на колени, жадно глотая морозный воздух и заходясь кашлем. Когда он наконец поднял взор, дыхание у него снова перехватило.
Неподалёку с дымящимся пистолетом в руках стоял Хоу Ячан. Тонкая струйка дыма от дула мгновенно развеялась в метели.
Фу Юнь, не теряя ни секунды, бросился к нему. Хоу Ячан бесстрастно вскинул руку, прокусил палец и смахнул каплю крови — та, словно алая пуля, впилась прямо между глаз висящему на ветке призрачному младенцу.
Тварь взвизгнула и шмыгнула в живот трупа. Воспользовавшись замешательством, Хоу Ячан и Фу Юнь рванули прочь.
Фу Юнь потерял счёт времени, спотыкаясь среди бесконечного белого безмолвия. Хоу Ячан бежал впереди, молчаливый и нереальный, ни разу не обернувшись.
Наконец они добрались до темнеющего зева пещеры. Хоу Ячан мельком бросил взгляд на Фу Юня и юркнул внутрь. Завывание ветра снаружи мгновенно утихло.
Фу Юнь, хватаясь за ледяные натёки на сводах, обессиленно сполз на камни.
— Спасибо, — выдохнул он.
Хоу Ячан не ответил. Он сидел спиной к нему, неподвижный, как статуя, и молча разглядывал ранку на прокушенном пальце.
— Тебе не следовало убивать моего брата, — произнёс он спустя долгую паузу.
— Вышла роковая ошибка, — ровно отозвался Фу Юнь. — Когда всё закончится, я отвечу за его смерть.
Хоу Ячан тихо усмехнулся:
— Зачем платить жизнью? Ты избавил меня от него, я тебе даже благодарен. А-Юнь, неужто ты думал, будто нас с братом связывала какая-то родственная любовь?
— Двадцать лет бок о бок... Хоть что-то же должно было быть... — усомнился Фу Юнь.
— Ничего, — отрезал Хоу Ячан.
Фу Юнь вздохнул и не стал расспрашивать дальше. Хоу Ячан всё так же сидел к нему спиной, ушедший в свои мысли. Измождённый Фу Юнь не имел сил гадать, как тот очутился в глухой тайге среди ночи.
Минут через десять плечи Хоу Ячана судорожно ссутулились. Из его груди вырвался глухой стон:
— А-Юнь... мне больно...
Сердце Фу Юня ёкнуло. Он попытался приподняться, но Хоу Ячан рявкнул:
— Не подходи!
Фу Юнь замер. Он чувствовал: с Хоу Ячаном происходит что-то страшное, его поведение разительно отличалось от обычного.
— Где болит? Скажи конкретнее, — постарался смягчить голос Фу Юнь.
— Словно... кто-то рубит мне грудь топором... Кромсает на куски, а потом замуровывает в гипсовый истукан... Вокруг только душный запах гипса... — прерывисто, с трудом выговаривая слова, прошептал Хоу Ячан.
Голос его дрожал от нечеловеческой муки. Позвонки хрустели, голова бессильно клонилась вперёд, а загривок покрылся липкой испариной.
Фу Юнь не решался сделать шаг, опасаясь спровоцировать приступ. Хоу Ячан затих, тяжело дыша. Сознание его явно туманилось, мысли путались.
— А-Юнь... А ты знаешь... почему Хоу Хоу усыновил меня? — он безумно, тихо захихикал. — Да потому что я... и так был его родным сыном...
Запрокинув руку, он поднял волосы на затылке.
Фу Юнь обомлел. На шее Хоу Ячана отчётливо выделялось тёмное синевато-зелёное родимое пятно.
Точно такое же, про которое Старый босс Хоу рассказывал... какое было у мертворождённого младенца А-Сю.