Трос натянулся со страшной силой и мгновенно сжался. Лань Сюань захлестнула верёвку вокруг талии Чэнь Шиюэ раза в три-четыре; безумный рывок из бурлящего потока едва не вышиб из него остатки жизни вместе с кровью.
Впрочем, харкать было уже нечем — за последние дни он истёк ею почти досуха. Чэнь Шиюэ, теряя сознание, откинулся назад, пока на них сплошным потоком неслись крошево из гравия и ледяная подземная вода. Лань Сюань, не помня себя от испуга, перекрыла рёв потока:
— Брат, держись! За трос держись!
И в то самое мгновение, когда они рухнули на твёрдую землю, пласт почвы под ними с оглушительным гулом пополз вниз, обрушиваясь в беспросветную бездну.
Чэнь Шиюэ упал на колени, задыхаясь и кашляя от забивших горло пыли и крови.
Анди, торопливо выбирая слабину верёвки, судорожно потащила их прочь от края:
— Живее, прочь отсюда! Лань Сюань, ты что там, к чертям, подорвала?! Судя по гулу, дно колодца полностью разнесло, в любой миг всё осядет! Срочно зовите людей, надо эвакуировать госпиталь!
Лишь вытащив Чэнь Шиюэ, Лань Сюань с ужасом осознала, какую кашу заварила. Колодец находился прямо в заднем дворе госпиталя, а в палатах лежали тяжелобольные члены боевой группы — кто вообще сможет быстро вытащить их всех?
Однако распростёртый на земле Чэнь Шиюэ едва заметно повел рукой, давая Анди понять: спешить некуда, опасность миновала.
Как раз в этот миг небо затянуло непроглядными тучами, высь мгновенно потемнела — со дня на день готов был хлынуть проливной дождь.
Кровь в жилах Чэнь Шиюэ бурлила, словно жидкий огонь, угрожая сожрать его изнутри и разорвать плоть на части. Голова раскалывалась, перед глазами плыла алая пелена. Он выплюнул несколько кровавых сгустков и в полузабытьи ткнулся обессилевшей ладонью в холодную землю.
Острые крошки гравия врезались в окровавленную ладонь, и сквозь туман небытия Чэнь Шиюэ вдруг вспомнил их первую встречу с Фу Юнем на похоронах старейшины.
Высокий, статный, с неизменной мягкой улыбкой в уголках глаз... Он то и дело травил дурацкие байки про призраков, намереваясь нагнать страху, но при этом незаметно закрывал его своей спиной. Как жаль, что до самого его ухода Чэнь Шиюэ так и не стал достаточно сильным, чтобы защитить его в ответ.
— Брат Сяо Чэнь! Брат Сяо Чэнь, ты встать-то сможешь?! — взмолилась Лань Сюань.
— Чёрт возьми, Лань Сюань, это ещё что у тебя на руке?! — дико визгнула Анди.
Она сдёрнула рукав девушки, выставив наружу россыпь мелких, покрытых налитыми кровью прожилками глазных яблок.
Она заразилась.
Лань Сюань оцепенела.
Сколько бы ты ни храбрилась на словах, когда смерть заглядывает в лицо, страх берёт своё. Девушка сжала собственное предплечье, в немом ужасе глядя на проросшие из кожи глаза.
«Я... я что, умру?»
Вокруг вовсю хлестал дождь.
«Мне же только девятнадцать...»
— Не умрёшь, — просипел Чэнь Шиюэ, с трудом поднимаясь с размокшей грязи. Голос его звучал на редкость глухо. — Дай нож.
Лань Сюань без колебаний протянула ему лезвие.
— Ты про меня или про себя? — с горькой ухмылкой спросила она.
— Никто не умрёт.
Чэнь Шиюэ полоснул себя по предплечью и поднёс окровавленную руку к её губам:
— Пей.
Лань Сюань прильнула к ране и сделала глоток. Её едва не вывернуло наизнанку, но она заставила себя проглотить кровь, после чего в диком испуге уставилась на Чэнь Шиюэ.
Кровь Брата Сяо Чэнь оказалась нестерпимо горькой — горше любого целебного снадобья из её детства. И если бы она не поторопилась проглотить её, а вдумалась в ощущения, то заметила бы: эта кровь была куда холоднее человеческой.
Ледяная, жуткая, пробирающая до костей горечь.
— Пресвятые угодники! — снова заорала Анди. — Лань-Лань, у тебя на руке... они исчезают!
Лань Сюань опустила взгляд: налившиеся бугорки новых глазных яблок увядали прямо на глазах. Они сохли, превращаясь в сухие струпы, и отваливались от малейшего прикосновения.
Обе девушки замерли в шоке.
— Объяснения потом. Ведите меня туда, где лежит большинство заражённых, — отрезал Чэнь Шиюэ.
Сквозь плотную стену дождя троица бросилась к зданию госпиталя.
— Что произошло?! Что за шум?! — выскочила им навстречу медсестра Сяо Нин. Но не успела она развить мысль, как Чэнь Шиюэ перебил её:
— Созови всех врачей и медсестёр. Делайте ровно то, что я скажу.
* * *
Спустя некоторое время Чэнь Шиюэ уже лежал на койке. В его вену была вставлена игла, и бледная, алая кровь медленно струилась по гибкой трубке. Дежурные медсестры делили её на порции и разносили по палатам, отпаивая раненых бойцов боевой группы.
Лань Сюань сидела у кровати Чэн Ша, уставившись в окно. За стеклом без остановки лил дождь, а в палате царила тяжёлая, давящая тишина.
* * *
— Отец! Отец, где Старый командующий?! Дай мне хоть взглянуть на него! — тяжёлое дыхание и крики Фэн Юаньцзю ворвались в полупустой зал.
Здесь стояли лишь тишина, портрет почившего Командующего в траурной рамке да несколько скромных букетов белых хризантем. Прочие посетители давно разошлись; в комнатах отдыха крематория его ждал один лишь старик Фэн.
Отец тяжко вздохнул:
— Ты опоздал, сынок. Сегодня утром его тело уже кремировали.
Фэн Юаньцзю не верил своим ушам:
— Что вы такое говорите?! Как можно было так поспешно провести кремацию?! Мы же даже не выяснили причину смерти! Командующий...
Старик Фэн выглядел смертельно усталым. Поднявшись с места, он проговорил:
— Если осталась в тебе хоть капля уважения к покойному, просто приходи почаще на его могилу. Я слышал о гибели Гу Цзиньчжэ... Через пару дней мне нужно съездить в Первую школу — закрыть остаток платежа за мультимедийные классы, которые он жертвовал при жизни. Хоть что-то сделаю в память о нём.
Фэн Юаньцзю даже не успел отгоревать — он импульсивно схватил отца за руку:
— Отец, ты что-то от меня скрываешь? Сначала второй и третий братья из клана Ан, потом Фу Юнь, Гу Цзиньчжэ, а теперь ещё и Командующий... Все — сплошь видные фигуры в наших кругах. И уходят один за другим, словно их оптом на тот свет отправляют! Не поверю, что ты не заметил ничего странного! Что вообще происходит в мире аномалий?! Скажи мне правду!
Старик Фэн поднял на него слезящиеся, тусклые от возраста глаза и горько усмехнулся:
— Кто знает... Похоже, наступают тёмные времена. Послезавтра утром я поеду в Первую школу. Если будешь свободен, навести дочь старого Гу. Хорошая девочка, красивая... Бедняжка.
Старик с трудом выпрямился, и Фэн Юаньцзю тут же поспешил поддержать его под локоть.
— Отец!
— Я уже стар, пора на покой. Теперь все дела клана Фэн ложатся на твои плечи. Не подведи меня.
«Плохая примета — такие речи толкать», — мрачно подумал Фэн Юаньцзю.
Проводив отца до машины, он вернулся в зал и отвесил несколько поклонов перед портретом Командующего. В душе царила полная растерянность. Череда ударов и нещадных потерь будто лишила его способности чувствовать боль. Когда горе превышает все меры, человек попросту немеет — и душой, и телом.
Погруженный в тяжёлые мысли, Фэн Юаньцзю рассеянно чесал сыпь на предплечьях. Из микроскопических трещинок на коже уже начали пробиваться крошечные глазные яблоки, но он пока никому не обмолвился о заражении.
Вдруг карман оглушительно взорвался трелью звонка. Он выбежал из поминального зала и сдёрнул трубку:
— Алло, Сяо Нин? Что у вас там?
— Глава группы! Отличные новости! — голос ассистентки в трубке дрожал, она едва не плакала от счастья. — Все заражённые глазной моровой язвой спасены! Сяо Чэнь вернулся, его кровь исцеляет болезнь! Правда... часть наших ребят мы так и не успели спасти...
Фэн Юаньцзю выдохнул с огромным облегчением. У него не было сил выпытывать, каким образом кровь Чэнь Шиюэ обрела такие свойства — главное, что кошмар отступил и новые жертвы исключены.
— Хорошо. Без промедления начинайте эвакуацию.
* * *
Спустя два дня все выжившие бойцы боевой группы вернулись в строй. Руководители третьей и четвертой групп скончались на Снежной горе, их прах после кремации доставили в штаб-квартиру для захоронения.
Остальные благодаря крови Чэнь Шиюэ пошли на поправку. Прощальную церемонию со Старым командующим устроили на третий день. Пришла и Шэнь Ти.
— Ну вот, прощание окончено, теперь черёд твоей триумфальной церемонии, — с тонкой улыбкой проговорила Шэнь Ти, чуть прищурившись. — Поздравляю. Теперь ты главный герой боевой группы.
И это не было преувеличением. Пожитки Чэнь Шиюэ в госпитале ломились от корзин с фруктами и цветов. Когда его вытащили из подземной усыпальницы, концентрация редчайших снадобий в его организме, приведшая в шок медицинскую бригаду, дала невероятный регенерирующий эффект.
За считанные дни тяжелейшие, смертельные раны, полученные на Снежной горе, затянулись без следа, ошеломив врачей.
Чэнь Шиюэ чувствовал, как в нём бурлит дикая, неукротимая сила — куда мощнее, чем когда-либо прежде. Он походил на спящий вулкан, готовый в любой момент извергнуть лаву.
Три дня в Аду полностью перекроили его тело.
— А разве это не твоя заслуга? — Чэнь Шиюэ, одетый в строгую чёрную форму, стоял вытянувшись в струнку. Лицо его оставалось бледным и холодным. — Если бы ты не продержала меня среди тех червей несколько дней, я бы ни за что не смог никого спасти. Почему не идёшь за заслуженной наградой?
— Скучно, — тихо ответила Шэнь Ти. — К тому же совесть не чиста. Не с чем мне выходить за медалями.
Чэнь Шиюэ скосил на неё взгляд:
— Совесть? Из-за того, что не успела спасти погибших ребят? Тут не твоя вина.
И тут он с изумлением заметил, как в глазах Шэнь Ти мелькнула странная, едва уловимая усмешка. Игра света и тени придала её лицу лукавое и одновременно мрачное выражение.
В зале царила скорбная тишина: присутствующие замерли в минуте молчания, отдавая дань памяти Старому командующему и двум павшим командирам.
Чэнь Шиюэ не стал отвлекаться на расспросы.
Когда траурная музыка затихла, Шэнь Ти снова заговорила — так тихо, что её слышал только он:
— Не только из-за них... Помяни моё слово, скоро сам всё увидишь.
Едва она договорила, как по центральному проходу зала раздались неторопливые, тяжёлые шаги.
— Господа, Старый командующий при жизни накопил немало заслуг. Уверен, и после смерти его благословение не оставит наших доблестных воинов.
Этот голос был слишком хорошо знаком! Чэнь Шиюэ резко обернулся и увидел Ли Юдэ. Тот шествовал не спеша, с невозмутимой, вальяжной улыбкой на лице.
Какого черта он здесь делает?!
Стоявший неподалеку высокопоставленный чиновник боевой группы тут же поспешил навстречу, вывел Ли Юдэ на середину зала и, отдав импозантному гостю почтительный салют, представил его собранию:
— Товарищи! Позвольте представить: Ли Юдэ, господин Ли. Выдающийся представитель деловых кругов в сфере аномальных явлений. На протяжении многих лет он оказывал негласную финансовую поддержку оборонным проектам нашего отдела и являлся близким другом покойного Командующего.
Фэн Юаньцзю, стоявший в первом ряду и ещё не успевший вытереть слёзы, опешил: «Что за бред?! Командующий растил меня с малых лет, с какой стати я впервые слышу о таком "близком друге", как Ли Юдэ?!»
Чэнь Шиюэ мгновенно почувствовал недоброе. Он снова бросил подозрительный взгляд на Шэнь Ти, но та лишь ответила ему невинной полуулыбкой.
— По результатам внутреннего совещания, — громко объявил чиновник, — было принято решение назначить господина Ли Юдэ новым верховным руководителем боевой группы на место покойного Командующего. Он официально вступит в должность в следующем месяце. Прошу поприветствовать!
Фэн Юаньцзю от неожиданности едва не рухнул. Не успели коллеги подхватить его, как он, сжав кулаки, с рёвом рванулся вперёд и всадил свой кулак прямо в физиономию Ли Юдэ.
В зале поднялась невообразимая суматоха.
— Ах ты, сука-а-а!.. По результатам внутреннего совещания?! Да кто вообще дал вам право решать?! Вы за кого держите тысячи бойцов нашей боевой группы?! Вы их спросили?! Меня спросили?!
— Фэн Юаньцзю, немедленно возьми себя в руки! — рявкнул чиновник. — Это решение было единогласно утверждено всем составом комитета! Мне что, выписки и записи с камер вам предоставить?!
Охрана со всех сторон мёртвой хваткой вцепилась в Фэн Юаньцзю. На его лбу вздулись вены, зубы скрипели от бешенства, а взгляд, устремлённый на Ли Юдэ, был полон лютой ненависти.
Ли Юдэ отступил на шаг, непринуждённо засунул руку в карман и мягко проговорил:
— Молодой господин Фэн, я понимаю... Вы выросли в знатной семье и презираете таких выскочек из низов, как я. Но на дворе XXI век, времена, когда пара-тройка влиятельных кланов могла монополизировать власть, давно прошли. На вершине холодно, господин Фэн. Посидели на высоте — пора и на землю спуститься.
— Эпоха клановой монополии, может, и прошла, — чеканя каждое слово, произнёс Чэнь Шиюэ, выходя из толпы и вставая впереди всех, — но это не значит, что у всякого дельца, сколотившего капитал на грабежах, убийствах и кровавом криминале, есть право и честь занимать этот пост. Разожмите руки. Отпустите главу группы Фэна.
Чэнь Шиюэ легко освободил Фэн Юаньцзю из захвата охранников.
Фэн Юаньцзю, тяжело дыша, поднялся с пола и выплюнул:
— Запомните мои слова: пока я, Фэн Юаньцзю, дышу, и пока жив клан Фэн, боевая группа никогда не признает тебя командующим!
Многотысячная армия бойцов в зале замерла с суровыми, каменными лицами. Ни один не издал ни звука, выказывая молчаливую солидарность.
— Равняйсь! Последний поклон Старому командующему! — выкрикнул Фэн Юаньцзю на весь гигантский зал.
По этой команде все как один отдали честь и склонились в глубоком поклоне, превращая прощание в демонстрацию верности.
— Отделение! Кру-гом! Шагом марш! Организованно покинуть зал!
Чёрная лавина бойцов стройными рядами покинула помещение, оставив чиновника и Ли Юдэ в полном одиночестве.
Руководитель смущённо кашлянул, оправдываясь перед Ли Юдэ:
— Молодёжь, горячая кровь... Не обращайте внимания. Главное — пост останется за вами, тут никаких изменений не будет.
Ли Юдэ дружелюбно похлопал его по плечу:
— Ничего страшного. Я не принимаю это близко к сердцу.
* * *
После завершения траурной церемонии кто-то похлопал Чэнь Шиюэ по плечу. Он обернулся и увидел хмурого Фэн Юаньцзю.
— Поехали со мной. Есть одно место.
Чэнь Шиюэ без слов догадался, куда они направляются, и молча сел в машину.
Автомобиль нёсся по пустынному горному шоссе. В окне стояла непроглядная ночная тьма.
Машина замерла у обочины. Поднявшись по травянистому склону, они увидели заброшенное кладбище, над которым кружили вороны, оседая на верхушках надгробий.
— Ну и место ты выбрал, — неприязненно заметил Чэнь Шиюэ. — Ни свечки, ни ладана. Дух отсюда выберется — два километра по грязи топать придётся.
— Землю выбирала старая госпожа Фань, — тихо ответил Фэн Юаньцзю. — Костей не нашли, поэтому она вместе с тётей Вэньсюэ собрала кое-что из вещей Фу Юня и предала земле. Пусть хоть кенотаф будет. Это лучше, чем ничего.
Чэнь Шиюэ подошёл к одинокой могиле. На сером камне высечены даты: 1994 – 2024. Ровно тридцать лет.
Он осторожно провёл пальцами по холодным буквам, словно касался самой судьбы Фу Юня, проносясь сквозь его бурные тридцать лет жизни.
«Босс... Как же я по тебе скучаю...»
— Из личных соображений я не хотел тебя сюда вести, — проговорил стоявший за спиной Фэн Юаньцзю. — Но в последние годы он заботился о тебе больше всех. Если бы ты не пришёл, боюсь, он не обрёл бы покоя.
Чэнь Шиюэ спокойно выпрямился и скосил взгляд на рукав Фэна.
Тот недовольно поморщился:
— Ты чего уставился?!
Чэнь Шиюэ сделал шаг вперёд и резко задрал его рукав, обнажая уродливые рубцы от проросших глазных яблок. Фэн Юаньцзю на автомате замахнулся для удара, но Чэнь Шиюэ с мрачным лицом схватил его за грудки и с силой впечатал лбом прямо в надгробный камень.
Брызнула кровь.
— Ты что, совсем из ума выжил?! — заорал Фэн Юаньцзю, хватаясь за разбитую голову. — Я по-хорошему привёл тебя к нему, а ты сдурел?!
— Советую не огрызаться, — проговорил Чэнь Шиюэ, неспешно расстёгивая пуговицу на манжете. Он опустился на одно колено и сверху вниз посмотрел на упавшего Фэна. — Моя кровь насквозь пропитана Слезовым червем. Сил у тебя со мной тягаться не хватит.
Фэн Юаньцзю растянулся на земле. Этот парень обрёл какую-то нечеловеческую дурь — один рывок едва не выбил из Фэна мозги, подняться сразу он не смог.
Зажав рану, он не заметил, как Чэнь Шиюэ сжал кулак и с силой ударил им о ствол дерева, рассекая кожу на костяшках до крови.
— Ты самовольно сбежал из больницы, я с тебя за это ещё не спросил... — задыхаясь, пробормотал Фэн Юаньцзю.
Но договорить не успел — крепкий кулак впечатался ему в челюсть. Фэн Юаньцзю уткнулся лицом в подножие могилы, не в силах вымолвить ни слова.
Чэнь Шиюэ посмотрел на свою содранную руку: кровь хлынула обильным потоком. В момент удара она вступила в прямой контакт со свежей раной на лице Фэн Юаньцзю. Теперь Чэнь Шиюэ был уверен: его кровь проникла в организм Фэна.
— Фамилия Фэн, Ли Юдэ прав в одном, — прошептал Чэнь Шиюэ, растирая окровавленной рукой рану на его лице и постепенно усиливая нажим. — Вы, господа высокопоставленные чинуши, — просто зажравшийся мусор, привыкший творить беспредел со своей верхотуры. Ты даже не достоин ставить ему памятник.
Фэн Юаньцзю пылал яростью:
— Ты... Попробуй повтори!
Чэнь Шиюэ смерил его холодным, равнодушным взглядом, поднялся и широкими шагами покинул кладбище.
Несколько шмоток в земле — это не место упокоения Фу Юня. Если замысел Шэнь Ти провалится и его действительно выпрут из службы, он купит хижину у подножия Снежной горы и останется там до конца своих дней. Будет смотреть на падающий снег — и так встретит свою седину.
* * *
Фэн Юаньцзю вернулся в штаб-квартиру только поздно ночью. Обработав раны в кабинете, он попытался выбросить из головы произошедшее — слишком много событий навалилось разом, чтобы ещё и тратить силы на разборки с Чэнь Шиюэ.
Однако заглянув в ванную, чтобы умыться, он закатал рукава и обомлел: шрамы от язв на его руке полностью исчезли. Кожа была абсолютно чистой и гладкой.
Фэн Юаньцзю мгновенно вспомнил те несколько кулаков, что Чэнь Шиюэ прописал ему на могиле. Он не удержался от горькой ухмылки и тихо выругался: «Ну и упёртый же ты щенок...»
Чэнь Шиюэ просидел у порога своего общежития до самого утра.
То, что он хотел врезать Фэн Юаньцзю и выместить злость за Фу Юня — правда. Но и то, что в это смутное время он не желал Фэну смерти — тоже правда.
Он разнервничался, закурил дымящуюся сигарету и стал смотреть на величественные горные хребты. Едкий дым обжигал лёгкие. На противоположном склоне гор затеплились огоньки храма, трепещущие на ветру — именно туда они когда-то ходили вместе с Фу Юнем молиться о благополучии.
Тёплый жёлтый свет рождал в глубине души нежные, трепетные воспоминания.
Впервые со времени возвращения из адской Снежной горы Чэнь Шиюэ ощутил, как к глазам подступают слёзы.
Теперь он остался совсем один.
Вокруг простиралась дикая глушь, багровое небо отражалось в глазах, и куда ни глянь — повсюду стояла безысходная тоска.
* * *
На следующий день, не успели часы пробить шесть утра, как разрывающийся стационарный телефон разбудил Фэн Юаньцзю.
— Босс!.. Босс, дело дрянь! — панически визжали на том конце провода. — Вашего старика, который поехал в Первую школу закрывать платежи Гу Цзиньчжэ, окружила толпа! Они называют себя жителями Снежной деревни, пострадавшими от глазной чумы!
Фэн Юаньцзю мигом слетел с кровати.
— Они кричат, что Гу Цзиньчжэ искусственно заразил деревню глазной язвой, чтобы сбить цену на землю! А ваш отец покрывал его чиновничьими связями, из-за чего люди лишились семей и не смогли добиться справедливости! Мы только что прибыли на место, но тут ещё худшая беда — дочь Гу Цзиньчжэ сегодня как раз пришла в школу проведать своих учителей...
— БАХ!!!
Оглушительный выстрел разнёсся из динамика, напрочь оборвав речь подчинённого.
— Назад, всем назад!! Иначе я пристрелю этого старикана Фэна!
— Назад, я сказал!!
Нервная струна в душе Фэн Юаньцзю со звоном лопнула. Руки и ноги мгновенно онемели, пробила мелкая дрожь.
— Босс, преступники захватили в заложники дочь Гу Цзиньчжэ и вашего отца! Только не паникуйте, мы ищем выход...
Фэн Юаньцзю судорожно схватился за грудь и зашёлся тяжёлым, удушливым кашлем. Спустя мгновение он разжал ладонь — на ней алели свежие сгустки крови.