Хоу Ячан вдруг снова глухо застонал. Холодный пот градом катился по его телу; съёжившись в комок, он отчаянно тянулся к рукаву Фу Юня.
— Опять... Снова началось... Голова сейчас расколется!
Фу Юнь склонился над постелью и тихо, но отчётливо произнёс:
— Хоу Ячан.
Тот с трудом разомкнул мутные глаза. Еле сфокусировав взгляд и тяжело, прерывисто задыхаясь, он с мольбой вцепился в рукав гостя:
— А-Юнь, мне плохо...
— Смотри на меня, — Фу Юнь жёстко приподнял его за подбородок. — Помнишь наш самый первый урок по искусству поглощения душ в университете? Что говорил преподаватель?
— Лишь успокоив разум... упокоишь дух. Успокоить разум... упокоить дух...
— Твой разум в смятении, — Фу Юнь уверенно сжал его плечи, не отводя взгляда.
Хоу Ячан ошеломлённо уставился в спокойные глаза собеседника. Взгляд Фу Юня — невозмутимый, из-под длинных ресниц — казался бездонным омутом, поглощающим любую тревогу.
Вдруг острая боль пронзила затылок Хоу Ячана. Не успел он сообразить, что произошло, как сознание улетучилось. Выдохнув короткий, дрожащий вздох, он бессильно обмяк на кровати.
Фу Юнь приложил пальцы к его запястью: кожа пылала, а пульс сумасшедше колотился, готовый вот-вот вырваться наружу.
Медленно убрав руку, Фу Юнь выпрямился. В то же мгновение за его спиной раздался короткий смешок:
— А ты действуешь без лишних церемоний.
Поправив одеяло Хоу Ячана, Фу Юнь неторопливо повернулся. В дверях стоял мужчина в безупречно отглаженном костюме. Зачёсанные назад гладкие волосы блестели от укладки, а от одежды веяло свежим уличным холодом.
Это был Хоу Чэнвэй — старший брат Хоу Ячана, первенец Старого босса Хоу от первого брака и главный наследник семейного концерна.
— В таких случаях стоит звать врачей, а не меня, — Фу Юнь явно не горел желанием поддерживать беседу. Боком обогнув хозяина дома, он направился к выходу.
Хоу Чэнвэй вскинул руку, преграждая путь:
— Ну к чему такая спешка? Столько не виделись. Может, поднимемся в кабинет, выпьем чаю?
— Нет уж. В агентстве дела, так что в другой раз.
Фу Юнь подошёл к двери и уже взялся за ручку, когда Хоу Чэнвэй повысил тон:
— Фу Юнь, останься.
Фу Юнь глубоко вздохнул: от этого человека ждать приятных слов не приходилось.
Шаги за спиной приближались — гулкие, отмеряющие каждый сантиметр по паркету.
— Мне плевать, с чего он дошёл до такого состояния, и дела нет до ваших мутных затей с моим отцом. Но очень советую: не суй нос не в свои дела, — с нажимом проговорил Хоу Чэнвэй, остановившись позади. — По крайней мере, сюда не лезь.
Фу Юнь замер. Лицо его оставалось непроницаемым. Лишь мельком взглянув через плечо, он изобразил наивное удивление:
— А мне-то какое дело? Моя фамилия не Хоу.
— Больничные счета вы с ним напополам оплачивали? — Хоу Чэнвэй нахмурился. — В финансовой отчётности компании больше нет переводов сиделке и лечебнице. Чэнь Сюэчжу столько лет промучилась — и наконец-то испустила дух?
Рука Фу Юня сжала дверную ручку. В его взгляде мелькнула лютая стужа. Зажмурившись на секунду, он медленно повернулся:
— Год назад все расходы на лечение Чэнь Сюэчжу я взял на себя. У тебя с этим какие-то проблемы?
Хоу Чэнвэй не сразу, но понял: Фу Юнь взбешён.
Он небрежно качнул головой:
— Никаких.
Дверь с грохотом захлопнулась. Хоу Чэнвэй хмыкнул и направился на второй этаж, откуда из спальни снова донёсся истерический звон битой посуды и грохот мебели.
* * *
Вторая половина дня пролетела незаметно. В Первой школе вечерних самоподготовок не водилось, так что к шести часам здания опустели. Лань Сюань испарилась ещё на последнем уроке и лишь спустя час после звонка открыла дверь класса.
Чэнь Шиюэ поднял голову от стола и столкнулся с ней взглядом.
Девушка явно не ожидала застать его здесь так поздно и на мгновение замерла.
— Твои тетради только что раздали, я оставил их у тебя на столе, — Чэнь Шиюэ кивнул на стопку и начал собирать методические материалы. — Возвращайся домой, поздно уже.
Лань Сюань озадаченно посмотрела на него:
— А вы почему не уходите?
— Тебя ждал. Ты не переписала задание с доски, — Чэнь Шиюэ отклеил стикер со своего блокнота и протянул ей. — А дежурные собирались всё стереть. Пришлось списать для тебя.
Девушка взяла бумажку, её напряжённый вид заметно смягчился:
— Спасибо.
— Не за что.
Чэнь Шиюэ выглядел молодым и привлекательным — от него веяло чистым, спокойным обаянием обычного студента.
Лань Сюань почувствовала себя неловко. Спрятав эмоции, она отвернулась и принялась складывать вещи в портфель.
— Вы дружили? — внезапно спросил Чэнь Шиюэ.
— С Дань Лэсинем? — Девушка накинула сумку на плечо. — Нормально общались. Он был хорошим парнем.
— А враги у него были? Кто-то относился к нему дурно?
— Не знаю, — ровно ответила Лань Сюань.
Чэнь Шиюэ с надеждой вглядывался в её лицо:
— Вы же сидели за одной партой.
— Многие считали его тупицей. Это считается за «дурно»? — Девушка подняла глаза; взгляд её был пуст.
— Считается, — поджал губы Чэнь Шиюэ. — И кто так говорил?
Лань Сюань хлопнула ресницами и ненадолго замешкалась. Похоже, вопрос застал её врасплох, но из благодарности за списанную домашку пришлось ответить:
— Да все подряд. Твердили, что он соображает туго.
— В каком смысле?
— Да ни в каком. Оценки худшие в классе — значит, дурак. Разве нет?
Чэнь Шиюэ укоризненно качнул головой:
— И ты думаешь, он из-за этого погиб? Из-за глупых насмешек решил свести с жизнью счёты?
— В семье тоже всё было непросто, — Лань Сюань тронула губы едва заметной кривой ухмылкой. — Когда он только перевёлся, то четыре раза подряд занял последнее место на экзаменах. Его мать вызвали к классруку, и она при всём классе заехала ему по лицу. А он даже бровью не повёл.
У Чэнь Шиюэ перехватило дыхание, но он сдержался и спросил снова:
— А ты? Тоже считала его недоумком? Думаешь, он заслуженно умер?
— Нет, — отрезала Лань Сюань.
— Почему? Из-за заборной дружбы?
— Нет. Просто есть такая пословица: за зайцем скорбит и лиса.
Чэнь Шиюэ мысленно согласился: образ скорби лисы по убитому зайцу звучит дико, но здесь почему-то пришёлся как нельзя к месту.
— Я пошла. И вам не советую засиживаться в школе: в последние дни по ночам тут творится всякая чертовщина, — сказала Лань Сюань и шагнула за порог.
— По-моему, он всё ещё здесь... — донеслось ей вослед.
Чэнь Шиюэ вздрогнул от этих слов. Он ринулся в коридор, чтобы расспросить её, но тот уже пустовал.
* * *
— Благодетель ты наш! Наконец-то соизволил явиться! Ещё раз ради своих делишек сорвёшь операцию — я тебя собственными руками придушу, Фу Юнь! — орал у школьных ворот Ян Чжэн.
— Да тише ты, на тебе же форма! Держи себя в руках, — Фу Юнь вылез из такси и попытался остудить пыл разошедшегося полицейского.
— Где Чэнь Шиюэ?
— В классе, наверное, я не видел, чтобы он выходил.
— Вызванивай его, идём перекусить. А потом подтянем хвосты — и в учебный корпус, заступим в ночное дежурство.
Фу Юнь сделал паузу:
— За едой ещё раз сверь записи с камер со списком учащихся. Нужно убедиться, что каждый погибший студент в точности соответствует спискам, и кроме Дань Лэсиня никого не упустили.
— Принято, — машинально буркнул Ян Чжэн. И тут же спохватился: — Погоди-ка! С каких это пор ты мне указания раздаёшь?! Ты мне начальник, что ли?..
Спустя полчаса Чэнь Шиюэ, Фу Юнь и Ян Чжэн расположились в «Кентукки» прямо напротив школы.
Ян Чжэн уплетал гамбургер, не отрываясь от списков первого физмат-класса.
— Китайский, математика, английский, физика, химия, биология... Слышь, Шиюэ, а как там училки? Не перегибают? Вдруг зажимают детей так, что у тех крыша едет?
Чэнь Шиюэ качнул головой:
— Трудно сказать. Из-за изменений в расписании всю вторую половину дня у них шла математика. Занятия вела учительница Фэн.
Ян Чжэн косо взглянул на Фу Юня:
— Учительница Фэн, говоришь?~
Фу Юнь невозмутимо пододвинул к себе картофель фри:
— И что не так с учительницей Фэн?
— Да так, ничё-ничё, — Ян Чжэн в два укуса доел бургер и вдруг уставился в окно: — Опа! Фу Юнь, это не твоя мелюзга?
Фу Юнь выронил ломтик картошки и с грохотом хлопнул ладонью по столу:
— Лю Сяобао!
Лю Сяобао вздрогнул и выпрямился как по стойке «смирно»:
— Брат?..
Фу Юнь подскочил к нему единым махом и привычным движением цапнул за шкирку:
— Почему ещё не дома?
— Напраслина! Наговоры! Родителей нет, мне даже поесть негде, вот и пришёл!
Фу Юнь не ослаблял хватку, подозрительно прищурившись:
— Правда?
— Святая правда! Не веришь — набери маме! — Лю Сяобао упёр руки в бока и выпятил грудь. Он отлично знал: звонить матери для Фу Юня — худшая пытка, так что тот ни за что не станет этого делать.
Фу Юнь и впрямь разжал пальцы:
— Ладно. Доешь и сразу домой. И вообще, прекращай уминать этот фастфуд. Чтобы в последний раз!
Лю Сяобао обиженно буркнул:
— Но ты же сам сейчас в «Кентукки»...
— Я взрослый человек, мне расти не надо, ясно?
— Сяобао, мы здесь! — окликнул его одноклассник за соседним столиком. — О, и твой брат тут?
Фу Юнь с Лю Сяобао одновременно повернулись.
К ним приближался парень с подносом. На шее у него болтался фотоаппарат, за спиной висел ранец — смотрелся он довольно комично.
Поспешно поставив поднос, школьник вскинул камеру и сходу щёлкнул затвором: * «Щёлк!»*
Фу Юнь изогнул бровь:
—?
Лю Сяобао замахал руками:
— Это мой одноклассник! Он помешан на фотографии, щёлкает всё подряд! Если тебе не нравится, я заставлю его стереть, ты только не сердись! — Он кинулся к парню: — Ли Шо! Ты зачем моего брата снял?! А ну удали!
— Ну уж нет! Там такой свет роскошный был! Чистая поэзия кадра, не буду я ничего удалять!
Мальчишки сцепились, камера выскользнула из рук и уже полетела к полу, но чья-то ладонь подхватила её у самого покрытия.
Чэнь Шиюэ сориентировался мгновенно. Он открыл последний снимок на экране — и невольно замер.
Кадр вышел на редкость удачным.
Всё изображение утопало в тёплом золотистом свете. Чёрный плащ Фу Юня небрежно переброшен через руку, взмах длинных ресниц, на губах играет едва уловимая ухмылка, а сам он нежно и шутливо-строго держит мелкого за воротник.
Чэнь Шиюэ прищурился.
Много лет назад Чэнь Сюэчжу точно так же забирала его из продлёнки, точно так же после родительских собраний тащила за шкирку к выходу.
— Отличный снимок... Слушай, парень, скинешь мне его? — спросил он Ли Шо.
Тот опешил и заикаясь выдавил:
— Д-да, конечно! Без проблем!
Обменявшись контактами в мессенджере, Чэнь Шиюэ сохранил фото.
И тут же наткнулся на непередаваемый взгляд Фу Юня:
—... И на кой тебе сдалось моё фото?
Чэнь Шиюэ убрал телефон в карман:
— Просто ты на этом кадре очень напоминаешь мне сестру. Оставлю на память.
Фу Юнь:
—?
Обычно непроницаемое лицо Фу Юня наконец-то дало трещину.
Лишь спустя добрую минуту он выговорил с искренним ужасом:
— Но твоя сестра... она же вроде женщина?!