Голос Чэнь Шиюэ прозвучал совсем тихо, но для Фу Юня эти слова были подобны громовому удару. Он мгновенно выпрямился на кровати и осторожно подался вперёд:
— Очнулся?
Чэнь Шиюэ беззвучно улыбнулся и еле слышно, одним дыханием, произнёс:
— Босс...
Его пальцы дрогнули, словно он пытался дотянуться до Фу Юня, но сил не хватило, и рука бессильно опустилась обратно на матрас. Фу Юнь сжал его свободную от капельницы ладонь и прижал к своей щеке. На мгновение он лишился дара речи.
Вскоре Чэнь Шиюэ ощутил, как сквозь его пальцы просачиваются горячие слёзы. С трудом собрав остатки сил, он едва ощутимо погладил Фу Юня подушечками пальцев.
— Я сам этого хотел... Не плачь...
Чэнь Шиюэ не ел и не пил больше двух недель, оставаясь в живых только благодаря капельницам. Измождённый до предела, он говорил настолько тихо, что тихий шелест его слов тут же растворялся в воздухе.
Фу Юнь больше не мог сдерживаться и уткнулся лицом в край койки, тихо разрыдавшись.
* * *
— Раз очнулся, прямой угрозы для жизни больше нет. Но до выписки ещё далеко, так что пусть лежит и набирается сил.
Фу Юнь забрал у лечащего врача документы и толстую стопку направлений:
— Я сейчас же оформлю госпитализацию.
Переведя Чэнь Шиюэ в обычную палату, врачи лишь подтвердили, что худшее позади, однако сил у него по-прежнему почти не было. Каждое утро он едва размыкал веки, уверялся, что Фу Юнь рядом, и тут же снова проваливался в беспамятство.
Когда приносили еду, Фу Юнь осторожно тормошил его, заставляя сделать пару символических глотков жидкой каши, после чего больной опять отключался.
Так продолжалось недели две, пока товарищ Чэнь Шиюэ наконец не переключился из режима гибернации в режим энергосбережения.
Выражалось это в том, что у него появились силы разговаривать с Фу Юнем, а также в избирательных «обмороках» и привередливости в еде. То, что нравилось, он ел с ложки, а едва к губам подносили нелюбимое блюдо — слегка отворачивал голову, зажмуривался и притворялся спящим.
Первое время Фу Юнь буквально души в нём не чаял, пылинки сдувал и боялся лишний раз потревожить, хотя за пределами больницы у него самого накопилась гора проблем.
Пока в один из вечеров он не вышел к дверям больницы, чтобы поговорить по телефону со старой госпожой Фань.
— Да в боевой группе меня каждый второй на дух не переносит! — раздражённо бросил Фу Юнь. — Чэнь Шиюэ их боец, и пострадал он, защищая меня. Я понимаю их неприязнь, но с какой стати должен терпеть эти выпадки?
— Переступи через гордость, воспользуйся давними связями с их руководством и разузнай всё ещё раз, — уговаривала на том конце провода старая госпожа Фань. — Это нужно для общего дела.
— Ну уж нет, с меня хватит, — отмахнулся он.
Кое-как разгребя эту кучу неприятностей и закончив разговор, Фу Юнь вернулся в палату. Чэнь Шиюэ уже спал; в комнате царила непроглядная тьма и полная тишина.
Фу Юнь замёрз на пороге и нервно зашагал из угла в угол. Когда он нервничал, его тянуло закурить, но в палате затянуться сигаретой было совершенно невозможно.
— Фу Юнь, — неожиданно раздался из темноты голос Чэнь Шиюэ.
Фу Юнь замер:
— Не спишь?
— Не спится, — тихо отозвался Чэнь Шиюэ. — Больно.
У Фу Юня мгновенно сжалось сердце, и все давившие на него проблемы тут же вылетели из головы. Он быстро подошёл к койке:
— Где болит? Вызвать медсестру?
— Не надо... Поздно уже. Просто посиди со мной... — Голос Чэнь Шиюэ звучал невнятно, будто он едва осознавал происходящее.
Фу Юнь испугался, что у того снова открылась рана — уж больно сбивчиво бредил тот от боли.
— Не дёргайся, я включу свет и посмотрю. — Фу Юнь наклонился, чтобы откинуть одеяло.
Его ладони, только что с улицы, были ледяными, и Чэнь Шиюэ вздрогнул от прикосновения, сильнее закутавшись в одеяло.
— Ты чего? — удивлённо хмыкнул Фу Юнь. — Недотрогу из себя изображаешь?
Чэнь Шиюэ молчал.
— Да не нервничай ты так, не буду я смеяться, — успокаивающе похлопал он его поверх одеяла. — Схожу за медсестрой...
Однако в следующую секунду слова застряли у него в горле.
Чэнь Шиюэ приподнялся и молниеносным движением рванул его на себя. Фу Юнь рухнул на кровать, а крепкая рука больного тут же обхватила его за талию, стальной хваткой прижав к себе и не давая шевельнуться.
Действовал он жёстко и властно, не оставляя пространства для сопротивления, но при этом трепетно и осторожно подался вперёд, медленно приближаясь, а затем едва ощутимо коснулся своими губами губ Фу Юня.
Фу Юнь лишь поджал губы, но вырываться не стал.
— Босс, можно я тебя поцелую? — тихо спросил Чэнь Шиюэ в непроглядном мраке палаты.
— Ты уже поцеловал, — прошептал Фу Юнь, едва шевеля губами.
Горячая ладонь Чэнь Шиюэ поглаживала напряжённую спину Фу Юня, ощущая, как прерывисто и часто дышит его грудь.
— Можно ещё раз? — не отступал Чэнь Шиюэ.
— Ещё раз что? — лукаво переспросил Фу Юнь.
Чэнь Шиюэ отвечать не стал. Он мягко подхватил его за подбородок и накрыл его влажные, прохладные губы жадным поцелуем. Зрачки Фу Юня сузились, он дёрнулся было назад, но Чэнь Шиюэ прижал его к себе ещё сильнее.
Боясь задеть раны на его теле, Фу Юнь не смел отпихивать его в полную силу. В сбивчивом дыхании и сплетении губ напор Чэнь Шиюэ граничил со страстью, доходя до лёгкого укуса, так что Фу Юнь ощутимо ткнул его локтем в рёбра.
— Мгх... — глухо застонал Чэнь Шиюэ, но хватки не ослабил.
— Ты совсем взбесился, что ли? Кусаешься, как пёс! — выдохнул Фу Юнь.
Тёмный взгляд Чэнь Шиюэ туманился от захлестнувших чувств. Уткнувшись подбородком в его плечо и слегка повернув голову, он прикоснулся губами к мочке уха Фу Юня, обжигая её горячим дыханием:
— Фу Юнь... Ты дашь мне ещё один шанс?
Фу Юнь отвернулся. К счастью, в темноте палаты невозможно было разглядеть ни его влажные от поцелуев губы, ни вспыхнувшие кончики ушей.
— Какой ещё шанс?
— Шанс стоять с тобой бок о бок. Как в этот раз, — в голосе Чэнь Шиюэ прозвучала лёгкая улыбка. — Знаешь, о чём я подумал в ту секунду, когда прогремел взрыв?
Фу Юнь промолчал.
— Я закрыл тебя собой и подумал: если в последнее мгновение жизни я вижу тебя, значит, я прожил её не зря.
С этими словами Чэнь Шиюэ наконец разжал пальцы и отпустил его запястье.
Фу Юнь молча прикрыл глаза, но отходить от койки не стал. Прошло немало времени, прежде чем он тихо вздохнул:
— Спи давай.
Однако Чэнь Шиюэ снова мёртвой хваткой вцепился в его запястье, требовательно уставившись на него:
— А как же официальный статус? Даже у Фэн Юаньцзюя он есть!
— С чего ты опять о нём заговорил? — беспомощно спросил Фу Юнь.
— Ты сам когда-то сказал, что связываешь себя чувствами только с теми, от кого есть польза, — чеканя каждое слово, искренне произнёс Чэнь Шиюэ. — Раньше я был бесполезен. А теперь?
Фу Юнь открыл рот, но слова застряли в горле. Горячая ладонь лежащего на койке юноши обжигала его бледную, прохладную кожу — он держал его с таким отчаянным упрямством, будто выжигал невидимое клеймо, и ни за что не собирался отпускать.
Лишь спустя долгое время Фу Юнь глухо произнёс:
— Я только тяну тебя на дно.
— Что за глупости... — вспыхнул Чэнь Шиюэ.
— Я уже разрушил твою жизнь, — горько усмехнулся Фу Юнь, откидываясь на изголовье. — Если бы не я, ты не потерял бы сестру и не лежал бы сейчас здесь полуживой. Вся эта грязь тебя вообще не касалась, тебе незачем было ввязываться. И вообще... — Фу Юнь запнулся, а потом продолжил: — Кого бы ты ни полюбил в будущем, твоя собственная жизнь всегда должна быть на первом месте.
— Не нужен мне никто другой! И хватит уже говорить со мной так, будто завещание составляешь, ладно?
— Считай, что так и есть, — спокойно ответил Фу Юнь. — Я старше тебя лет на десять, так что вполне естественно, если я уйду первым.
Чэнь Шиюэ ничего не ответил, лишь молча сжал его запястье ещё сильнее, всем своим видом выражая протест.
— Больно же, — Фу Юнь попытался высвободить руку, но, поняв, что тот не намерен ослаблять хватку, махнул рукой и оставил всё как есть.
Однако пару мгновений спустя до него дошёл смысл сказанного. Он недоверчиво замер:
— Постой-ка... Раз уж ты строишь планы на десятилетия вперёд... ты что, всерьёз собрался провести со мной остаток жизни?
Чэнь Шиюэ: «...»