Старая госпожа Жуань Ниньмэн вернулась из-за границы, преодолев тысячи ли. В день её долгожданного приезда ночной ветер принёс с собой лёгкую прохладу.
Чэнь Шиюэ прождал у скоростного шоссе всю вторую половину дня. Силы после недавнего так и не вернулись, поэтому к вечеру его окончательно сморило: он сидел за рулём, клюя носом.
Фу Юнь же вышел наружу и закурил, прислонившись к машине. Он стоял вполоборота к Чэнь Шиюэ, навалившись плечом на дверцу.
Протерев глаза, Чэнь Шиюэ вскинул голову. Свозь стекло проступал тонкий, высокий силуэт Фу Юня, скрытый длинным чёрным плащом. Не заботясь о выправке, тот лениво опирался о рамку окна; в его пальцах тлела сигарета, яркая искорка которой то вспыхивала, то угасала в ночной темени.
Чэнь Шиюэ постучал по стеклу.
Фу Юнь обернулся. Его изящные длинные пальцы привычным движением стряхнули пепел, и тот серой пыльцой осыпался вниз. Наклонившись к окну, Фу Юнь заглянул в салон:
— Что такое?
Стекло поползло вниз. Чэнь Шиюэ локтями опёрся о раму, снизу вверх посмотрел на него и проговорил:
— Завязывал бы ты с сигаретами.
Фу Юнь тихо усмехнулся и потушил сигарету.
— Дело ведь закрыто, — Чэнь Шиюэ достал пачку жевательной резинки, вытряхнул две подушечки и протянул ему. — Чего хмурый?
Фу Юнь посмотрел на ладонь, молча отправляя жевательную резинку в рот. Пожевав немного, он негромко произнёс:
— Не люблю подобные зрелища.
— Какое зрелище?
— Разлука навсегда. Когда жаждешь чего-то, но получить не можешь, — коротко отозвался Фу Юнь.
Чэнь Шиюэ вгляделся в его спокойное, отстранённое лицо, и в груди что-то ёкнуло. Он смотрел на Фу Юня в упор, и мысли неожиданно уплыли куда-то совсем не туда.
У Фу Юня были изумительно разрезанные глаза, тёмные изящные брови и обычно безмятежный вид, в котором сейчас проскальзывала едва уловимая печаль.
— И много у тебя того, чего жаждал, да не получил? — спросил Чэнь Шиюэ.
— А тебя это удивляет? — лениво отозвался Фу Юнь. — Мальчишка, такова жизнь. Это обычное дело.
Чэнь Шиюэ проглотил это обращение и качнул головой:
— Не всегда. Чем меньше просишь, тем больше получаешь. — Он так и не отвёл взгляда от лица Фу Юня. — Я серьёзно.
Фу Юнь опустил веки и усмехнулся, но в глубине его глаз проскользнул холод:
— Сложновато для моего понимания.
До слуха донёсся нарастающий гул мотора. Автомобиль с рёвом выскочил с подъездной дорожки зоны отдыха и резко замер прямо перед ними.
Окно опустилось, показалась молодая, сгорающая от восторга физиономия водителя:
— Босс!
Фу Юнь кивнул и шагнул к машине. В доли секунды с его лица слетели и усталость, и холодность; распахнув дверцу, он одарил собравшихся тёплой, как весенний ветерок, улыбкой:
— Отлично потрудились.
— Что вы, босс, какая труба! Я и один бы справился, так эти за мной увязались! — юнец за рулём выскочил из салона и ткнул пальцем назад.
Из машины наперебой зазвучали голоса:
— Босс!
— Наконец-то доехали! Меня от этой дороги мутит... Извините, я сейчас, о-уэ-э...
— Столетняя бабушка молчит и терпит, а ты чего расскулился!
— Эй, вылезай и тошни снаружи! Ты мне штаны запачкаешь!
Двери с обеих сторон распахнулись, и галдёж выплеснулся наружу.
Фу Юнь, прислонившись к дверце, с улыбкой наблюдал за этим суматошным балаганом, а затем спокойно вскинул руку:
— Три, два, один... Замрите!
Все мгновенно смолкли.
Шедшая первой Анди распахнула дверь и вылезла наружу, за ней гуськом потянулись остальные.
Фу Юнь поправил воротник, стряхивая остатки ночного холода, и нырнул в салон. Повернувшись к пассажирке на заднем сиденье, он уважительно наклонил голову:
— Бабушка Жуань.
Жуань Ниньмэн открыла глаза и посмотрела на него сквозь ночную тьму. Её глаза — всё такие же большие, как и в юности, — казалось, ничуть не поблёкли под ветрами прошедших десятилетий.
— Здравствуй, — медленно кивнула она. — Я прочла твоё письмо. Спасибо.
Фу Юнь мягко улыбнулся:
— Заслуга тут не только моя. Поехали. Кое-кто ждёт вас уже очень давно.
Две машины пошли бок о бок, рассекая ночную тьму. Мимо проносились огни неоновых вывесок, словно безмолвные свидетели грандиозных перемен, свершившихся за последние восемьдесят лет. Жуань Ниньмэн повернула голову к окну, и в её глазах блеснули слёзы.
Жуань Ниньмэн была женщиной-легендой, пронёсшей свою непреклонную волю через всю жизнь. Даже сейчас она держалась прямо, словно сосна, излучая мощную ауру, однако столетний возраст брал своё: плоть её стала хрупкой.
Её внезапный порыв вернуться на родину поверг в шок совет директоров и всё высшее руководство компании. Отговорить её не удалось ни уговорами, ни угрозами. В итоге немощную старую госпожу сопровождали самые близкие — приёмная дочь и племянник, помогая ей вернуться к корням.
Едва машины остановились у старой усадьбы семьи Чэнь, Чэнь Шиюэ вместе с Фу Юнем бережно помогли старушке выйти. Оказавшись перед домом, Жуань Ниньмэн покачала головой и тихо пробормотала:
— Всё было совсем не так...
— Восемьдесят лет прошло, — мягко отозвался Фу Юнь. — Разве могло ничего не измениться?
— Когда-то семья Чэнь была богатейшим кланом в этих краях. Сановники павшей династии Цин, несметные богатства... Всё совсем не то, — опираясь на руку Фу Юня, Жуань Ниньмэн с трудом одолевала шаги, направляясь к чердачной надстройке.
Тогда, после трагедии, призрак Чжу Юньсинь принялся мстить. Дух истребил полклана, в одиночку сокрушив могущественную семью. Былое величие развеялось по ветру, роду пришёл конец, а богатства разошлись без остатка.
— В те времена дороги были не то что нынче. Чтобы добраться отсюда до Шанхая, приходилось пробираться по горным тропам, переправляться на паромах... Путь был неблизкий, а люди Чэнь преследовали меня без устали. У отца не хватало людей для охраны, и я не раз попадала в лапы погони...
Фу Юнь внимательно слушал:
— И что же случилось потом?
— А потом... преследователи внезапно развернулись и ушли. Просто бросили погоню, — промолвила Жуань Ниньмэн.
— Ну так весть о покойниках пришла, вот и помчались на похороны, — вставил Чэнь Шиюэ.
Фу Юнь метнул в него строгий взгляд:
— К чему так топорно?
Теперь всё окончательно встало на свои места. Чжу Юньсинь, став после смерти свирепым духом, устроила кровавую баню. Ценой собственного упокоения и заточения она уничтожила последних преследователей, открыв Жуань Ниньмэн безопасный путь в Шанхай.
— При жизни Чжу Юньсинь отличалась кротостью, а после смерти превратилась в неистового призрака. Выходит, силой её обратила не банальная злоба, а... хм. Даже не знаю, как сформулировать. За всю практику сталкиваюсь с подобным впервые, — усмехнулся Фу Юнь.
Тем временем они толкнули дверь чердака, и Жуань Ниньмэн замерла на пороге.
Убранство комнаты оставалось прежним — словно время замерло тут с тех самых пор.
Жуань Ниньмэн медленно вела пальцами по краю стола, по шершавой стене, и слёзы одна за другой застилали ей взор. Наконец она остановилась перед туалетным столиком. Из зеркала на неё смотрела вовсе не та юная прелестница, что некогда стояла здесь: старое, изборождённое морщинами лицо, слезящиеся мутные глаза...
Фу Юнь слегка постучал по зеркальному стеклу.
Из глубины зеркала начал проступать силуэт. Призрак в красных одеяниях и с длинными чёрными волосами встал напротив Жуань Ниньмэн. В тот миг, когда их взгляды пересеклись, призрачный лик на мгновение очистился от скверны, обретя прежние черты.
— Сестрица... — прошептала Жуань Ниньмэн и слабо улыбнулась.
Фу Юнь тихо заставил Чэнь Шиюэ выйти наружу и прикрыл дверь. Они остались ждать на площадке перед чердаком.
— А я-то думал, Чжу Юньсинь пробудилась лишь от нелепого совпадения — когда процессия с гробом старого господина столкнулась со свадебным кортежем, — заговорил Фу Юнь. — Это называется столкновением красной и белой скверны. Когда свадебный красный цвет пересекается с погребальным белым, это дурная примета: так легко разбудить нечисть.
Он задумчиво прищурился:
— Но похоже, я судил слишком поверхностно. Призрак Чжу Юньсинь действительно отозвался на столкновение красного и белого, вот только суть этих цветов лежала вовсе не в свадьбе и похоронах.
— Брат, давай на человеческом языке, — взмолился Чэнь Шиюэ.
— Если по-простому, то «красное и белое» в этом ритуале — это цвета той самой первой брачной ночи, случившейся восемьдесят лет назад.
Заброшенная невеста в алом свадебном наряде сидела в пустом покое, пока к ней не вошла девушка в белом платье и не подняла её фату. С того самого мгновения красный и белый сплелись воедино, озарив недолгий век Чжу Юньсинь.
— Босс! Анди спрашивает, списания на бензин за этот рейс компенсируешь? — крикнул снизу юный водитель, высунувшись из-за угла.
Фу Юнь перегнулся через перила:
— Анди, ты правда задаёшь такие вопросы?
Анди притворилась глухой, и вся честная компания с хохотом разбежалась.
— Это твои... подчинённые? — спросил Чэнь Шиюэ.
— Партнёры. А если точнее — коллеги, — Фу Юнь скользнул по нему взглядом и внезапно сменил тему: — Ты ведь сейчас как раз выпускаешься? Как успехи с поиском работы?
Чэнь Шиюэ поморщился — тема была болезненной:
— Да никак. Резюме разгребаю пачками, а приглашений — ни одного.
Фу Юнь улыбнулся и, вытащив из кармана визитку, протянул её парню:
— Если будет желание — приходи ко мне.
Чэнь Шиюэ недоверчиво принял карточку. На ней строгим каллиграфическим шрифтом выводилась ровная строчка, завершавшаяся размашистым, изящным росчерком:
[Институт исследований аномальных явлений № 410]
[Руководитель: Фу Юнь]
— Там указан мой рабочий номер. Надумаешь — звони, — спокойно и без тени лукавства проговорил Фу Юнь.
Чэнь Шиюэ сжал визитку, всё ещё не веря своим ушам:
— Ты зовёшь меня к себе? Но разве у вас не должны работать люди со специальными способностями? Я же ничего не умею.
Фу Юнь покровительственно похлопал его по плечу:
— Ничего страшного. Ты же выпускник.
Чэнь Шиюэ терялся в догадках.
— Время пришло. Пойдём глянем, — Фу Юнь развернулся и приоткрыл дверь.
Смертоносный облик Чжу Юньсинь куда-то исчез — перед ними снова стояла та молодая, бледная красавица из прошлого. В своём длинном алом платье она замерла в каком-то дюйме от Жуань Ниньмэн.
— Если вы уже обо всём поговорили, просто коснитесь её. Она растает и отправится на перерождение, — ненавязчиво подсказал вставший неподалёку Фу Юнь.
Слёзы туманили взор Жуань Ниньмэн. Не решившись протянуть руку, она лишь жадно вглядывалась в знакомые черты, а затем прошептала:
— Если я прикоснусь... она уйдёт?
— Её единственным удерживающим чувством было желание увидеть тебя. Теперь, когда вы встретились, причин оставаться у неё не осталось, — Фу Юнь достал из шкатулки нефритовый браслет и передал его старой госпоже.
Чжу Юньсинь не могла говорить. Она лишь безмолвно протянула тонкую кисть, позволяя Жуань Ниньмэн надеть на её хрупкое запястье браслет из зелёного нефрита.
— Сестрица, неужто в этой жизни мы больше никогда не увидимся? — сокрушалась старушка, так и не отнимая пальцев.
Чжу Юньсинь безмолвствовала.
Фу Юнь переглянулся с Чэнь Шиюэ. Шла трагическая сцена прощания навсегда, но Чэнь Шиюэ к своему изумлению уловил в глазах спутника оттенки лёгкой досады и беспомощности.
— В этой жизни — действительно нет. Но вы ведь и сами скоро отправитесь вслед за ней, не так ли, госпожа Жуань? — с безграничным терпением произнёс Фу Юнь.
Жуань Ниньмэн вздрогнула и потрясённо уставилась на него:
— Откуда тебе известно?..
— Я видел вашу медицинскую карту. Врачи говорят, дни ваши сочтены. Вы прожили на восемьдесят лет дольше неё, но если посчитать, то в колесо перерождений вы вступите почти одновременно. Вероятность встретиться в следующей жизни — процентов восемьдесят-девяносто.
Слёзы вновь подступили к глазам Жуань Ниньмэн.
Фу Юнь взглянул ей в лицо и мягко улыбнулся:
— Иной раз стоит довериться судьбе. А уж счастливой окажется эта связь или роковой — покажет время.