Из растолкавшей толпу деревенских жителей глубины выскочила щуплая девчушка. Протиснувшись к старухе-шаманке, она торопливо обратилась к Лю Хун:
— Бабушка сказала, что она уже слишком стара. В молодости она слишком много раз спускалась в Подземное царство, и Стражи Чёрный и Белый Учан знают её в лицо. Больше её туда не впустят. Даже не просите — толку не будет.
Лю Хун резко поднялась:
— Что значит «не впустит»? Она не может сойти в Иной мир?
— Дело не в том, может или нет! — девчушка запнулась. — В молодости бабушка была самой сильной шаманкой на десять селений вокруг. Но сейчас, даже если она сойдёт в Преисподнюю, вытащить оттуда никого не сможет. Так что не принуждайте её, госпожа.
Лю Хун с прищуром оглядела девчонку:
— А ты тогда кто такая?
Та помешкала, но всё же ответила:
— Я наследница. Внучка и ученица бабушки.
Лю Хун выпрямилась и снисходительно улыбнулась:
— Маленькая шаманка, стало быть? Значит, ты тоже способна ступить на ту тропу. Может, попробуешь?
* * *
Тем временем Чэнь Шиюэ за шкирку оттащил Лю Анчжэ в глухой угол, так и не выпустив его из железной хватки.
— Да что тебе от меня нужно?! Что Фу Юнь приказал со мной сделать?! Отпусти! — Лю Анчжэ отчаянно барахтался, пока Чэнь Шиюэ без особых церемоний не прижал его спиной к стене. От безысходности тот вдруг заверещал так пронзительно, что закладывало уши: — Пошёл прочь! Я не из этих!..
Чэнь Шиюэ даже опешил:
— Братан, ты вообще о чём подумал?
Лю Анчжэ тяжело, судорожно дышал, не смея вымолвить ни слова.
Чэнь Шиюэ подождал, пока тот немного переведёт дух, после чего бесцеремонно вскинул его подбородок, заставив вжать затылок в холодную кладку.
— Серьёзно? Не из «этих»? — с лёгким сарказмом переспросил он. — Тогда какого чёрта ты устраиваешь этот цирк?
— Мои предпочтения зависят от Фу Юня — мужчина он или женщина, а не от моих абстрактных желаний, — легкомысленно разжал пальцы Чэнь Шиюэ. — А вот ты... Ты действительно решил, что без Лю Хун тебе жизни нет?
Лю Анчжэ долго молчал, наконец горько ухмыльнулся:
— Взрослые люди не живут категориями «без кого-то никак». Всё это — банальный расчёт.
— И с чего ты взял, что с Лю Хун тебе перепадёт больше, чем с Ан Вэньсюэ? — поинтересовался Шиюэ.
— Лю Хун не носит фамилию Ан! В клане Ан мы оба — чужаки с улицы, — твёрдо возразил Лю Анчжэ. — Раньше я не понимал, отчего Фу Цзимин из кожи вон лез, но так и не смог прижиться в их семье. А попал в его шкуру — и осознал. Какой мужчина захочет всю жизнь прозябать в тени жены и под пятой её родственников?!
— М-да, с логикой у тебя беда, — Чэнь Шиюэ развёл руками. — Сменишь одну бабу на другую — и что толку? Ты от этого богаче или влиятельнее не станешь. В чём разница-то?
— Она дала мне надежду, — Лю Анчжэ опустил взгляд и тихо хмыкнул. — Впрочем, проехали. Тебе не понять.
Чэнь Шиюэ оглядел его с ног до головы, сложив руки на груди, и произнёс:
— А как же Сяобао? Сына ты тоже с концами бросаешь?
— Разбогатею — заберу его к себе.
Чэнь Шиюэ только вздохнул:
— Мне кажется, вероятнее то, что старая госпожа Фань и Ан Яньсинь вцепятся друг другу в глотки, чем твой взлёт.
— Ты на что намекаешь?! — вспыхнул от обиды Лю Анчжэ. — Сегодня ты на дне, завтра — на вершине! Ты сам-то сопляк ещё, чтобы обо мне судить!
Чэнь Шиюэ похлопал его по плечу и печально сокрушился:
— Ну ладно. Раз по-хорошему не понимаешь...
— Что?.. А-а-гх!..
Лю Анчжэ не успел даже вскрикнуть: резкий удар в шею отправил его в беспамятство, и он кулем осел прямо к ногам Чэнь Шиюэ.
* * *
На другом конце двора Фу Юнь молча наблюдал за происходящим из-за спин сельчан. Юань Сан со своими людьми быстро разогнал зевак, побожившись, что старуху доставят домой в целости и сохранности.
Снежная деревня давно стала частью туристического маршрута. Как бы здесь ни ценили традиции, местное население мыслило вполне по-современному. Древние шаманские верования угасли ещё в прошлом веке, и в способность проходить сквозь врата Иного мира верили единицы. Толкучка образовалась лишь из любопытства к заезжим чудакам, но, когда спектакль затянулся, народ быстро потерял интерес и разошёлся.
Маленькая шаманка кое-как отбилась от Лю Хун, заставив их отказаться от мысли о странствии в Иной мир и вопрошении, и покатила кресло-каталку с бабушкой к дому. Однако, едва отдёрнув занавеску на входе, девушка от неожиданности отпрянула назад: посреди ветхой горницы стоял высокий статный незнакомец.
— Ты ещё кто такой?! — выкрикнула она, выхватив из угла шаманский стяг.
Фу Юнь неторопливо прошёлся по комнате, оглядывая скудное убранство:
— Какой густой запах лекарств...
Он присел на корточки перед беспомощно обмякшей старухой, разглядывая её измождённое, изборождённое морщинами лицо:
— Твоя бабушка тяжело больна?
Дом дышал древностью и нищетой. В горнице пестрели ритуальные ленты и флаги, а с потолка свешивался огромный череп волка. Пустые глазницы смотрели жутко и зловеще. Впрочем, к убранству давно никто не прикасался: на оскаленных белых костях лежал слой пыли — стоит чуть поднять голову, и она попадёт в глаза.
Из горницы путь вёл в жилую комнату. Возле печи тихо булькотел отвар; въедливая горечь трав заполняла всё пространство, придавая дому гнетущую, тихую атмосферу.
— Прострел, цинанхум, чертополох, сушёная слива... А на краю очага — следы киновари, — Фу Юнь бросил беглый взгляд на мусорное ведро. — Да, болезнь и вправду зашла далеко.
— Ты разбираешься в снадобьях? Чего тебе надо? — девчонка не ослабляла хватку, косясь на ножны, висевшие на стене.
Фу Юнь снял клинок со стены и спокойно протянул ей:
— Держи. Если с оружием в руках тебе спокойнее, можешь не выпускать его.
Маленькая шаманка не ожидала такого жеста. Сжав ножны, она в растерянности застыла:
— А?..
— Твоя бабушка прикована к постели. Если ты согласишься помочь той женщине и призовёшь духа, она заплатит огромные деньги, — ровным тоном произнёс Фу Юнь. — Курс лечения в хорошей городской клинике эффективнее этих трав в десятки раз. Неужели даже не подумаешь об этом?
Девушка взглянула на парализованную старуху, затем на Фу Юня, и её глаза наполнились слезами:
— Дело не в том, хочу я или нет! Бабушка отказывается совершать странствие в Иной мир.
"Между живыми и мёртвыми лежит непроходимая пропасть. Если живой человек раз за разом ступает в Царство теней, мёртвая скверна сожрёт его тело. Он сам превратится в ходячего мертвеца."
— Бабушка отказалась учить меня тайным ритуалам. Она говорила, что время шаманов ушло, а сама она — лишь обломок прошлого.
Фу Юнь вгляделся в лицо старухи: серебряные волосы, неестественно натянутая сухая кожа, бессильно опавшие руки. В поблекших глазах читалось угасание разума.
— Так что я не умею совершать странствие в Иной мир, а вовсе не из гордости отказываюсь от денег, — с горечью вытерла нос девушка. — Да и кому сейчас нужны эти сказки? Учись не учи — толку ноль.
— Ну, тут ты не права, — мягко возразил Фу Юнь. — Во дворе только что стояли дураки, которые искренне во всё это верят.
Девушка тихо всхлипнула и вкатила кресло в спальню. Фу Юнь прошёл следом за ней.
— Сделай всё так, как я скажу. Я гарантирую, что ты получишь деньги, и никто из них потом не станет тебя преследовать.
— Но я правда не умею совершать странствие в Иной мир, — растерялась она.
— Я знаю, — Фу Юнь отстранённо улыбнулся. — Зато умею я. Я тебя научу.
* * *
Чэнь Шиюэ сосредоточился и провёл ладонью над лбом Лю Анчжэ, вглядываясь в его сознание. Затем присел и внимательно изучил его искажённое болью лицо.
«Похоже, ты и впрямь не вхож в дела клана Ан — в голове абсолютно пусто».
Распахнув окно на задней стене, Чэнь Шиюэ легко подхватил бессознательное тело Лю Анчжэ и перебросил его внутрь дома, после чего с невозмутимым видом выскочил из переулка.
Двор уже опустел. Чэнь Шиюэ огляделся, вытащил из кармана зажигалку и выдернул из ближайшего стога охапку сухой соломы.
— Яркое пламя, яви прошлое... — тихо прошептал он формулу обращения.
Прикинув направление, в котором располагался дом старого босса Хоу, Чэнь Шиюэ нацелил на него горящую солому и сощурился.
Гибель семьи Хоу той ночью точно не была несчастным случаем. Судя по его прошлому опыту, они нарушили какое-то табу проклятого дома, отчего здешний некротический дух и вырезал их среди ночи.
Но в чём заключался заветный запрет?
Солома в руке быстро прогорела. В то самое мгновение, когда потухла последняя искра, Чэнь Шиюэ ощутил, как за загривком повеяло ледяным потусторонним хладом, а на плечо тяжело легла морозная, окоченевшая ладонь.
Скосившись в сторону, он увидел на своей одежде пять бледных, огрубевших пальцев. В северных краях холодно, и труп, видимо, был зарыт глубоко в снег — следов разложения на нём не проступало, но кожа казалась мертвенно-белой, а узловатые суставы непрестанно вздрагивали и стучали друг о друга, будто умерший всё ещё не мог согреться.
Чэнь Шиюэ лёгким движением растёр пепел. Сверкающие крупицы искр взмыли в воздух, столкнувшись с клубящейся за спиной тёмной марией. Раздалось шипение, и в месте касания воздуха с призрачной атмосферой мгновенно высыпал иней, хлопьями посыпавшийся на землю.
— Не жги огонь... Не жги огонь...
За спиной раздался шелестящий голос мертвеца. Из его пасти вместе с хрипом вырывалось смрадное дыхание гнили и арктический холод. Пальцы на плече Чэнь Шиюэ резко сжались, впиваясь в плоть!
На мгновение Шиюэ даже забыл о страхе. Он резко развернулся, прямо в лоб вопрошая призрака:
— Почему нельзя жечь огонь?!
— Те, кто умер без вины... разгневаются... разгневаются...
Голос становился всё более глухим и рассеянным. Чэнь Шиюэ шагнул вперёд и едва не столкнулся нос к носу с мертвенно-белым лицом:
— Ты... ты не старый бродяга?!
— Кто умер без вины? И кто такой ты сам?!
Призрак издал пронзительный визг и растаял в воздухе. Чэнь Шиюэ застыл на месте, ошеломлённо переводя дыхание, и лишь секунду спустя почувствовал, как плечо прожгла дикая, невыносимая боль.
— Ссука... — прошипел он, отдёргивая воротник. На коже наливались тёмной синевой пять отчётливых трупных пятен.
* * *
Тем временем Лю Хун с подручными закончила совещание во дворе и направилась к выходу. Не успели они сделать и шага, как дверь распахнулась — на пороге, запыхавшись, стояла малая шаманка.
— А сколько вы дадите в качестве залога? — тяжело дыша, выпалила она.
Лю Хун и её люди удивлённо переглянулись.
— Я нашла в бабушкиной горнице рукопись шамана. Я готова попробовать.
Девушка всё ещё дрожала; было видно, что решение далось ей ценой огромных внутренних усилий.
Лю Хун замешкалась лишь на мгновение, после чего стремительно подошла к ней:
— Если сделаешь всё как надо, я удвою награду. Первую часть переведу прямо сейчас.
Спустя несколько минут вся компания уже переступила порог шаманской избы.