Фэн Юаньцзюй очнулся от глухого, едва различимого плача. Звук постепенно приближался, пока не превратился в непрерывное всхлипывание прямо над самым его ухом.
Он с трудом повернул затекшую шею. Вокруг царил глубокий мрак, и лишь под самым потолком угадывались густые сети паутины, покрытые хлопьями серой пыли.
Помещение походило на трюм или подвал — темное, сырое, пропитанное тяжелым духом тухлой воды. Пол под ногами периодически уходил вниз и поднимался: судовая качка отолкала тело из стороны в сторону.
Он сидел на голой палубе. Одежда превратилась в рванье, брюки насквозь промокли от липкой, соленой морской воды. Попробовав шевельнуть рукой, Фэн Юаньцзюй с досадой обнаружил, что его запястье крепко привязано к веревке, на которую, словно скот, были нанизаны десятки других пленников.
Сделав тяжелый вдох, он дернулся. В этот момент дубовая дверь в нижней части трюма со скрипом приоткрылась, и внутрь ударил узкий луч дневного света.
Только теперь Фэн Юаньцзюй сумел разглядеть, где находится.
В тесной, удушливой конуре ютилось не меньше полусотни человек. Мужчины, женщины, старики и совсем еще дети — исхудавшие, оборванные, истощенные до предела. Было непонятно, сколько дней они уже провели в этой кромешной тьме.
Воздух стоял такой выедающий глаза, что дышать удавалось через раз.
«Рабский трюм», — молниеносно сообразил Фэн Юаньцзюй. Во времена, когда пароход «Адамс» выходил в море, на суше вовсю бушевали войны и смута, а уж на бескрайних морских просторах царил полный беспредел. Едва ли тогда вообще существовали понятие морских границ и закон.
Торговля людьми?
Эта мысль тяжелым молотом прожгла сознание. Фэн Юаньцзюй с детства привык к достатку и почету и с подобной дикостью сталкивался впервые. Однако он заставил себя зажмуриться, подавил подступающий к горлу тошнотворный ком и сосредоточился: главное сейчас — собрать информацию.
В дверях показался рослый бородач с тяжелым кожаным кнутом в кулаке. Едва шагнув через порог, он с размаху пнул ближайшего пленника — тот с глухим стоном повалился на палубу.
— Заткнись! — с плеча ударил кнут.
Лежавшая у входа девушка забилась в диком, испуганном визге. Плеть со свистом рассекла ветхую ткань, и на бледной спине мгновенно вспухла кровавая полоса.
— Сяо Вань! Сяо Вань! — закричала другая пленница и, бросившись вперед, закрыла собою раненую.
К тяжелой вологлой вони трюма примешался острый, металлический запах свежей крови.
Едкий свист ремня снова прорезал полумрак.
— Тише сидите, твари!
Дверь со скрежетом захлопнулась, погрузив трюм во тьму. Сяо Вань едва дышала. Запертые в неволе люди не проявили ни сочувствия, ни страха — они давно оцепенели и погрузились в глубокую апатию.
Фэн Юаньцзюй аккуратно высвободил затекшую ногу и спустя минуту потянулся к обнявшимся девушкам.
— Все кончено, они ушли, — тихо проговорил он.
Девушка, баюкавшая раненую подругу, застыла и лишь спустя несколько секунд неровно кивнула.
В трюме становилось все душнее.
— Как тебя зовут? — спросил Фэн Юаньцзюй.
— Юэ Гэ, — раздался едва слышный, глухой голос, растаявший в скрипе корабельных шпангоутов.
* * *
Фэн Юаньцзюй провел в плену целые сутки. Лишь к исходу следующего дня он окончательно понял: дело плохо.
Из-за удушающей жары и отсутствия свежего воздуха трупный яд распространялся мгновенно. Тяжелый, сладковато-гнилостный запах мертвечины быстро заполнил душный трюм. Узники невольно отворачивались, зажимая носы обрывками ткани.
Фэн Юаньцзюй посмотрел в угол, где сидела Юэ Гэ, и насупился.
Девушка с самого сокрушительного момента вчерашней порки так и не изменила позы. Она неподвижно сидела, обнимая Сяо Вань и уткнувшись подбородком в ее плечо, будто не замечая ни зловония, ни глухого ропота вокруг.
Вскоре запах разлагающегося тела просочился наружу. С наступлением сумерек тяжелая дверь вновь распахнулась, и двое надсмотрщиков бесцеремонно вытащили Сяо Вань за ноги. Юэ Гэ вцепилась в подругу мертвой хваткой, поэтому ее вытащили следом, волоча по грязному полу.
Старший из надсмотрщиков приказал скинуть труп Сяо Вань за борт, после чего нагнулся и бесцеремонно поддел пальцами подбородок Юэ Гэ, заставляя ее поднять лицо.
— А эта ничего. Отведите в душевую, отмойте хорошенько и к вечеру доставьте в пассажирскую каюту.
Юэ Гэ безропотно подняла взор, затем снова заторможенно опустила его. На ее бледном лице застыла абсолютная, ледяная покорность.
* * *
На верхней палубе Фу Юнь лениво опирался на деревянные поручни. В лицо дул свежий морской бриз, за спиной с веселым смехом пробегали праздные пассажиры, хлопья белой пены взрывались под носом корабля, а белесые паруса с гулом хлопали на ветру. Бескрайние синие волны уходили за самый горизонт.
— Слушай, мы уже двое суток балдеем на этой посудине, а не нашли ни единой зацепки! — за спиной раздался раздраженный голос Лань Сюань. — Ни Чэнь Шиюэ, ни Фэн Юаньцзюй до сих пор не проявились. Ты вообще не переживаешь?
— А чего мне переживать? — Фу Юнь неторопливо повернулся. — Два взрослых мужика, неужели потеряются? К тому же боевая группа всегда мнила о себе слишком много. Пусть проявляют самостоятельность.
Он слегка прищурился от усталости и небрежно махнул рукой:
— Иди погуляй.
Лань Сюань глубоко вздохнула, подавив желание высказать ему пару ласковых, и направилась к банкетному залу.
— Эй, погоди, — окликнул ее Фу Юнь.
— Что еще?
— На корабле ничего не ешь и ни к чему не прикасайся, — предупредил он.
Лань Сюань посмотрела сквозь стеклянные двери зала на роскошно накрытые столы: сочные стейки, изысканные десерты, от которых шел восхитительный аромат.
— Это еще почему?
— Это еда мертвецов. Тебе самой-то не противно? — равнодушно отозвался Фу Юнь.
Лань Сюань обомлела:
* * *
Она постояла несколько секунд в раздумье, а потом, точно вспомнив о чем-то важном, вернулась к Фу Юню:
— Слушай, дай мне свои очки погонять.
Фу Юнь, доставая очки Инь-Ян из кармана, удивленно спросил:
— Зачем они тебе?
Лань Сюань забрала футляр:
— Меня кое-какой вопрос мучает. Если очки Инь-Ян в мире Янь могут видеть вещи Иного мира, то сейчас, находясь в Ином мире, мы можем увидеть через них, как эти вещи выглядят в мире Янь?
Она надела очки на переносицу и тут же судорожно втянула воздух:
— Мать твоя...
Фу Юнь сдвинул брови:
— Девушка, следи за языком.
— Да ты сам глянь! — Лань Сюань сорвала очки и с перепуганным лицом протянула их Фу Юню. — Это ж кошмар какой-то...
Фу Юнь нацепил очки и в ту же секунду понял причину ее ужаса.
Пышный лайнер, на палубе которого ярко светило солнце, а в чистой синеве моря весело снували пассажиры, мгновенно преобразился.
Бегавшие у борта ребятишки превратились в раздутые, обезображенные утопленники, молча дрейфующие в темной воде. У снующих между столиками официантов отсутствовали головы — они несли их перед собой на серебряных подносах, пока из разрубленных шей на палубу хлестала густая, черная кровь.
Ни солнца, ни лазурного моря больше не было. Пароход находился глубоко на дне океана. Вокруг стояла непроглядная, леденящая тьма, и мертвая вода со всех сторон сжимала корпус корабля, утягивая его все глубже в бездну.
Фу Юнь снял очки. Они с Лань Сюань переглянулись.
Лань Сюань с видом «ну я же говорила» тихо произнесла:
— Видел? Вот мне и стало интересно, какой из этих миров реален.
— Разумеется, тот, что в очках. Ты ведь сама поняла: они демонстрируют противоположную реальность. Раз мы в Ином мире, очки показывают истинное положение вещей в мире живых.
— Выходит, все это... — Лань Сюань неопределенно повела рукой, — на самом деле не существует? А настоящие они — те раздутые трупы в воде?
— Именно. Они лишь когда-то существовали здесь. Все, что нас окружает — лишь застывший фантом. — Фу Юнь вложил очки ей в ладонь. — Забирай, балуйся.
Лань Сюань завертела очки в руках, снова водрузила их на нос и присмотрелась.
— Погоди-ка. Кажется, у меня две новости.
— Излагай.
— Во-первых, я, кажется, засекла Чэнь Шиюэ, — сказала Лань Сюань, глядя прямо перед собой. — Знаешь, почему его так легко узнать?
— Потому что кроме нас двоих он единственный живой человек в этой акватории. Разумеется, он фонит, как прожектор. Где он?
— Прямо по курсу. Пройдешь через каюты и главный зал — на девять часов, — без колебаний ответила Лань Сюань.
— Понял. Жди здесь, — бросил Фу Юнь.
Он развернулся и решительным шагом направился к банкетному залу, игнорируя бесплотные тени и леденящую скверну, разлитую в воздухе.
Лань Сюань сняла очки и прикрыла глаза, намереваясь потерпеть переносицу, как вдруг над ее ухом раздался мягкий женский голос:
— Девочка, не хочешь рыбки?
Лань Сюань растерянно подняла взгляд.
Перед ней стояла миловидная девушка в скромном, опрятном платье. В руках она держала блюдо с обжаренными кусочками рыбы и приветливо улыбалась:
— Только из кухни, пышут жаром! Попробуй кусочек.
Лань Сюань посмотрела на румяную, аппетитную корочку, невольно взяла один ломтик и нерешительно произнесла:
— Спасибо, сестренка...
Девушка не торопилась уходить, продолжая с улыбкой наблюдать за ней:
— Что же ты не ешь?
Лань Сюань опустила голову и, невзначай нацепив очки обратно, снова взглянула на угощение. В то же мгновение ее чуть не вывернуло наизнанку.
По испорченному мясу копошились белые мелкие черви, из глубин волокон сочилась зловонная жижа, а вдоль посиневших костей вились алые кровоподтеки.
Пальцы Лань Сюань разжались, и протухший кусок шмякнулся прямо на палубу.
Лишь спустя пару секунд она осознала, что сделала, но было поздно. Трупное лицо незнакомки мгновенно опухло, кожа пошла мертвенными пятнами, и призрак с леденящей ненавистью надвинулся на нее:
— Почему ты выбросила мою рыбу?!
* * *
— Бве-е-е... — Чэнь Шиюэ перегнулся через поручень, и его мучительно вывернуло.
Спустя минуту он полуживой сполз на деревянный настил и удрученно обнял себя за живот:
— О господи...
Кто-то молча протянул ему бутылку воды. Чэнь Шиюэ на автомате взял ее:
— Спасибо...
Затем резко вскинул голову и обомлел:
— Фу Юнь?!
Фу Юнь изогнул бровь:
— Морская болезнь?
Чэнь Шиюэ туманно кивнул:
— Есть немного...
— Ну и хлипкие же у вас парни в боевой группе. Пробыл здесь всего ничего, а уже в сопли, — Фу Юнь с холодным пренебрежением окинул его взглядом и ядовито усмехнулся. — Твой командир Фэн не учил тебя держать удар?
Сделав пару глотков, Чэнь Шиюэ поднялся на ноги. Он был намного выше Фу Юня, и с этим движением от него мгновенно исходила давящая властность.
Чтобы смотреть на Фу Юня, ему приходилось слегка опускать взор, в котором полыхнули едва заметные смешинки. Фу Юню не понравилась эта негласная доминация, и он отступил на два шага назад.
— Если очухался, за дело. Не будь таким же бесполезным, как твой начальник.
Чэнь Шиюэ мягко перебил его:
— Фу Юнь, не мог бы ты не вспоминать о нем при мне?
Он чуть улыбнулся:
— Когда ты говоришь о других мужчинах, мне становится не по себе.
Фу Юнь:
* * *
— Псих, — лаконично резюмировал он.
* * *
— Эй, девочка, ты совсем совесть потеряла?! Она от чистого сердца угостила тебя рыбой, а ты ее на пол швырнула?! Подумаешь, из богатеев она! Кто дал тебе право так относиться к простым людям?!
Лань Сюань стояла ни жива ни мертва, выслушивая отповедь от молодого человека, который решительно вступился за обиженную девушку.
— Все люди равны! Если ты не считаешь тех, кто ниже тебя по положению, за людей, кара тебя настигнет! — продолжал кипятиться юноша.
Лань Сюань долго пыталась вникнуть в его пламенную речь, пока наконец из нее не вырвалось растерянное:
— А... это вы мне?
«Боже правый! Да если бы в твоем куске кишели черви, ты б его сам в жизнь в рот не взял!» — мысленно вопила Лань Сюань.
— Юэ Гэ, не расстраивайся. Вечером научишь меня так же вкусно жарить рыбу, ладно? — парень ласково обнял девушку за плечи, принявшись утешать ее.
— Что тут у вас происходит, Лань Сюань? Стоило мне отойти на пару минут, — Фу Юнь недовольно вышел из-за спины парочки.
Хоть он и ворчал, но сразу заслонил собой девушку от призраков:
— Господа, в чем дело?
Юэ Гэ опустила голову, протягивая блюдо:
— Господин, отведайте рыбы.
Фу Юнь мазнул взглядом по угощению:
— Благодарю, не хочу.
Парень снова вспыхнул:
— Ах ты...
— У него слабое здоровье, куча аллергий, — Чэнь Шиюэ плавно выплыл вперед, закрывая Фу Юня от враждебного взгляда. — Оставьте себе, барышня. Мы пасуем.
Молодой человек сам цапнул кусок рыбы и принялся аппетитно жевать. Масло сочилось по его губам, выглядело мясо сытно и сочно.
Если бы только Лань Сюань не смотрела на него через очки Инь-Ян.
В альтернативной реальности прямо во время жевания из уголков рта парня вываливались мелкие белые опарыши, смешанные с черной тухлой слизью. От этого зрелища едва не выворачивало наизнанку.
Лань Сюань в ужасе зажмурилась, чувствуя, как душевное равновесие рушится на корню.
— Вы дерзнули обидеть господина Е Цяо! Вам конец, ха-ха-ха! — двое молодых призраков неподалеку разразились злорадным хохотом. — Бестолочи, вы хоть понимаете, кому перешли дорогу?
Фу Юнь слегка склонил голову, изобразив искреннее любопытство:
— Ой-ой, и кто же этот страшный человек?
— Не знаете господина Е Цяо?! Тот барчук, что увел Юэ Гэ — это Е Цяо! Он один из главных инвесторов этого рейса, из столицы, семья у него — деньги и власть без края! А Юэ Гэ — его пассия на этом корабле. Нажить такого врага — значит подписать себе приговор! В столице вам больше жизни не будет!
Фу Юнь задумался, а затем тихо спросил у Лань Сюань:
— Почему золотая молодежь той эпохи выглядит такой недоразвитой?
Лань Сюань перевела взгляд с Чэнь Шиюэ на Фу Юня и в замешательстве произнесла:
— Вы двое что, до сих пор не помирились? Брат Чэнь, с тех пор как ты ушел из агентства, босс со мной стал разговаривать в разы чаще.
Фу Юнь:
—... Ты можешь выражаться нормально?
— Могу-могу...
Фу Юнь закатил глаза и, игнорируя Чэнь Шиюэ, с раздражением отвернулся.
Чэнь Шиюэ лишь тихо усмехнулся. Лань Сюань попала в самое яблочко.
Фу Юнь всегда любил делиться соображениями во время расследований. Раньше его постоянным слушателем был Чэнь Шиюэ, но теперь, когда Фу Юнь затаил на него обиду из-за боевой группы, ему не оставалось ничего другого, кроме как выливать все на Лань Сюань.
Он сочувственно похлопал девушку по плечу:
— Достается тебе.
Лань Сюань тяжко вздохнула:
— Ха-ха, да уж, жизнь — бляха муха.
— Кстати, — Фу Юнь, точно вспомнив о чем-то, скрестил руки на груди. — Ты говорила про два открытия. Какое второе?
— А, точно. Когда ты надевал очки, то видел снующих вокруг официантов? — добавила Лань Сюань. — Тех, что разносят подносы. У них нет голов. Их головы лежат прямо на подносах.
Фу Юнь кивнул:
— Видел.
Чэнь Шиюэ без лишних слов забрал очки из рук Лань Сюань, водрузил их на нос и огляделся. Действительно, среди толпы сновали обезглавленные официанты.
Фу Юнь заметил его жест, но сделал вид, что ему все равно:
— Продолжай.
— Головы им явно отрубили. Не могла же обычная авиа- или катастрофа на море так аккуратно обезглавить десяток слуг. Значит, еще до кораблекрушения произошло нечто кровавое, — подытожила Лань Сюань. — Что думаете?
Чэнь Шиюэ проследил взглядом за официантом, разносившим французские блюда. В одной руке тот держал сочный стейк, а в другой — собственную отрубленную голову. Кровь каплями стекала по рукаву, а из разрубленной шеи торчали белые обрубки костей.
И таких официантов в зале было множество. Когда им не хватало рук, чтобы сервировать стол, они временно ставили свои отрубленные головы прямо на скатерть рядом с гостями. Головы вытаращивали стеклянные глаза, а из артерий хлестала алая кровь, заливая белоснежную ткань.
При этом чинно восседавшие за столами аристократы ничуть не смущались: они с улыбками вели беседы и изящно орудовали ножами и вилками.
Даже для Иного мира эта картина выглядела слишком дико.
Чэнь Шиюэ засмотрелся, но вдруг перед глазами потемнело — Фу Юнь бесцеремонно сорвал с него очки:
— Извините, инвентарь нашего агентства чужим не выдается.
Лань Сюань закатила глаза, мысленно проклиная капризных начальников.
— Я понял твою мысль, — Чэнь Шиюэ сделал вид, что не заметил колкости. — С высокой вероятностью перед гибелью судна здесь произошла кровавая резня. И сложно сказать, не она ли стала причиной катастрофы.
— В те времена дальние плавания всегда таили смертельную опасность, — продолжить Чэнь Шиюэ. — Законы в открытом море не действовали, границы были размыты. Лучшего места для грабежа и убийств просто не найти.
Лань Сюань согласно кивнула и перевела взгляд на Фу Юня.
Однако тот демонстративно отвернул голову, делая вид, что слова Чэнь Шиюэ — пустой звук.
Лань Сюань:
«Господи милостивый! Ты сейчас так демонстративно отворачиваешься, чтобы продемонстрировать свой идеальный угол челюсти?!»
Чэнь Шиюэ аккуратно перехватил его за запястье и тихо позвал:
— Босс...
Фу Юнь вздрогнул и попытался вырвать руку, но по силе он значительно уступал Чэнь Шиюэ. Крепкие пальцы зафиксировали его кисть и мягко, но уверенно притянули к себе.
— По правилам странствий в Ином мире, мы должны полностью пройти весь путь прошлого, чтобы вернуться. Если на корабле произошел бунт, нам придется пережить его вместе со всеми. Мне немного страшно... Можно я вечером приду к тебе в каюту?
Фу Юнь аж задохнулся от возмущения. Он посмотрел на свою плененную руку и переспросил:
— Тебе страшно?! Что-то я не замечаю! Отпусти!
Чэнь Шиюэ послушно разжал пальцы. С тех пор как Фу Юнь навестил его в штабе боевой группы, он вел себя именно так: на словах — шелковый и покорный, словно брошенная женушка, зато на деле — сплошная наглость. То за запястье прихватит, то за талию обнимет, а за секунду до того, как Фу Юнь окончательно вспылит, аккуратно отступает, снова притворяясь обходительным джентльменом.
Фу Юнь прикрыл глаза, чувствуя, что запасы его терпения на исходе.
— Братик, братик! Я хочу увидеть русалочку! В сказках говорят, что на самом дне живут русалки! Почему мы так долго плывем и до сих пор ни одной не встретили?! — с палубы донесся звонкий детский голос.
Троица обернулась.
Из каюты вышел Е Цяо. Он держал за руку маленькую девочку, а следом шли несколько знатно одетых дам.
— Глупышка, это все выдумки из книжек, — улыбнулась одна из женщин. — Пусть братик покажет тебе море. Только держись за поручни и не подходи близко к краю.
Проходя мимо Фу Юня и остальных, Е Цяо на секунду помедлил, а затем тихо спросил:
— Вы не видели Юэ Гэ?
Фу Юнь растерялся:
— Она же только что ушла вместе с вами, после того как вы поели рыбы?
— Только что? Какое еще «только что»? — Е Цяо нахмурился. — Я не ел рыбу. Я не видел Юэ Гэ больше недели. Вы знаете, где она?
Чэнь Шиюэ посчитал, что у парня явно не все в порядке с головой. Он сделал шаг вперед:
— Но вы только что были вместе. Вы еще разозлились на нас за то, что мы отказались от ее угощения. Не помните?
Брови Е Цяо сдвинулись к переносице, во взгляде вспыхнуло раздражение:
— Вы надо мной издеваетесь? Я же сказал: это было неделю назад. И вас двоих я тоже в последний раз видел неделю назад! Не хотите говорить — не надо, я сам ее найду.
С этими словами он сжал ручонку сестры и пошагал дальше, оставив Фу Юня и остальных в полном недоумении.
Фу Юнь развернулся и неопределенно развел руками:
— Это еще что за бред?
Лань Сюань, которой очень понравились очки Инь-Ян, снова водрузила их на нос. Особо не задумываясь над странностями богатеев, она принялась вглядываться сквозь деревянную обшивку судна внутрь трюма.
Спустя мгновение она застыла:
— Э-э... босс.
— Что?
— Если в мире Инь, где все соткано из черного мрак, неожиданно проявляется ярко-красный человеческий силуэт... это что значит?
Фу Юнь ответил не раздумывая:
— Это значит, там живой человек.
Лань Сюань сняла очки:
— Кажется, я знаю, где Фэн Юаньцзюй.