Едва переступив порог, Лань Сюань от неожиданности обомлела. Вопросительно переведя взгляд с одного на другого, она неуверенно переспросила:
— Похоже, у вас тут приключения поинтереснее моих?
Фу Юнь сохранял неизменно мягкое, доброжелательное выражение лица. Без единого слова он потянул за ворот Е Цяо, одним движением выставил того за дверь и невозмутимо прихлопнул створку.
— Да, в общих чертах мы разобрались, что именно подтолкнуло Юэ Гэ к падению, — отозвался Фу Юнь, окинув взглядом полуживую Чэнь Сяолинь, которую Лань Сюань только что швырнула на пол. — А ты... привела показать нам новое знакомство?
— Раз у тебя ещё остаются силы паясничать, не так уж ты и болен, — огрызнулась Лань Сюань.
Только в помещении её сведённые мышцы наконец немного отпустило, и она бессильно прижалась спиной к стене, не ослепляя, впрочем, клинком обмякшую Чэнь Сяолинь.
— Брат Сяо Чэнь, — тяжело дыша, девушка мотнула подбородком в сторону пленницы. — Это она. Чэнь Сюэчжу. Посмотри сам.
Чэнь Шиюэ вздрогнул. Стремительно шагнув вперёд, он забрал из её рук короткий клинок. На самом кончике лезвия трепетал едва заметный люминесцентный свет — фрагмент памяти, извлечённый из души Чэнь Сяолинь.
Чэнь Шиюэ медленно поднёс мертвенно-белый сполох к своему виску, позволяя чужому воспоминанию впитаться в разум. Прошло немало времени, прежде чем оцепенение, сковавшее его лицо, немного рассеялось.
— Чэнь Шиюэ, — тихо окликнул его Фу Юнь.
Тот вздрогнул, словно очнувшись от тяжелого сна, и в то же мгновение по его щекам безудержно хлынули слёзы.
— Она в море... — пробормотал Чэнь Шиюэ абсолютно отрешённым голосом. — Вот почему мы нигде не могли её найти.
Его старшая сестра в самые лучшие свои годы, когда ей едва исполнилось двадцать, навсегда осталась на дне призрачного океана Иного мира.
Фу Юнь сжал его плечо, бесшумно заслоняя собою лежащую на полу Чэнь Сяолинь. Чэнь Шиюэ качнулся было вперёд, сделав пару неверных шагов:
— Ты...
Фу Юнь с нажимом усадил его обратно, заговорив быстро, но удивительно мягко, с затаённой успокаивающей силой:
— Садись. Предоставь всё мне, хорошо?
Не ослабляя хватки на плече Чэнь Шиюэ, он обернулся:
— Лань Сюань! Силы ещё остались?
Поняв, что медлить нельзя, Лань Сюань собрала остатки воли и с трудом оторвалась от стены:
— Да. Говори, что делать.
— Попытайся копнуть глубже, — указал Фу Юнь на пленницу. — Ты зацепила лишь поверхностный пласт. Раз злой дух, засевший в теле этой девчонки, помнит события десятилетней давности, значит, всё это время он почти наверняка не покидал пароход. В его памяти должны быть ключевые зацепки.
Тяжело переведя дух, Лань Сюань кивнула и вскинула клинок:
— Ладно. Давай.
Фу Юнь снова повернулся к Чэнь Шиюэ. Взгляд его был полон сложной, сочувственной нежности. Он заговорил совсем тихо, бережно, будто опасаясь всколыхнуть чужую боль, но в его голосе звучала непреклонная уверенность:
— Пленение души — не твой профиль. Я пойду с тобой. Мы обязательно отыщем Сюэчжу. Доверишься мне?
— Фу Юнь... — едва слышно отозвался тот.
Сжав на мгновение его ладонь, Фу Юнь поднялся и подошёл к Лань Сюань. Вместе они встали над содрогающейся Чэнь Сяолинь.
Едва лезвие занеслось над жертвой, лоб Лань Сюань покрылся крупными каплями холодного пота. Вскрывать глубокие слои памяти оказалось неизмеримо труднее, чем она рассчитывала. Девушке невольно пришлось признать: тогда, в Первой школе, её первая успешная попытка пленения души была чистейшей случайностью.
— Не торопись, сконцентрируйся и погружайся ниже, — спокойно направил её Фу Юнь, стоя рядом. — Пленение души по сути своей — соприкосновение одной души с другой. Ты должна прочувствовать её мысли и чувства, нащупать самую уязвимую брешь и бесшумно проникнуть внутрь.
Едва он договорил, как Лань Сюань, не сдержавшись, с размаху вонзила клинок. Чэнь Сяолинь запрокинула голову и забилась в диком крике, а во мраке её духовного сознания блеснул первый проблеск.
Фу Юнь сокрушённо замер:
— В общем, всё, что я сказал, было коту под хвост? — проворчал он.
— Извините, босс, — виновато огрызнулась Лань Сюань. — Чтобы извлекать воспоминания по-хорошему, нужна добровольная кооперация. А между нами и этой тварью эмоционального контакта явно не предвидится. Пришлось действовать силой.
Фу Юнь только вздохнул. Такого изощрённого умения оправдывать собственное неумение ему ещё встречать не приходилось.
Девушка упёрла остриё клинка прямо в межбровье Чэнь Сяолинь, а свободной рукой сдавила собственный висок. Всё её тело немело, погружаясь в леденящий, пробирающий до костей призрачный туман.
Однако злобный дух, хоть и был скован, отчаянно сопротивлялся проникновению. Лань Сюань, не придумав ничего лучше, вознамерилась в буквальном смысле разворотить его ментальную защиту силовым натиском, а потому до хруста в пальцах сжимала рукоять, ломая чужую волю.
— Ты так ему все мозги расколешь! — осадил её Фу Юнь. — Смотреть тошно, словно ты пытаешься устрицу ножом вскрыть. Отступи, я сам!
Лань Сюань на мгновение опешила от столь оригинального сравнения, после чего закатила глаза и послушно сделала шаг назад:
— Прошу, мастер.
Чэнь Шиюэ, не спускавший с них напряжённого взгляда, тихим голосом спросил:
— Тебе это чем-нибудь грозит?
Фу Юнь слегка улыбнулся и опустил ладонь на ледяной лоб Чэнь Сяолинь:
— Пустяки.
В следующее мгновение очертания комнаты поплыли перед глазами. Пространство растворилось, сменившись непроницаемыми клубами мрака. Лишь теперь Чэнь Шиюэ по-настоящему осознал весь масштаб духовной силы Фу Юня: эта колоссальная, невообразимая мощь, многократно превосходившая возможности Лань Сюань, подхватила их и повлекла за собой — всё глубже и глубже в беспросветные бездны Иного мира.
Ранее увиденные образы стремительно проносились мимо: вот Чэнь Сюэчжу падает в тёмные морские пучины, вот её испуганный, полный отчаяния и немоты взгляд уносится вспять, а затем всё это затягивает и поглощает лавина новых фрагментов чужого прошлого.
Сохраняя абсолютное спокойствие, Фу Юнь замер перед девчонкой. Удерживая ладонь над её макушкой, он принимал на себя непрерывный поток воспоминаний. Кадр за кадром он бесстрастно пролистывал чужую жизнь.
Кем был этот злой дух при жизни? Почему он решил завладеть телом Чэнь Сяолинь?
На протяжении долгого времени перед ними сменялась лишь беспросветная тьма. В Ином мире течение времени теряло всякую логику: хаотичные, кровавые обрывки, изувеченные тела и кошмарные сцены гибели переплетались в бессмысленный калейдоскоп.
Фу Юнь терпеливо отсеивал мусор. Живой человек не способен долго выносить пребывание в памяти мертвеца, но им требовалось выудить крупицы истины из этого мрачного хаоса, чья история насчитывала больше десятка лет. Задача казалась почти невыполнимой.
— Да так мы до скончания века искать будем! — занервничала Лань Сюань, мечась из стороны в сторону. — Я точно не могу...
Фу Юнь скосил на неё глаз и слегка отодвинулся:
— Ну попробуй. Рвани ещё раз, посмотрим, что получится.
— Ой, ну раз разрешаете! — обрадовалась девушка.
— Руби, — с ленивой попустительской ухмылкой разрешил Фу Юнь.
Лань Сюань сжала рукоять. Ослепительный, как молния, взмах изогнутого лезвия рассек непроглядный сумрак!
Вспыхнул слепящий белый свет.
— Что ж, похоже, наши переговоры зашли в тупик, — раздался неторопливый, глуховатый мужской голос.
Фу Юнь ещё не успел привыкнуть к резкой смене тьмы на яркий дневной свет — силуэты перед глазами расплывались нечёткими пятнами, — когда этот голос, погребённый в самых дальних уголках его памяти, заставил его замереть.
Он поражённо вскинул голову. Сначала его взгляд пересёкся с растерянными глазами Лань Сюань и Чэнь Шиюэ. Девушка выглядела совершенно ошарашенной: она и сама не понимала, как один её удар перенёс всех троих в совершенно иное пространство.
Но Фу Юню было не до неё. Он медленно обернулся, вглядываясь в обстановку и в человека, восседавшего за длинным столом.
"Отец?.."
Неверие и смутное смятение захлестнули его разум.
Человеком, произнёсшим эти слова, был Фу Цзимин.
Лишь сейчас Фу Юнь смог осмотреться. Место казалось до боли знакомым — гостиная в старинной усадьбе клана Ан.
В далеком детстве, когда дедушка по матери был ещё жив, а семейное дело процветало, именно здесь собирался совет, и двоюродные бабушки из разных филиалов съезжались на заседания. В те времена Фу Юнь оставался единственным внуком младшего поколения клана Ан. Дедушка с бабушкой не чаяли в нём души, а Фу Цзимин ещё не успел сойтись с боссом Ли. Пока между его отцом и роднёй не пробежала тень корыстных интересов, родственники относились к мальчику с искренней теплотой.
То были самые безмятежные дни в жизни Фу Юня. Он карабкался по кожаному креслу деда, а бабушка жарила на кухне рыбу. Усадьба была огромной, но аппетитный аромат зажаренной сабли-рыбы легко поднимался с первого этажа прямо до зала заседаний на четвёртом.
Ирония судьбы казалась поразительной. Ни старая госпожа Фань, хлопотавшая тогда у плиты, ни маленький Фу Юнь, беззаботно игравший в хозяйском кресле, не могли и помыслить, что спустя годы власть над всем кланом окажется в их руках.
Однако в тот день четверо присутствующих в зале словно по негласному уговору избегали главенствующего места. Фу Цзимин свободно и вальяжно восседал сбоку, напротив троих представителей старшего поколения Ан.
— Старшая бабушка, Вторая бабушка, Третий дядя, — с едва уловимым кивком обратился он к каждому. — Позвольте уточнить ещё раз: мы действительно остаёмся при этом решении?
Фу Юнь мысленно восстанавливал хронологию. Сцена происходила до того, как ему исполнилось десять — ведь именно в тот год отца не стало. Вторая и Старшая двоюродные бабушки выглядели женщинами лет сорока: несмотря на возраст, ухоженные лица почти не хранили морщин.
— А-Юнь — внук рода Ан. Если мальчик болен, мы наймём ему самых лучших врачей, — отрезал Третий двоюродный дедушка, сидевший во главе противоположного ряда. — Что же касается всего остального... Даже не надейся.
Чэнь Шиюэ и Лань Сюань одновременно перевели взгляд на Фу Юня. Девушка тихо шепнула спутнику:
— А наш босс, похоже, из весьма непростой семьи.
Фу Юнь, обладавший чутким слухом, бросил на них быстрый взгляд и небрежно заметил:
— Впрочем, клан Ан и сейчас не бедствует.
Глаза Лань Сюань блеснули, но Фу Юнь тут же прибавил совсем тихо:
— Вот только ко мне это никогда не имело особого отношения.
Чэнь Шиюэ, которому были известны хитросплетения чужой судьбы, мрачнел всё больше. Он вглядывался в черты Фу Цзимина. Тому на вид было не более тридцати пяти — нынешний Фу Юнь казался старше. В лице отца угадывалась та же утончённая, но более суровая, хищная красота.
Стать, высокий рост и поджарая фигура делали отца и сына практически неотличимыми со спины. Однако выражение лица и взгляд разнились разительно. Глаза Фу Юня достались ему от матери: их мягкий, чуть прищуренный разрез всегда таил едва уловимую улыбку, делая облик сына куда душевнее и теплее жесткого, холодного Фу Цзимина.
Фу Цзимин помедлил, а затем губы его искривились в тонкой ухмылке:
— К чему беспокоить докторов? Если Вторая госпожа и Третий дядя просто одолжат мне согревающий нефрит, снимающий мяоский яд Гу, в будущем я стократно отблагодарю вас.
Вторая двоюродная бабушка издала желчный смешок:
— Ты? Не смеши меня. Ты столько лет набиваешь карманы под крылом Ли Юдэ, а про нас хоть раз вспомнил? Одолжишь тебе артефакт — и ищи свищи потом.
Фу Юнь ощутимо вздрогнул.
Ли Юдэ?!
Откуда здесь выплыло это имя?..