Сье Цяо присел возле его чемодана. Потянувшись к ярко-красному боку фонаря изгнания нечисти, он едва касательно задел ткань — и тут же отдёрнул руку. На подушечке пальца уже алел ожог.
— Брат Сье, что-то не так? — осторожно поинтересовался Чэнь Шиюэ.
Сье Цяо качнул головой и, помедлив, прищурился в короткой улыбке:
— Всё в порядке. Вещь стоящая. Береги её.
Он поднялся и подошёл к раковине ополоснуть обожжённые пальцы.
— В смысле?
— Тот, кто подарил тебе его, отнёсся к делу с душой, — Сье Цяо стряхнул капли с ладоней, сохраняя невозмутимое выражение лица.
Чэнь Шиюэ задумался. Убрав фонарь изгнания нечисти обратно, он аккуратно застёгнул отделение чемодана.
* * *
На следующий день сразу после занятий он поймал такси и помчался в лечебницу. Заведение, где лежала Чэнь Сюэчжу, располагалось за городом, у самого подножия гор: свежий воздух, вековые кроны деревьев над дорогой и сочная зелень вдоль обочин.
Привычным маршрутом поднявшись на четвёртый этаж, он толкнул дверь в четыреста девятую палату. С порога в нос ударил насыщенный цветочный аромат.
Чэнь Шиюэ потёр нос и сразу приметил на тумбочке букет эустом — нежно-салатовые бутоны в аккуратной обёртке.
Сюэчжу тихо спала; темные пряди растрепались по подушке, полускрывая бескровное лицо.
Подняв букет, Шиюэ слегка встряхнул его — на пол выпала записка. Текст был предельно лаконичным: «Для Сюэчжу».
Отложив цветы, Шиюэ прошёл в ванную комнату, намочил полотенце и вернулся, чтобы бережно, палец за пальцем, протереть ладони сестры.
«Кто мог принести их?» — растерянно нахмурился Чэнь Шиюэ.
После катастрофы ни один из друзей или однокурсников Сюэчжу так и не объявился — лишь руководство университета пообещало взять на себя часть расходов на лечение.
— Родственники из четыреста девятой! — дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова медсестры.
Чэнь Шиюэ вздрогнул:
— Да, я здесь!
— Главврач просил передать, что срок оплаты по четыреста девятой палате давно истёк. Вы, похоже, забыли — просрочка уже несколько месяцев, а дозвониться до вас не получалось.
Выходит, университет по какой-то причине перестал переводить деньги.
На душе у Шиюэ стало скверно. Он уже вытащил телефон, намереваясь устроить разборку с администрацией вуза, как вдруг осёкся и поднял взгляд:
— Какой крайний срок?
— До конца этого месяца, — смущённо ответила девушка.
Шиюэ взглянул на экран смартфона. Двадцать девятое ноября.
— Я... что-нибудь придумаю, — пробормотал он, набросил куртку и выскочил в коридор.
* * *
Выйдя на улицу, он дважды набрал номера руководства вуза, но автоответчик равнодушно сообщил, что контакты не существуют. Шиюэ метался по тротуару, ощущая, как к горлу подступает тошнотворная паника, а в висках бешено стучит кровь. От отчаяния перехватило дыхание. Он застыл на месте, словно парализованный.
Вдруг вспыхнул слепящий свет фар. Шиюэ прищурился и медленно повернулся. Припаркованый у обочины чёрный автомобиль показался знакомым — машина мигала ему аварийкой.
Шиюэ подошёл ближе. Стекло плавно опустилось, открывая лицо Фу Юня, наполовину скрытое полумраком салона. Положив локоть на дверцу, тот чуть наклонил голову:
— Садись.
Шиюэ не стал колебаться. Едва он занял пассажирское кресло, как салон наполнился знакомым ароматом — тонким парфюмом Фу Юня, который почему-то мгновенно утихомирил бушевавшую в груди тревогу.
— Брат! Ты просто лучший! — завопил с заднего сиденья подросток. — Спас меня! Ни словом родным не обмолвился, что меня в школу вызывают! Я твой должник навсегда! О... а это кто?
— Тсс, — Фу Юнь изобразил пальцами жест застёгивающейся молнии у губ. — Во-первых, потише. Во-вторых, насчёт «родного брата» — сомневаюсь, что твой отец обрадуется сынку, который младше его всего лет на пятнадцать.
Парень ничуть не смутился и с любопытством подался вперёд, разглядывая нового пассажира:
— Брат Фу, так это твой друг?
— В-третьих, — мельком кивнул Фу Юнь, — если домашку не доделал, подними перегородку и зарывайся в тетради. Как закончится время самоподготовки в школе, я отвезу тебя домой.
Мальчишка закивал, как заведённый:
— Понял-понял! Работайте!
Салонная перегородка медленно поползла вверх. Шиюэ повернулся к водителю:
— Твой младший?
— Сын матери от второго брака, — ответил Фу Юнь, приоткрывая окно, чтобы впустить свежий воздух. — Мелкий паршивец завалил математику. Отца с матерью испугался, вот и притянул меня отдуваться. А ты чего тут забыл? Я минут десять наблюдал, как ты на тротуаре маячишь, — стекло вновь поднялось. — Включить печку?
Шиюэ перехватил его руку:
— Не надо. Я просто прогуливался. Проходил мимо.
— Вот как, — безучастно проронил Фу Юнь, косясь на здание санатория. — Какое совпадение.
Шиюэ опустил взгляд, не решаясь встретиться с ним глазами. Фу Юнь не стал давить. Приглушив музыку, он откинулся на спинку кресла и принялся неспешно отбивать пальцами дробь по рулевому колесу.
— Фу Юнь, — тишину нарушил голос Шиюэ.
— М-м?
— В вашем агентстве... правда нет фиксированного оклада?
Фу Юнь усмехнулся:
— Почему же? Есть.
Шиюэ перевёл дыхание:
— Сколько?
— Система разового аванса. Я выплачиваю тебе жалованье сразу за весь год, а ты поступаешь в моё полное распоряжение. Двадцать четыре на семь. Согласен?
«Что за дикий график? — промелькнуло в голове у Шиюэ. — Звучит как афера финансовой пирамиды».
— И какова сумма?
— Ровно столько, сколько стоит годовое содержание в VIP-палате этого заведения, — Фу Юнь указал кивком на подсвеченное люминесцентными лампами здание санатория, выглядевшее в ночной тьме одновременно неуютно и ярко.
Шиюэ изменился в лице:
— Ты знаешь о моей семье? Откуда?!
Фу Юнь откликнулся ровным тоном:
— Какая разница? Главное — нужны тебе сейчас эти деньги или нет.
Шиюэ прижался лбом к холодному стеклу. В нос ударил лёгкий шлейф парфюма. В горле встал колючий ком, а к глазам подступили горячие слёзы.
Фу Юнь отвернулся, глядя перед собой. Глаза его скрывала непроницаемая тень.
— Спасибо, — выдохнул Шиюэ сорванным голосом.
Фу Юнь опустил перегородку:
— Лю Сяобао, закончил?
— Ага! Всё-всё сделано! — парень вынырнул из-за вороха тестовых бланков и с хитринкой прищурился. — Честное слово, я ничего не слышал!
— Собирайся и дуй домой, — предостерегающим тоном вымолвил Фу Юнь. — Ещё раз завалишь экзамены — пожалеешь, что ко мне обратился.
Затем он вытащил из кармана ключ и бросил его Шиюэ:
— А ты завтра в восемь утра должен быть на работе. Счёт за лечение я только что закрыл. Не опаздывай.
Сжимая в ладони ключ от офиса, Шиюэ на автомате выбрался из машины. Вплоть до самого общежития он не мог прийти в себя. Неужели проблема, казавшаяся неразрешимой, уладилась так просто?
* * *
— Что с тобой? — заботливо поинтересовался Сье Цяо. — Сам не свой сегодня.
Шиюэ поднял на него взор, но тут же качнул головой:
— Просто... кажется, будто всё это не со мной.
Сье Цяо пристально изучил выражение его лица:
— Ты встретился с ним.
— Что? — не понял Шиюэ.
— С тем, кто подарил тебе фонарь изгнания нечисти.
Шиюэ опешил:
— Откуда ты знаешь?!
Сье Цяо уклонился от ответа. Встретив его открытый, наивный взгляд, он ощутил укол светлой грусти: эх, юность... до чего же трогательная чистота.
— Неважно, — тихо произнёс он. — Раз уж судьба подбросила такой шанс, держись за него. Впрочем, тебе в любом случае поздно выходить из игры.
Шиюэ так и не уловил скрытого смысла его слов, а в следующий миг щёлкнуло реле — в здании наступил отбой, и свет в комнате погас.
* * *
В это время Фу Юнь как раз высаживал младшего у дома. Сяобао, накинув рюкзак, выскочил из салона:
— Спасибо, брат! Только маме ни слова! И папе тоже, а не то мне конец...
— Заткнись и иди уже, — отмахнулся Фу Юнь.
Мальчишка благодарно сложил ладони и припустил к подъезду, но на полпути резко затормозил и вернулся:
— Брат!
— Чего ещё?
— Ты... не зайдёшь к маме? Она на днях говорила, что соскучилась... — неуверенно спросил Сяобао.
Фу Юнь на мгновение замер, но тут же вернул на лицо привычную ленивую маску:
— Твой отец дома. Зачем мне идти и мозолить ему глаза?
— Да брось! Ты же к родной матери идёшь, что отец может сказать? — Сяобао нетерпеливо замялся у машины.
— Не лезь во взрослые дела. Марш наверх, напишешь, как доберёшься.
— Брат-а-а...
— Считаю до трёх и звоню матери, — Фу Юнь качнул телефоном.
Сяобао дал дёру так, что пятки засверкали.
Наблюдая за его бегством, Фу Юнь усмехнулся.
Подросток давно скрылся в подъезде, но мотор так и не завёлся. Водитель неподвижно сидел в полутьме салона, уставившись в окно. В глубине его глаз застыла сложная, нечитаемая тень.
Лишь спустя долгое время он протянул руку к рычагу переключения передач. Но едва пальцы коснулись ручки, в стекло снаружи постучали.
Переглянувшись с человеком за окном, Фу Юнь глухо вздохнул, убрал руку и опустил стекло:
— Добрый вечер, дядя.
Перед ним стоял не кто иной, как отец Сяобао — его отчим Лю Анчжэ.
Лю Анчжэ исполнилось сорок с небольшим. Сухощавый, подтянутый, с тонкими интеллигентными чертами лица, он и в зрелые годы сохранял то утончённое обаяние, что так привлекает женщин.
«Трудно сказать, насколько хорош у матери выбор спутников жизни, но в мужской красоте она толк знала», — Фу Юнь ловил себя на этой мысли каждый раз, когда случайно натыкался на старые снимки родного отца.
Выключив зажигание, Фу Юнь вышел на улицу и протянул отчиму сигарету. Оба молча закурили, замерев у капота. Сизый дым медленно растворялся в прохладе ночи, а на кончиках сигарет ало вспыхивали угольки.
— Сменил машину? — нарушил молчание Лю Анчжэ.
— Угу. Предыдущую разбил в горах, — спокойно отозвался Фу Юнь.
Лю Анчжэ выпустил колечко дыма, не скрывая искреннего сожаления:
— Это же был «Кайен»... А ты на нём по буеракам...
Фу Юнь покашлял в кулак:
— Дела житейские.
Завеса молчания опять сомкнулась над ними.
— Сяобао снова нашкодил и притянул тебя вместо родителей? — попытался завязать разговор отчим.
— Есть такое, — подтвердил Фу Юнь. — Ничего страшного, не судите его слишком строго.
Лю Анчжэ хмыкнул:
— Мать им занимается. Я в эти дела не лезу.
Опомнившись, что затронул чувствительную тему — ведь мать Сяобао приходилась матерью и Фу Юню, — он торопливо поправился:
— В смысле... твоя мать. Ваша.
Фу Юнь лишь смолчал. «Звучит почти как ругательство», — иронично подумал он.