— Мне нужен отгул, — чеканя каждое слово, произнёс Чэнь Шиюэ.
Он стоял посреди кабинета Фэн Юаньцзюя, заложив руки за спину.
Глава группы не спешил с ответом. Несколько секунд он вчитывался в росчерки на заявлении, после чего равнодушно вскинул взгляд:
— Причина?
— Ты и сам прекрасно её знаешь.
Фэн Юаньцзюй отложил бумагу в сторону.
— Там и без тебя есть кому за него заступиться. Приедешь — толку всё равно не будет.
— Всё равно поеду. Это дело касается моей сестры.
Юаньцзюй смерил его долгим взором, тяжело вздохнул и размашисто поставил размашистый автограф на документе. Встав из-за стола и прихватив ключи от машины, он бросил на ходу:
— За мной.
В салоне тихо гудел мотор.
— Заседание идет уже какое-то время, — не сводя глаз с дороги, ровным тоном заговорил Фэн Юаньцзюй. — Мы приедем — и ничего уже не изменим.
— Даже ты ничего не сделаешь? — Чэнь Шиюэ помедлил. — За твоей спиной ведь стоит весь твой клан.
Юаньцзюй усмехнулся с холодным презрением:
— Ты правда думаешь, будто Ан Яньсинь — из мелких сошек?
На сердце у Шиюэ стало ещё тяжелее. За окном проносились тени деревьев, мелькая непрерывной полосой в свете уличных фонарей.
— Каков худший расклад? — спросил он.
— Ничего катастрофического, — отозвался Фэн Юаньцзюй. — За спиной Фу Юня стоит старуха Фань. Если он упрётся, никто не сможет согнуть его в баранку.
Шиюэ лишь коротко рот сжал: «Понятно». На душе немного отлегло.
— Но вот денег ты можешь не увидеть вовсе, — внезапно добавил Юаньцзюй. — Если Ан Яньсинь решит идти до конца и вцепится в это дело зубами.
Шиюэ невесело качнул головой:
— Да плевать мне на деньги.
— Благородного из себя корчишь?..
* * *
—…Согласно экспертному заключению о природе духовных тел, предоставленному истцом, фрагмент повреждённой души действительно принадлежит ответчику, Ан Яньсинь. Из продемонстрированных ранее проекций астрального плана видно: одержимый осколком злой дух совершил прямое нападение на жертву. Ответчик, вам предоставляется слово для возражений и оценки доказательств.
Ан Яньсинь восседала на скамье подсудимых. Старое, изрезанное глубокими морщинами лицо сохраняло абсолютное, невозмутимое спокойствие.
— Во-первых, — неторопливо проговорила она, — в молодости мои духовные каналы были нестабильны, из-за чего мне провели операцию по расщеплению души. Мой лечащий врач может это подтвердить. Во-вторых, с точки зрения метафизической медицины, если осколок души отчуждён от основного тела более года, он постепенно обретает собственное сознание. За действия, совершённые им без моего ведома, едва ли можно возлагать полную ответственность на меня лично.
Она повернулась к противоположной стороне и ласково, почти по-матерински спросила:
— Разве я не права, А-Юнь?
Фу Юнь восседал на месте истца. Безукоризненно белая сорочка, строгий чёрный костюм — одежда подчёркивала его хрупкую, но прямую, словно струна, осанку. Лицо его было ледяной маской; он явно не намеревался вступать в светские беседы с двоюродной бабушкой.
Ан Яньсинь ничуть не смутилась. Спокойно повернулась обратно к судье.
— У стороны истца есть дополнения или ходатайства? — обратился председательствующий к Фу Юню.
— Спустя десять лет, когда мы вновь спустились в Иной мир, осколок души ответчика, овладев разумом Фэн Юаньцзюя, вновь проявил прямую агрессию по отношению к моим сотрудникам, — звенящим, ровным голосом ответил Фу Юнь. — Глава группы Фэн может это подтвердить.
Едва они с Шиюэ успели опуститься на скамьи для публики, как Фэн Юаньцзюй поднялся с места:
— Подтверждаю. Я выступаю свидетелем.
Фу Юнь вновь перевёл прохладный взгляд на Ан Яньсинь:
— Нападение вашего злого духа на Лань Сюань спустя десять лет мы пока оставим в стороне. Но десять лет назад именно отделение этого осколка привело к гибели Чэнь Сюэчжу в Ином мире. Неужели и за это вы не несёте ответственности?
— Несу, — чистосердечно признала Ан Яньсинь. — Однако поступки автономного фрагмента не отражают моих личных намерений. С точки зрения духовной биомедицины это именно так.
В зале суда воцарилась звонкая тишина. По рядам пробежал сдержанный шёпот.
— К тому же это наше внутреннее, семейное дело. Сорить грязным бельём на людях... А-Юнь, неужели тебя никто не учил элементарным приличиям?
Ан Яньсинь откинулась на спинку кресла. Говорила она негромко — возраст берёг свои силы, — но каждый её звук чётко чеканился под сводами зала.
— Твоя старшая двоюродная бабушка права! — На скамье слушателей вскочил грузный мужчина среднего возраста и, тыча пальцем в сторону Фу Юня, разразился бранью: — Подать в суд на собственную старшую! Да во всём свете только ты, Фу Юнь, способен на такое уродство! Чёртов вырод... Какого хрена?! Отпусти!
Чэнь Шиюэ сгреб Третьего двоюродного дедушку за отвороты пиджака и без лишних церемоний подтянул к себе, словно куль с соломой:
— Что ты сейчас тявкнул?
Телохранители, сидевшие за спиной старика, тут же дёрнулись вперёд, намереваясь смять дерзкого юношу, но Фэн Юаньцзюй уже вырос перед ними непробиваемой стеной:
— Руки прибери. Забыл, где находишься?
Шиюэ упёрся костяшкой указательного пальца точно в кадык Третьего двоюродного дедушки и даванул — жёстко, безжалостно. У того из глаз моментально брызнули слёзы, а изо рта вырвался лишь жалкий хрип.
— Повтори, — выдохнул Шиюэ. — Ну же.
— Соблюдайте порядок! Порядок в зале! — застучал молотком судья. — Ещё одна строчка нарушений — и я прикажу удалить всех присутствующих!
Шиюэ разжал пальцы и сел на место. Фу Юнь мельком бросил взгляд через плечо, но тут же отвернулся с бесстрастным видом — будто его только что вовсе не поливали грязью.
— А-Юнь, неужели ты всерьёз думаешь, будто этой писаниной сможешь сокрушить клан Ан? — Ан Яньсинь снисходительно качнула головой, словно умудрённая опытом наставница перед капризным ребёнком.
— Исковые требования моей стороны ограничены восстановлением чести, возвратом диплома Академии аномальных явлений и выплатой компенсации семье погибшей, — подал голос адвокат Фу Юня, поднявшись с места. — Ни о каком «сокрушении» речи не идёт.
Присутствующие недоумённо переглянулись.
— Я никогда не заявлял, будто собираюсь уничтожить клан Ан. Вы слишком много на себя берёте, уважаемая бабушка, — мягко произнёс Фу Юнь, опираясь подбородком о сжатый кулак.
В этой позе сквозила надменная вальяжность, но именно она помогала ему скрыть проступающую на дне глаз смертельную усталость.
— Тогда к чему этот балаган? Словно дитя неразумное! — принялась наставлять Ан Яньсинь. — Тогда, на пароходе, было слишком опасно. Я лишь заботилась о тебе! А ты, вернувшись, мало того что не оценил доброты, так ещё и прилюдно обвиняешь меня в убийстве твоих сокурсников. Думаешь, мне не больно?
Фу Юнь молча смотрел на неё, а затем коротким кивком предложил продолжать.
— Да, я надавила на руководство, чтобы тебе задержали диплом, — но только ради того, чтобы ты уразумел урок! Я растила тебя на своих глазах, разве могла я желать тебе зла? Твои дедушка с бабушкой вечно были заняты на службе, твоя мать выросла в моём доме!
Её тон смягчился, превратившись в елейную патоку. Она перевела взгляд на скамью слушателей, встретившись глазами с Ан Вэньсюэ.
У Чэнь Шиюэ внутри всё похолодело.
Только сейчас он заметил Ан Вэньсюэ — мать Фу Юня. Она сидела неподалёку вместе со своим новым мужем, Лю Анчжэ. Женщина сидела спиной, её лица не было видно, но спина была натянута, словно струна перед обрывом.
Судиться со своей двоюродной бабушкой на глазах у собственной матери... Какую же тяжесть Фу Юню приходилось нести на своих плечах?
Шиюэ вновь перевёл взгляд на Фу Юня. Тот требовал лишь одного — выплаты компенсации семье погибшей. Всё это заседание, весь этот позор Фу Юнь затеял ради того, чтобы Ан Яньсинь заплатила Чэнь Шиюэ за смерть его сестры.
В груди у Шиюэ всё перевернулось от жгучей, невыразимой смеси чувств.
— Пойди спроси у матери, плохо ли я к ней относилась! — продолжала Ан Яньсинь с тёплой улыбкой. — Она ведь до сих пор обожает мой фирменный жареный минтай, правда, Вэньсюэ?
Ан Вэньсюэ на скамье слушателей кивнула, глотая слёзы.
Фу Юнь поднял глаза на судью и спокойно проговорил:
— Вы ведь внимательно слушали её слова? Из этого можно сделать единственный логический вывод.
Он говорил чётко, отчеканивая каждое слово, ни разу не взглянув на противоположную сторону:
— Ответчик только что добровольно признала, что десять лет назад у неё было осознанное намерение проникнуть в Иной мир. Следовательно, версия о том, будто её автономный осколок бесчинствовал на пароходе сам по себе, несостоятельна. Проникновение было её личным решением. И вне зависимости от того, желала ли она смерти людям, её действия напрямую привели к гибели Чэнь Сюэчжу.
Пауза.
— В связи с открывшимися обстоятельствами я прошу повысить категорию компенсационной выплаты на одну ступень.
Судья долго всматривался в истца, затем произнёс:
— Выступление истца окончено. У стороны ответчика есть возражения?
Плечи Фу Юня слегка опустились. Он переглянулся со своим адвокатом. Тот едва заметно кивнул — они добились главного.
Факт осознанного присутствия осколка был доказан, теперь Ан Яньсинь не отвертеться. Осталось лишь зафиксировать сумму компенсации.
Правовая система духовного мира отличалась от обычного суда куда сильнее, чем думал Шиюэ.
Он оглядел зал. Помимо людей Ан Яньсинь, матери и отчима Фу Юня, здесь собралась вся верхушка Агентства исследований аномальных явлений № 410: Бай Чжэ, Лань Сюань, Жэнь Анди. Старуха Фань не приехала лично, но прислала нескольких доверенных лиц. От боевой группы были только они с Фэн Юаньцзюем.
Слишком много нитей спуталось в этом узле. Это была не просто семейная ссора.
Ан Яньсинь, побледневшая, откинулась на спинку. Слуги тут же подскочили с лекарством и водой.
— Истец настаивает на удовлетворении исковых требований в полном объёме, — подвёл итог Фу Юнь.
Зал загудел.
Заседание было объявлено закрытым до вынесения приговора.
* * *
— Желаете воды? — тихо спросил юрист.
Фу Юнь качнул головой. Лицо его оставалось мертвенно-бледным, но между бровями разгладилась давняя, мучительная складка. Он бессильно откинулся на спинку кресла.
— Вы отлично поработали.
Адвокат улыбнулся:
— Вы сами собрали всю доказательную базу. Моей заслуги тут немного. Семья ждёт вас, господин Фу. Помочь подняться?
— Не нужно. Я сам.
На выходе их уже ждали. Фэн Юаньцзюй быстро набрал сообщение Старому командующему, смахнув с лица секундную тень одобрения.
— Босс! — Лань Сюань радостно замахала руками. — Вы были потрясающи! Такой невозмутимый, уверенный! Разбили врага, не обнажая меча...
— Откуда у тебя столько высокопарных слов? — Фу Юнь с улыбкой щёлкнул её по лбу и повернулся к Шиюэ. — А ты как тут оказался?
Шиюэ стоял рядом, не сводя с него глаз:
— Захотел и приехал.
Фу Юнь был в хорошем расположении духа и решил забыть прошлые обиды:
— Ладно. Как только придут деньги, навести Сюэчжу. Скажи ей, чтобы записала на мой счёт доброе дело.
— Обязательно, — облегчённо выдохнул Шиюэ.
И тут раздался крик:
— Вэньсюэ! Вэньсюэ, успокойся! А-Юнь!
Не успел никто опомниться, как Ан Вэньсюэ, вырвавшись из рук мужа, в три шага преодолела расстояние и со всего размаха залепила Фу Юню звонкую, оглушительную пощёчину.
Хлёсткий звук удара заставил зал оцепенеть. Воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает пыль.
Чэнь Шиюэ первым ринулся вперёд, заслоняя Фу Юня собой:
— Ты в порядке?!
— Ты неблагодарная тварь! — тяжело, прерывисто дыша, выкрикнула Ан Вэньсюэ. — Растила собаку, а вырос волк!
Шиюэ оттеснил мать Фу Юня плечом, не подпуская к сыну. Лань Сюань уже готова была взорваться бранью, но Бай Чжэ опередил её.
— Брат Лю, заберите её отсюда. И не заставляйте нас повторять дважды, — ледяным тоном чеканил Бай Чжэ.
Лю Анчжэ, не смея перечить, силою повлёк рыдающую жену к выходу:
— Ну хватит, он же ещё ребёнок, не принимай близко к сердцу, не гроби здоровье...
— Моя тётушка и так слаба здоровьем! А теперь на неё повесят эти проклятые выплаты! Бессовестный! — Голос Ан Вэньсюэ, захлёбывающейся от слёз, постепенно затихал в коридоре. — Не трогай меня!
Пощёчина была наотмашь, со всей силы. У Фу Юня до сих пор звенело в ушах. Слова матери — «растила собаку, а вырос волк» — вонзились в само сердце тысячами раскалённых игл.
Он стоял, не шевелясь.
Прошло секунд десять. Фу Юнь медленно поднял руку и коснулся пылающей щеки. Силуэт матери уже исчез за тяжёлыми дверями.
— Фу Юнь! Скажи хоть что-нибудь! — Чэнь Шиюэ сжимал его плечи.
Вокруг стояли люди. Сотни взглядов — сочувствующих, насмешливых, злорадных — впились в него, словно жалящие осы.
Но Фу Юнь лишь медленно перевёл взгляд. Лицо его вновь обрело невозмутимое, идеальное спокойствие. Никто так и не увидел слезы, блеснувшей и мгновенно растаявшей в уголке его глаза.
Он самоиронично усмехнулся, мягко высвободил локоть из хватки Шиюэ и едва слышно произнёс:
— Всё в порядке. Пойдём.