Чэнь Шиюэ постучал рукоятью клинка по основанию каменного постамента — внутри явно была пустота.
Переглянувшись с Фу Юнем, они разом надавили на истончившуюся каменную перегородку.
Раздался сухой треск.
Из пролома показалось лицо Жань Хуайчэня — бледное, с желтоватым восковым оттенком. Парень уже давно находился без сознания. Взволнованный Фу Юнь поспешно протянул руки, и они вдвоём вытащили его наружу.
— Твою мать, он хоть дышит?!
Фу Юнь приложил пальцы к его носу:
— Дышит, но еле-еле.
— И что делать? Искусственное дыхание ставить?
— Ещё чего! — буркнул Чэнь Шиюэ.
Он резко вправил суставы на руках и со всего маху врезал ладонью по грудине Жань Хуайчэня. Этому «железному удару» позавидовал бы любой мастер: бедняга подскочил всем телом, едва не выплюнув вместе с воздухом остатки жизни, и мешком осел обратно, судорожно распахнув глаза.
Первым, кого он увидел через мутную пелену, был Чэнь Шиюэ. Их взгляды встретились.
Чэнь Шиюэ с абсолютно холодным лицом влепил ему напоследок ещё один ощутимый толчок в грудь, легко поднялся и, сжимая клинок, направился к остальным каменным постаментам, разбивая их один за другим.
Под каждым постаментом действительно обнаружился давний знакомый.
Держась за ушибленную грудь, Жань Хуайчэнь с трудом приподнялся и со стоном выдавил:
— Брат Фу...
Фу Юнь подскочил к нему и поддержал за плечи, позволяя опереться на себя:
— Всё в порядке, Сяо Жань. Мы во всём разобрались.
Чэнь Шиюэ резко обернулся и произнёс обманчиво ласковым тоном:
— Жань Хуайчэнь, если ты ещё хоть раз позовёшь его этим тошнотворным голоском «Брат Фу», я поклянусь, что ты пожалеешь о своём пробуждении из этого каменного гроба.
— Займись делом! — строго обдёрнул его Фу Юнь.
Стоявшая рядом Лань Сюань не выдержала и прыснула, за что тут же удостоилась от Чэнь Шиюэ испепеляющего взгляда.
Каждый каменный гроб имел двойное дно. По очереди вытаскивая пострадавших, они раскладывали их на ровном полу. На свежем воздухе пленники постепенно приходили в себя, один за другим открывая глаза.
— Где мы? Что произошло? — Чэн Ша села, недоумённо потирая виски. — Стоило нам переступить порог той железной двери, как мы отключились... А когда очнулись, тут уже... Эй, фамильный Чэнь, а ты-то откуда здесь взялся?!
Чэнь Шиюэ лениво развёл руками, а затем повернулся к Фу Юню с наигранным обиженным видом:
— Ну и что я говорил? Они снова на меня ополчились.
Фу Юнь лишился слов.
— Ладно вам, пора выбираться, — распорядился Фу Юнь. — Все недоразумения обсудим позже. Есть раненые или только оглушённые? Если нужно, я вызову скорую.
— Нет-нет, все целы, Брат Фу, — Ци Линь размял затёкшую шею. — Просто голова гудит, будто опоили чем-то.
— А с этими телами как быть? — подал голос Цю Цзинмин, глядя на жуткие находки. — Мы сверялись со списками перед вылазкой: это выпускники Академии аномальных явлений. Приехали собирать материал для дипломных работ и нашли здесь смерть... Жаль ребят.
— Начнём таскать их сейчас — поднимем шум и спугнём добычу, — возразил Чэнь Шиюэ. — Пусть пока лежат.
Наступила звенящая тишина. Все присутствующие воззрились на него без единой эмоции на лицах.
Терпение Чэнь Шиюэ окончательно лопнуло. Лицо его мгновенно исказилось, и он рябкнул с откровенной злобой:
— Вы чего уставились, господа? За пару дней у вас зрение окончательно отсохло? Если вы до сих пор не сообразили, кто на чьей стороне, рекомендую прямо сейчас идти сдаваться Ли Юдэ. А то я опасаюсь спутаться с оравой идиотов и погореть из-за чужой глупости!
Жань Хуайчэнь и Чэн Ша переглянулись. Это стало последней каплей.
Все находившиеся в пещере — за исключением Фу Юня и Лань Сюань — издали единый разъярённый вопль и скопом набросились на этого паршивца.
Целую минуту в пещере стоял невообразимый гвалт: летела пыль, мелькали кулаки и ботинки, а вопли боли перемешивались со сплошным рыком. Лань Сюань, хохоча до слёз, прижалась к стене и схватила Фу Юня за руку, когда тот попытался ринуться на выручку:
— Не лезь, Брат Фу! Так ему и надо, заслужил!
Наконец запыхавшийся Жань Хуайчэнь отступил на шаг, посмотрел на корчившегося на полу Чэнь Шиюэ и с душой отвесил ему финальный пинок.
— Оу-у-у! — взвыл Чэнь Шиюэ, сгибаясь калачиком. — Мать твою, прямо по почкам!
— Вернёшься — подлечишь! Вставай давай! — ругался Жань Хуайчэнь, нетерпеливо протягивая ему ладонь. — Поднимаешься или мы без тебя уходим?
Чэнь Шиюэ лежал на спине. Грудь его тяжело вздымалась. Он молча смотрел на своих старых боевых товарищей — и вдруг рассмеялся. Впервые за долгие годы тяжелейшие оковы одиночества и отчуждения окончательно пали с его плеч. Бесконечные дни и ночи, проведённые в изоляции от мира, отступили, подобно хлынувшей назад морской волне.
Годы идут, а люди все те же.
— Чего ржёшь, дурина! Поднимайся! — с добродушным ругательством хохотнул Ци Линь, тоже протягивая руку. — Терпеть не могу таких единоличников, которые корчат из себя великих героев.
Они дружно подхватили Чэнь Шиюэ и вытянули его на ноги. В его глазах блеснули невольные слёзы, перемешанные с чистой, неподдельной радостью.
Фу Юнь вышел вперёд, заботливо смахнул слезинку у него с века, обнял за плечи и с улыбкой тихо шепнул:
— Ну полно тебе, хлюпик.
— С вас свадебные сладости, Босс Фу! С этого жмота всё равно ничего не дождёшься, так хоть вы не скупитесь!
— Вот именно! Тогда от нас всё скрывали, а теперь думают отболтаться?!
— Так, народ, сматываемся отсюда, не хочу работать тут осветительным прибором!
* * *
Уютный дворик гостевого дома утопал в тёплом жёлтом свете: на деревянных шпалерах под крышей висели десятки светящихся фонариков. Под виноградными лозами стоял широкий обеденный стол, заставленный бутылками и разномастными блюдами — обстановка казалась хаотичной, но неимоверно располагающей к пиршеству.
— А вот и тушёная курица с картошечкой! — Бай Чжэ торопливо выбежал из кухни, неся огромное дымящееся блюдо. — Ох, кто бы мог подумать! Приобрёл себе уютный уголок, чтобы отдохнуть от суеты, а в итоге приходится превращать его в секретную базу для вашей компании!
Вытирая руки о фартук, он недовольно ворчал:
— Фу Юнь, со времён выпуска из академии ты хоть посчитал, сколько лет я на тебя пашу?
Фу Юнь поднял бокал, снисходительно улыбаясь:
— Ну так я же дал тебе четыре года отпуска. Разве мало?
Бай Чжэ наставил на него палец:
— Знаешь, когда человеку по-настоящему нечего сказать, ему даже закатывать глаза лень.
— Ну что, друзья, предлагаю тост! — Ци Линь взобрался на скамейку и высоко поднял пластиковый стаканчик с алкоголем. — Первый тост — за нашего Брата Фу! За то, что выбрался из пропасти живым и невредимым. Выжил вопреки всему — значит, впереди ждёт только счастье! За Брата Фу!
Чэнь Шиюэ с бокалом в руке с улыбкой посмотрел на Фу Юня. Чуть наклонив голову, он лёгким щелчком задел край его бокала:
— Угу. За Брата Фу.
— Заткнись. Ты его отродясь так не называл, — Фу Юнь качнул бокал и осушил его до дна. — Спасибо, Сяо Ци.
— Если так хочется послушать — могу и сегодня вечером так поназывать, — интимно шепнул Чэнь Шиюэ ему прямо на ухо, за что тут же получил от Фу Юня чувствительный удар локтём под рёбра.
— Второй бокал, товарищи, мы через силу поднимем за стоящего рядом с Братом Фу... хм, некоего господина Чэня! — Ци Линь размашисто всплеснул рукой. — И неважно, насколько мерзкого типа он из себя корчил перед нами всё это время...
— Эй, это ещё что за переходы на личности?! — Чэнь Шиюэ вскочил было с места, но Чэн Ша и Лань Сюань с двух сторон с хохотом вцепились в него и насильно усадили обратно.
— Я сказал «некий господин Чэнь», а не назвал твоё имя! — Ци Линь состряпал ему рожу. — Так вот, Брат Фу, держи его в ежовых рукавицах. Начнёт бросаться на людей — секи розгами, а замышлять измену — сразу кастрируй...
Чэнь Шиюэ грохнул ладонью по столу:
— А ну стой где стоишь, смельчак! Я тебя сам сейчас холощу!..
— Сидеть! Дай ему договорить!
— Но! — выкрикнул Ци Линь. — Наш товарищ Чэнь Шиюэ все эти годы сносил наши обиды, неоправданную ненависть и при этом умудрялся беречь каждого из нас. Все же видят, как заботливо он опекал будущую тёщу и старую госпожу! — Ци Линь лукаво подмигнул Фу Юню.
Фу Юнь отвернулся, еле сдерживая смех.
— Давайте же выпьем за Брата Чэня! — Жань Хуайчэнь восторженно вскочил, поднимая стакан. — До дна!
Чэнь Шиюэ, одновременно разозлённый и растроганный, наполнил свой бокал и осушил его залпом.
В небе сияла полная луна, её свет переплетался с бликами фонариков, ложась на его мужественные, строгие черты. Чэнь Шиюэ опустил взгляд, и суровая отстранённость, окутывавшая его последние четыре года, окончательно растаяла.
— А последний тост произнесу я, — Чэнь Шиюэ поднялся, держа бокал в одной руке, и обвёл присутствующих взглядом. То, что он произнёс следом, заставило всех округлить глаза. — Последний бокал — за Фэн Юаньцзюя, — мягко проговорил Чэнь Шиюэ. — Он был отличным командиром.
У Цю Цзинмина и остальных парней тут же покраснели глаза, в горле застрял ком.
Чэнь Шиюэ повернул кисть и вылил всё содержимое бокала на землю в знак памяти и уважения.
А в следующее мгновение он вскинул брови и с усмешкой бросил Фу Юню:
— А ещё он был отличным соперником.
Капли алкоголя впитались в сухую землю, опадая пеной и оставляя в воздухе терпкий аромат.
Фу Юнь на некоторое время застыл, глядя перед собой, погружённый в мысли. Ушедшие в иной мир остаются там навсегда. А человеческие любовь и ненависть... со сдвинутой крышкой гроба всё это теряет былую чёткость.
Былые обиды и счёты обращаются в дым. Главное — чтобы живые продолжали жить.
Фу Юнь не принадлежал к числу людей, застревающих в прошлом. И дело не в каком-то особом великодушии или идеальном характере. Просто прошлого было слишком много, оно весило слишком тяжело, а жизненных абсурдов набралось столько, что не хватило бы никаких сил переживать из-за каждого. Иначе недолго и до инфаркта.
Фу Юнь спокойно отпил из своего бокала, сохраняя исполненную изящества и благородства осанку.
Когда пир перевалил за середину, обстановка окончательно разрядилась. Молодые люди принялись играть в застольные игры; проигравший безропотно осушал штрафную стопку. Гудёж и смех стояли такие, что, казалось, вот-вот сорвут крышу гостевого дома.
— Отдай бокал! — строжилась Чэн Ша. — Молодым девушкам вредно столько пить! Эй-эй, только не надо на меня валиться...
Лань Сюань и не думала слушать её нотации. Схватив Чэн Ша за талию, она с комфортом уткнулась хмельной, горячей щекой ей в грудь и тихонько замурлыкала.
— Прекрати мычать! Девочка Лань, ты мне головой прямо в бюст упёрлась!
Лань Сюань хмельно приподняла голову. Глаза её подёрнулись туманом. Не выпуская талию Чэн Ша, она задорно улыбнулась и расплылась в блаженной ухмылке:
— Сестричка!
Чэн Ша вздохнула:
— Чего тебе, сестричка?
— Знаешь, какие у меня два самых заветных желания в жизни?
— Стать великим ловцом душ и покорить весь оккультный мир?
— Не-а, — Лань Сюань покачала головой, веки её становились всё тяжелее. — Вот мне уже двадцать два года... Во-первых, я очень хочу нормально выучить математику.
Чэн Ша не удержалась от смешка:
— Ну это ты совсем уж несбыточное загадала...
— А во-вторых, я хочу стать красивой девушкой с большими глазами. Как Чэнь Юйци!
Чэн Ша не приняла её пьяные откровения всерьёз:
— Посмотри пару других экранизаций «Истребления драконов», смени ориентиры — и отпустит.
Лань Сюань сугубо серьёзно кивнула, хотя разум её уже уплывал:
— Я обязательно сделаю блефаропластику и надрез уголков глаз!
Чэн Ша с трудом выдрала из её пальцев бокал, но Лань Сюань, пошатываясь, уже поднималась на ноги. Она добрела до Фу Юня.
— Босс... А когда я смогу выплатить долг за учёбу? — спросила она, подпирая щёку кулаком.
Фу Юнь мягко улыбнулся:
— Это зависит только от тебя. Я с тебя долги не выбиваю.
Лань Сюань невпопад закивала:
— Это произойдёт быстро... Я буду очень хорошо работать...
— Да ладно тебе, ты же только-только выпустилась, обычная безработная... Эй, не отключайся, подбородок расшибёшь! — Фу Юнь вовремя подставил ладонь, защитив её подбородок от острого угла стола.
— Чэн Ша, забери своего несносного ребёнка спать! — подскочил Чэнь Шиюэ.
— Это ещё чей ребёнок?! — возмутилась Чэн Ша.
— Не надо... Я сама дойду... Фу Юнь, вот только выплачу долг и с первой же зарплаты сделаю себе глаза... — Лань Сюань резко очнулась от пьяного забытья, пробормотала что-то бессвязное и, спотыкаясь, побрела на второй этаж.
Чэн Ша почесала затылок:
—... Вообще-то у Лань-Лань и так глаза неплохие. — Поразмыслив секунду, она добавила: — Впрочем, по сравнению с изучением математики операция на веках действительно выглядит куда более реалистично.