— Бестолочь! Я в семнадцать лет из школы вылетела — и то не боялась! Да сосредоточься ты!
Лань Сюань с зажатым в руке клинком походила на готового к броску хищника, всё её тело было натянуто, как струна. Чэн Ша взмахнула рукой в воздухе — и несколько плотных воздушных потоков, обратившись в невидимые призрачные лезвия, со свистом обрушились на дубовые двери кабинета ректора Вэя.
За спинами девушек послышался топоть: их догоняла дюжина преподавателей.
Всё произошло в считаные мгновения. Девушки одновременно развернулись, на пересечении воздушно-призрачных потоков меняясь местами: Лань Сюань мгновенно выхватила клинок и устремила его прямо в грудь Вэй Наньшаню, который в панике метался по кабинету, пытаясь уклониться.
— Ректор! Да не бегите вы так, ректор! Я ведь ваша выпускница, пришла проведать! — Лань Сюань точным ударом ноги вышибла остатки дверной рамы и с ходу сгребла Вэй Наньшаня за грудки.
Старый ректор заверещал от ужаса, но всё ещё пытался держать лицо, сорвавшись на визгливый крик:
— Неуважение к учителям! Непочтение к старшим! Что за дикость?!
Лань Сюань рявкнула в ответ с не меньшей яростью:
— Аттестат у меня на руках! На кой чёрт мне уважать гниду?! На кой чёрт мне уважать вас?!
Вэй Наньшань налился кровью от гнева:
— Позор! Отброс своего поколения! Выпусти!
— Не выпущу! Говори, где Фу Юнь?! Где Ли Юдэ?!
Ректор и не думал отвечать. Извиваясь и отбиваясь, он со всей силы хлопнул ладонью по полу.
На каменных плитах мгновенно выросли несколько жутких, истыканных тьмой силуэтов призрачных теней. Лань Сюань присмотрелась — и сердце её сжалось: перед ней стояли духи студентов, погибших в Мяоцзяне.
Она поражённо оглянулась:
—... Это же ваши собственные ученики! При жизни вы отдавали их жизни Ли Юдэ в качестве подачки, а после смерти сковали их души, превратив в марионеток, и лишили покоя! Вы вообще имеете право называться учителем?!
— Так кто из нас позор?!
Не успели отзвучать её слова, как стоящие впереди призрачные марионетки рванулись в атаку. Иссиня-чёрные призрачные когти метнулись прямо к её лицу. Сталь клинка столкнулась со сгустками тёмных заклятий, породив в воздухе оглушительный всплеск ослепительного света.
Вспышка едва не ослепила Лань Сюань. Она и не подозревала, что в её ударе может быть столько мощи — на мгновение ей показалось, будто она вернулась в свои семнадцать, когда впервые занесла клинок над душой Гу Ци.
По ту сторону светового сполоха Вэй Наньшань с трудом сдерживал её натиск. Тяжело дыша, он оскалился в глумливой ухмылке:
— Не имею? А ты попробуй перевернуть душу каждому из этих несносных дятлов! Если я к каждому буду с нежностью и пониманием подходить, когда мне работать?!
— Деточка, ты ещё ни дня не проработала. Вот станешь учителем — поймёшь!
— Да ты, блядь, настоящих учителей в глаза не видел!
От дикого напряжения на запястье Лань Сюань вздулись иссиня-чёрные вены, несколько сосудов на тыльной стороне ладони не выдержали давления и лопнули, брызнув кровью.
— Снимай клинок! Не жмись с ним! — крикнула Чэн Ша, отбиваясь от лишённых рассудка преподавателей.
Лань Сюань перевела дыхание и, не вытирая крови, соскользнула обухом по когтям призрака, резким боковым движением рассёкши обугленный малый массив.
Вэй Наньшань не ожидал подобной подсечки и покачнулся. В эту секунду промедления десяток витавших перед ним призраков синхронно развернулись к нему. Их лица оставались неподвижными, но от фигур веяло беспросветной, всепоглощающей злобой.
Вэй Наньшань обомлел:
«Мать вашу, вы кому подчиняетесь?!»
— Конечно же мне, — из-за спин призраков показалась голова Лань Сюань. Девушка небрежно вскинула пальцы в начальной позиции техники пленения душ. — Вы забыли, на каком факультете я училась?
Призраки скопом бросились на ректора, мгновенно утопив фигуру Вэй Наньшаня в клубах непроглядной черной скверны.
— Чэн Ша! Беги в радиоузел, врубай звонок на урок! Проверим, пронзит ли их!
Чэн Ша без лишних слов рванула к радиоузлу. Спустя мгновение над учебными корпусами раздался знакомый, оглушительный школьный звонок. Схватив тяжелую колонку, Чэн Ша бросилась прямо на толпу преподавателей:
— Урок начался! Урок, товарищи! Просыпайтесь!
В следующее мгновение произошло настоящее чудо. Лань Сюань не ошибалась: вшитый в подкорку профессиональный инстинкт старых профессоров оказался сильнее чужой магии. Под звуки звонка сковывавшие их чары пленения душ начали рассеиваться. Чэн Ша своими глазами видела, как из их глаз уходит мутная пелена, уступая место осмысленному взгляду.
Тем временем Лань Сюань всадила клинок прямо перед коленями Вэй Наньшаня и, сорвав голос, проорала:
— В последний раз спрашиваю! Где Ли Юдэ?!
— В крематории! В крематории! Он в ритуальном комплексе!! — старый ректор, заходясь в соплях и слезах, отползал по полу. — Не убивай...
Лань Сюань и Чэн Ша переглянулись, одновременно развернулись и без промедления устремились прочь из школы — прямо к ритуальному комплексу.
* * *
Жань Хуайчэнь и остальные, ждавшие у горных ворот, застыли от изумления, когда перед ними появился Чэнь Шиюэ. Он вернулся абсолютно целым — ни царапины, ни ссадины на лице.
Линь Си первым бросился к нему:
— Наставник!! Вы невероятны! Вы совсем не пострадали!
Чэнь Шиюэ остановился перед спутниками, кивком головы дав понять Жань Хуайчэню и Цю Цзинмину, что всё прошло успешно. Затем он повернулся к Линь Си. В его взгляде мелькнула глубокая, застарелая печаль.
Линь Си снизу вверх снисходительно и радостно смотрел на него:
— Наставник, куда мы теперь?
Прошло несколько долгих мгновений, но ответа не последовало. Затем Чэнь Шиюэ протянул руку и невесомо опустил ладонь на голову парня — этот жест был полон невероятной теплоты, какую проявляет старший к младшему, укрывая его от невзгод.
— Отправляйся туда, где твой дом, — Чэнь Шиюэ наклонился, заглядывая мальчику прямо в глаза. — Знаешь, куда тебе нужно?
Линь Си растерянно смотрел на него. Глубоко внутри он уже всё понял, но разум отчаянно цеплялся за иллюзию, вычеркивая трагический смысл слов наставника. Он всё так же жизнерадостно отозвался:
— Куда наставник скажет, туда и пойду!
— Если не уйдёшь сейчас, останешься здесь навечно, — тихо проговорил Чэнь Шиюэ. — Линь Си, ты правда хочешь потерять возможность переродиться?
Жань Хуайчэнь недоуменно переспросил:
— Потерять возможность переродиться? Чэнь-эр, ты с кем размышляешь?
Он взглянул в ту сторону, куда смотрел Чэнь Шиюэ, но увидел лишь пустой воздух. Однако мгновение спустя до Жань Хуайчэня дошло:
«Там стоит призрак?»
Линь Си раскрыл ладони и уставился на свои руки. Они становились прозрачными, истончались, покрываясь призрачными прорехами. На земле за его спиной не было даже намёка на тень.
Он давным-давно умер. Просто сам этого не сознавал.
Линь Си ошарашенно смотрел на Чэнь Шиюэ, и по его щекам вдруг потекли слезы.
Чэнь Шиюэ молча смотрел на него. Ему хотелось найти слова утешения для юного ученика, но он никогда не отличался красноречием. К тому же здесь, на грани между жизнью и смертью, любые фразы казались обесцененными и пустыми.
— В следующей жизни всё будет хорошо, — внезапно произнёс он. — Ты вынес слишком много мук в этой, так пусть они не пройдут за тобой дальше. Удерживать тебя здесь — значит навредить тебе.
— Иди. На Пути к Иному миру не оглядываются. Если судьба сведёт нас в следующей жизни, я снова стану твоим наставником.
Линь Си, не вытирая слёз, медленно растворился в воздухе.
Чэнь Шиюэ прошёл с ним этот последний путь взглядом. Никто не видел, как изменилось выражение его лица, лишь в секунду, когда он развернулся к машине, в его глазах вспыхнул и тут же угас болезненный блеск.
Слишком много расставаний, слишком тяжело провожать. Мёртвым больше не нужно думать о будущем — это бремя остаётся живым.
* * *
Пристань
Над пароходом уже поднимался густой сизый дым — судно вот-вот должно было отчалить.
— Быстрее, быстрее! Вэньсюэ, придержи старую госпожу, сюда! — Бай Чжэ летел во весь опор, перескакивая через три ступени за раз. Брызги речной воды летели из-под ног. Он на ходу метнул тросовый зацеп, металлический крюк мёртвой хваткой впился в борт парохода, и с палубы мгновенно сбросили верёвочную лестницу.
Бай Чжэ подхватил конец лестницы. Анди, старая госпожа Фань, Ан Вэньсюэ и старый врачеватель Таньтай Гунлун подоспели следом.
Бай Чжэ привязал трос к каменному кнехту и протянул руку:
— Тётушка Вэньсюэ, я сначала помогу вам подняться! Анди, держи старую госпожу!
Анди торопливо отозвался, и они уже взялись за канаты...
И в эту самую секунду — сокрушительный треск разнёсся над рекой! Натянутый трос лопнул, словно сухая нить!
Бай Чжэ резко обернулся. За его спиной Анди рявкнул:
— Ложись!!
Песчаная буря обрушилась на пристань, тучи пыли и гравия мгновенно затянули всё в радиусе нескольких ли. Бай Чжэ отбросил канат и, ориентируясь лишь на память, бросился назад, накрыв собой старую госпожу Фань и Анди.
В то же мгновение по спине Бай Чжэ словно прошлись лезвиями — одежду и кожу в нескольких местах мгновенно рассекло. Перед глазами потемнело, но он из последних сил удержал равновесие. Из раны на пояснице хлынула кровь.
—... Всё-таки выследили, суки, — прохрипел Бай Чжэ. — Бабушка, вы плавать умеете? Мы вас прикроем, плывите к судну! Если мы сегодня тут и ляжем, то хоть отплатим за всё, что вы с боссом Фу для нас сделали!
Старая госпожа Фань подняла голову и встретилась взглядом с Бай Чжэ, в чьих глазах читалась решимость идти до конца.
Среди бушующего хаоса она тихо, едва заметно улыбнулась:
— Бай Чжэ. Послушай бабушку. Сядь.
— А?
Потоки воздуха продолжали терзать раненую спину Бай Чжэ, расширяя порезы, но старая госпожа Фань просто опустила ладонь ему на плечо — и лёгким движением прижала к земле.
— Вторая сестрица, столько лет не виделись, а ты в тюрьме времени даром не теряла, мастерство-то подросло, — произнесла старая госпожа Фань, поднимаясь на ноги навстречу ревущему песчаному вихрю.
Бай Чжэ, уткнувшись щекой в песок, опешил:
— Вторая сестрица?
Ан Вэньсюэ рядом с ним попыталась подняться:
— Вторая тётушка? Это моя вторая тётушка?!
— Лежать!! — рявкнули в один голос старая госпожа Фань и Анди. Анди мгновенно ткнул её головой обратно в песок:
— Не дергайтесь! Вторая двоюродная бабушка нашего босса — редкая дрянь, вы же должны знать!
Пять лет назад Фу Юнь вскрыл махинации Второй двоюродной бабушки и Третьего двоюродного дедушки с закладкой живой жертвы и упрятал обоих за решётку. Третий дед вскоре скончался в камере, а Вторая бабушка дожила до прихода к власти Ли Юдэ. Просидев четыре года, она воспользовалась недавней смутой в Боевой группе и бежала.
И первым же делом после побега отправилась свести счёты со своей старой врагиней — старшей невесткой.
— Кровь не водица...
— Заступница ты наша, ты у её бури спроси, смешается ли твоя кровь с этим песком! — в отчаянии выкрикнул старик Таньтай Гунлун. — Лежи и не дергайся!
Бай Чжэ видел, как старый врачеватель поднялся и шагнул к старой госпоже Фань.
— Старейшина! — вырвалось у него.
Таньтай Гунлун оглянулся на троих лежащих на земле и тепло улыбнулся:
— Взрослые разборки не для детей. Слушайся, Сяо Сюэ.
Ан Вэньсюэ замерла.
Этот голос, эта интонация... Прошлое словно восстало из небытия. Через толщу лет к ней и её матери вернулся тот единственный человек, который когда-то звал её «Сяо Сюэ».
Дикость происходящего парализовала её на пару секунд, а в следующее мгновение речная гладь перед ними с оглушительным гулом взлетела на воздух!
Старая госпожа Фань даже не изменилась в лице. Она протянула руку Таньтай Гунлуну, и старый врачеватель привычным движением вложил свою ладонь в её. Два сухих, покрытых морщинами сгиба смыкались вместе, и в точке касания мгновенно вспыхнула удерживаемая годами духовная сила.
Речная вода закипела, выстреливая вверх исполинскими столбами, которые устремились к самому эпицентру песчаной бури. Водный кряж и песчаный смерч столкнулись с невероятным грохотом, обрушив на землю град из мокрой глины и камней.
Старая госпожа Фань тихо вздохнула:
— Вспомнила, как мы только поженились и жили в той старой землянке в Шаньси. Когда шёл дождь, везде стоял точно такой же запах.
— Да, — ласково и с ностальгией улыбнулся Таньтай Гунлун, не прекращая движения рук. — Вот и пролетели года, оба уже одной ногой в следующей жизни.
— Это ты одной ногой, а я ещё поживу, — возразила старая госпожа Фань. — Вот дождусь, когда А-Юнь женится да детей наплодит, тогда и подумаю о следующей жизни.
Таньтай Гунлун хмыкнул:
— Ну и упрямая же ты старуха...
Старая госпожа Фань вдруг открыто, от души расхохоталась. Она редко давала волю чувствам, но сейчас, рядом с Таньтай Гунлуном, полностью сбросила броню и с задорным вызовом посмотрела на мужа:
— Ну и что из того?
Таньтай Гунлун смотрел на неё, и перед его глазами снова стояла та семнадцатилетняя девчонка с короткой стрижкой и портфелем в руках, которая выходила из деревенского лабаза. Тогда она мельком взглянула на него своими чистыми, лучистыми глазами — и он не смог отвести взгляда.
Они прошли бок о бок всю жизнь, пока двадцать лет назад смерть не разлучила их.
— Эх, старик, погляди, какую сестрицу ты выучил. Сам ушёл, а её на земле оставил — неужто хотел, чтобы она меня к тебе поскорее выправила? — с лёгким недовольством проворчала старая госпожа Фань.
Таньтай Гунлун смущённо улыбнулся:
— Я сейчас заберу её с собой. Нет ничего важнее тебя и А-Юня.
Водные валы ревели, вбиваясь в небеса, песчаный вихрь ответил им свирепым воем. Две стихии сошлись в смертельной схватке. Члены одной семьи сошлись в битве, не уступающей по лютости поединку с самими небесами.
Бай Чжэ, зажав уши, лежал на земле, пока всё вокруг наконец не затихло.
Он осторожно приподнял голову. Буря улеглась, река успокоилась. Неподалёку на песке корчилась иссохшая, сгорбленная старуха, из последних сил хватающая ртом воздух.
Люди Ли Юдэ, отправленные в погоню, вповалку лежали вокруг без движения.
— Брат... брат... — из её горла вырывался лишь прерывистый хрип. Угасающим взглядом она уставилась на Таньтай Гунлуна и снова, с детской отчаянностью, позвала: — Брат...
Старая госпожа Фань разжала пальцы и отступила в сторону, давая мужу пройти.
Таньтай Гунлун медленно подошёл к умирающей и тихо отозвался:
— Я здесь, сестрёнка. Спи. Брат баюкает тебя, как в детстве.
* * *
Ритуальный комплекс Сишань. Подземный уровень
— Если средство не действует, значит, мала доза! Вводите ещё, пока его кровь не заработает!
— Командующий, это уже четвёртая ампула! Если вколоть ещё — он не выживет!! — Шэнь Ти с треском швырнула шприц на пол. Стекло разбилось, смесь лекарств растеклась по бетонным плитам. Её глаза налились кровью от гнева: — Я врач, а он — пациент! Раньше вы ради мести не гнушались ничем, но у меня нет счетов с Фу Юнем, я не стану убивать человека по вашему приказу!
Раздался сухой щелчок: затвор пистолета встал на боевой взвод.
Ли Юдэ вскинул дуло прямо в межбровье Шэнь Ти и холодным, нетерпимым тоном вычеканил:
— Вколешь или нет?
По спине Шэнь Ти градом покатился холодный пот.
В этот момент из глубины комнаты раздался слабый голос:
— Зачем вы мучаете девушку? Ампулы в аптечке, подберите да вколите сами.
Фу Юнь, привязанный к стене на тяжелом деревянном стуле, пришёл в себя. Выглядел он ужасно: лицо цвета мокрого мела, искусанные губы в запекшейся крови, одежда насквозь прополаскана холодным потом. На губах замерла тень полубезумной ухмылки.
Ли Юдэ слегка склонил голову, и на его лице расплылась перекошенная, болезненная улыбка:
— А ведь ты прав.
Он подошёл к медицинскому сундуку, выудил новый шприц и, выпустив Шэнь Ти из поля зрения, шагающей походкой направился к Фу Юню. Его взгляд был устремлён в пустоту.
Фу Юнь снизу вверх смотрел на этого человека. Ли Юдэ стоял почти вплотную — можно было разглядеть поддёргивающийся кадык и капли пота, стекавшие по его щекам от дикого возбуждения.
— Знаешь... сейчас ты до жути похож на своего отца, — глотая слова, пробормотал Ли Юдэ с какой-то нервической страстью. — Только деталей не хватает. Перед самой смертью он весь был покрыт кровавыми рубцами от моих плетей... Какая это была картина... Я до конца дней её не забуду.
Уголки губ Фу Юня чуть приподнялись. Прерывистым шепотом он откликнулся:
— Неужели? Так добавьте мне ещё пару рубцов, босс Ли.
Фу Юнь попытался шевельнуть запястьями, стёртыми веревками до мяса. Из-за быстро действующего препарата его худая грудь судорожно вздымалась.
Он задыхался — звук получался рваным, прерывистым и оттого особенно уязвимым. Ли Юдэ отбросил шприц и медленно протянул руку, прикоснувшись к щеке Фу Юня.
Лицо парня от потери крови казалось ледяным, прозрачным, но из-за вспыхнувшего под действием яда и дикой боли жара на щеках проступил болезненный, лихорадочный румянец.
Ладонь Ли Юдэ дрожала. Он грубо, с нарастающей жаждой гладил его по лицу.
Слишком похоже. Всё точно так же, как двадцать четыре года назад...
Он, словно в опьянении, поднялся и побрёл к дверям, будто торопясь найти что-то важное.
Шэнь Ти, спотыкаясь, рванулась в комнату и упала перед стулом на колени, всхлипнув:
— Старший!
Фу Юнь сжимал деревянные подлокотники. Пеньковый канат от трения уже готов был лопнуть, но при его нынешних силах это не имело значения — даже если веревки спадут, он всё равно не сможет подняться.
— Старший, держись, я сейчас найду обезболивающее... — Шэнь Ти потянулась к аптечке, но Фу Юнь остановил её тихим, непреклонным окликом:
— Постой! Подойди!
Шэнь Ти замерла:
— Что?
— В боковом кармане моей куртки... с внутренней стороны... пачка сигарет, — преодолевая боль, прошептал Фу Юнь. — Забери её. Вынеси отсюда и выбрось... где угодно...
За дверью послышались тяжелые шаги возвращающегося Ли Юдэ.
— Быстрее! — поторопил Фу Юнь.
Шэнь Ти не смела медлить. Она мгновенно выудила пачку, засунула за пазуху и метнулась к выходу.
На пороге она едва не столкнулась с Ли Юдэ.
В следующую секунду воздух рассек свистящий удар. Кожаный кнут с маху обрушился на грудь Фу Юня, сдирая ткань вместе с кожей. Фу Юнь захлебнулся болью, из его горла вырвался глухой хрип, а изо рта хлынула кровь вперемешку с обрывками слизистой.
— Что ты сказал? — задыхаясь от ярости, выкрикнул Ли Юдэ.
— Я сказал...
Никто не заметил, как от жестокого удара плети перетёртый канат, сдерживавший руки Фу Юня, окончательно лопнул.
Фу Юнь с трудом сглотнул кровь. Его голос был хриплым, пропитанным запекшейся юшкой:
— Если ты прибьёшь меня прямо сейчас... не боишься, что твой рак так и останется неизлечимым?
Ли Юдэ сжал его горло и безумно расхохотался:
— Спустя двадцать четыре года умереть в одном месте с Цзимином... Какая разница, излечим рак или нет?!
— Я — это не он, — тихо отозвался Фу Юнь.
— Заткнись!! — Ли Юдэ опасно прищурился. Это был верный признак того, что он окончательно потерял контроль над собой.
— Я говорю: я — не Фу Цзимин.
— Молчать!
В момент, когда кнут взвился для последнего удара, освобожденные руки Фу Юня рванулись вперёд. Брызнула кровь, но Фу Юнь, шатнувшись, перехватил рукоять плети и с силой, рождённой на грани жизни и смерти, закрутил её вокруг засова тяжелой железной двери подземного бункера.
С раскатистым грохотом дверь захлопнулась.
БУМ!
Засов встал на место. Камера оказалась запечатана изнутри.
Охрана снаружи забилась в дверь, но было поздно. Этот подвальный пыточный бокс проектировался с автоматической блокировкой изнутри — снаружи его открыть было невозможно, а звукоизоляция не пропускала ни звука. Именно поэтому в своё время здесь бесследно и тихо скончался Фу Цзимин.
Фу Юнь стоял, прислонившись к железным листам. Кровь стекала по его пальцам, сжимавшим рукоять плети, и капала на бетонный пол. Он не чувствовал боли. Он просто стоял у закрытой двери и, тяжело дыша, смотрел на Ли Юдэ.
— Дядя Ли. Теперь мы здесь только вдвоём.
* * *
«Дядя Ли, не бей папу! — детский отчаянный плач спустя двадцать с лишним лет снова эхом отдался в ушах».
Только на этот раз рядом не было Фу Цзимина. В подземной камере оставались лишь они вдвоём.
— Знаешь, в чём моё главное отличие от Фу Цзимина? — Фу Юнь не обращал внимания на кровь, стекающую со лба прямо в глаза. Каждое дыхание отзывалось невыносимой болью в груди, но ладонь, сжимавшая плеть, стояла намертво.
Ли Юдэ, шатаясь, опирался о стену. На его губах застыла кривая ухмылка:
— В чём же?
Фу Юнь медленно восстанавливал силы, не сводя с него глаз:
— Мой отец был законченным эгоистом. Кроме себя самого, он не любил никого. Во мне хоть немного, но есть человечность. Моя жизнь сложилась куда паршивее, чем у него, но благодаря этой милосердной капле я протянул хотя бы на пару лет дольше.
Ли Юдэ налился кровью:
— Твой отец любил меня!
— Вы просто ослепли, — спокойно отрезал Фу Юнь.
Ли Юдэ шаг за шагом наступал на него, процеживая сквозь зубы:
— Он любил меня! Любил больше всех — больше тебя, больше твоей матери! Я был для него единственным, кто протянул ему руку в первые тридцать лет его никчёмной жизни!! А он... он пошёл вымаливать противоядие от Гу ради такого сопляка, как ты?! Вы же все его презирали! Вся ваша семейка Ан ни во что его не ставила! Зачем он пошёл просить за тебя старого Хоу?!
Фу Юнь вздохнул:
— Уточню. Моя фамилия не Ан. Моя фамилия — Фу.
— Раз он не захотел принадлежать мне при жизни целиком и полностью, значит, уперев ноги в мою смерть, он никогда меня не забудет! — Ли Юдэ дико расхохотался, и в его глазах вспыхнула беспросветная тьма.
— Какой смысл пороть эту чушь, босс Ли? — Фу Юнь небрежно повел окровавленным плечом. Внутренности горели адским огнем, боль скручивала тело, заставляя искать опору у стены. — Мою жизнь вы с ним и так сжирали с самого детства.
— Раньше я мог материализовать призрачные клинки. Жаль, яд Гу окончательно разъел мою духовную силу.
Фу Юнь улыбнулся — легко, без тени сожаления:
— Так что если сегодня я не вскину против вас ни единой чары, не думайте, будто я брезгую. Просто силы мои исчерпаны.
— Что ж. На том самом месте, где испустил дух мой отец... пусть Фу Цзимин посмотрит.
— Кто из нас двоих сегодня выйдет отсюда живым.
* * *
Тем временем снаружи.
Шэнь Ти, сжимая в кулаке пачку сигарет, семенящим шагом спешила к выходу из ритуального комплекса.
У самых ворот, где охрана была пореже, она осторожно достала пачку. Взглянув вовнутрь, она отшатнулась от ужаса: вся пачка была забита копошащимися чёрными жучками, которые шевелились сплошной роящейся массой.
Шэнь Ти уже собралась выбросить её, как Фу Юнь и велел, но сверху раздался мягкий, сдержанный голос:
— Что это у тебя?
Шэнь Ти подняла глаза и столкнулась взглядом с Хоу Ячаном.
— Ничего. Мусор, — отрезала она, сохраняя обладание.
Хоу Ячан протянул руку. Его тон не допускал возражений:
— Отдай.
Шэнь Ти подкинула пачку вверх. В тот же миг в её руке блеснул скальпель. Точное движение лезвия рассекло бумагу в воздухе — коробок разлетелся, и туча мелких черных насекомых взмыла вверх, мгновенно рассеявшись в воздухе над комплексом.
Лицо Хоу Ячана потемнело:
— Ты хоть понимаешь, что сделала?
Шэнь Ти развела руками:
— Понятия не имею. Ты хотел это отнять, а я не хотела отдавать. Вот и всё, теперь его нет.
Хоу Ячан впился в неё взглядом и спустя секунду произнёс с ледяной уверенностью:
— Ты сообщница Фу Юня.
— Бред сивой кобылы, — огрызнулась Шэнь Ти.
Зрачки Хоу Ячана сузились, превратившись в темные омуты. Его голос зазвучал бархатно, гипнотизирующе:
— А теперь скажи мне... что это были за жуки?
Сознание Шэнь Ти на мгновение помутилось, но этот морок длился не дольше двух секунд.
В следующую секунду яркая белая вспышка рассекла воздух, мгновенно сбив чары пленения душ.
Шэнь Ти отшатнулась и обернулась. Неподалёку стояла знакомая девушка с клинком наперевес, а рядом с ней — её бывшая коллега Чэн Ша. Первая линия охраны комплекса уже валялась у их ног.
— Похоже, мы пришли куда надо, — Лань Сюань весело повернулась назад. — Ну что, брат Сяо Чэнь, поделим работу?
— Этого специалиста по пленению душ я беру на себя, а остальную черновуху отдаю вам. Чэн Ша останется со мной.
Из-за их спин выступил Чэнь Шиюэ. Он коротко кивнул:
— Идёт.
Хоу Ячан провел пальцем по свежей ссадине на щеке, оставленной скальпелем, и с интересом уставился на Лань Сюань:
— А ты умеешь выбирать соперников.
Лань Сюань задорно щелкнула по лезвию:
— Каждому своё, господин Хоу. Не стесняйтесь.
Над ритуальным комплексом взвыла сирена. Отряды охраны ринулись на защиту территории. В воздухе закружились дикие вихри — годы кровавых тайн, скрытых под покровами лжи, готовы были сойтись в последней схватке, чтобы стереть противников в порошок.