Чэнь Шиюэ подошёл к повалившемуся комоду, намереваясь вернуть его на место.
Упав, мебель с грохотом распахнула дверцы, и всё её содержимое высыпалось на пол неразборчивой кучей.
Пока Чэнь Шиюэ поднимал и выравнивал массивный комод, Фу Юнь опустился на корточки, помогая собирать разлетевшийся хлам.
— Поосторожнее, — предупредил Фу Юнь, подбирая старый фотоальбом и аккуратно поглаживая истёртый узор на корешке. — Бумага от времени стала совсем хрупкой. Чуть нажмёшь — разлетится в пыль.
— Эй, Фу Юнь, смотри! — вдруг окликнул его Чэнь Шиюэ. — Тут надписи.
Фу Юнь взял из его рук стопку пожелтевших почтовых листов. Чернила выцвели от давности, разглядеть текст было почти невозможно, однако в оставшихся росчерках отчётливо угадывалась женская рука.
Он бегло перелистал несколько страниц, и выражение его лица изменилось.
— Странно. Бумаги лежали в комнате старого господина. Для кого предназначены эти письма? Такая пачка...
Фу Юнь вскинул на него взгляд:
— Писал не старейшина.
— А кто?
— Очевидно же, почерк женский, — Фу Юнь ткнул пальцем в бумагу. — Буквы аккуратные, ровные, штрих утончённый. Хоть слов и не разобрать, но старый господин Чэнь к этому тексту явно не прикладывал руки.
Чэнь Шиюэ неопределённо кивнул:
— Вот как...
Он разложил листы на кровати, бережно расправляя каждый. Бумага шуршала тонко и сухо, готовая от малейшего неосторожного движения рассыпаться прямо в пальцах.
Всего набралось чуть больше двадцати листов. Добравшись примерно до десятого, Чэнь Шиюэ споткнулся взглядом:
— Слушай, а ведь их писали разные люди.
Фу Юнь приподнял бровь:
— Серьёзно?
— Сам глянь, — Чэнь Шиюэ вытащил первый и одиннадцатый листы, положив их рядом. — Разница видна невооружённым глазом. Но если присмотреться к содержанию... текст-то один и тот же!
Фу Юнь всматривался несколько мгновений, а затем усмехнулся:
— Надо же, какая внимательность.
Они упорядочили пачку: совместили первый лист с одиннадцатым, второй с двенадцатым, третий с тринадцатым...
Вскоре вся кровать оказалась занята ровными рядами рукописных страниц.
— Копирование, — подытожил Фу Юнь.
Первые десять листов вывела одна рука, а оставшиеся десять — совсем другая.
Когда листы лежали в общей куче, разница терялась, но стоило разложить их по парам — и все сомнения отпали. Кто-то упорно переписывал чужой текст, пытаясь повторить каждую строчку.
Правда, каллиграф из переписчика вышел никудышный.
Фу Юнь разглядывал вторую половину с нескрываемым скепсисом:
— Почерк — чисто кура лапой.
— Точно первоклассник только учится выводить буквы, — согласился Чэнь Шиюэ. — Нажим тяжёлый, штрихи корявые и жирные.
Он вдруг поджал плечи и потянул за полы куртки:
— Почему в комнате опять так похолодало?
Фу Юнь на миг замер:
— Похолодало?
Вспыхнувшая догадка заставила его достать из кармана очки Инь-Ян и водрузить их на нос.
Стоило ему поднять взор, как прямо у края кровати обнаружилась красноплащница. Дух женщины в алом одеянии молча восседал напротив и наблюдал за их манипуляциями с письмами.
Фу Юнь даже не вздрогнул. Привычно улыбнувшись, он пододвинул бумаги ближе к ней:
— Раз уж это твои вещи, не поможешь разобрать, что тут написано?
Чэнь Шиюэ отшатнулся с такой прытью, что мгновенно оказался за спиной Фу Юня, отскочив от призрака на добрый десяток шагов.
Дух оставался неподвижен.
— Не помнишь? — тихо спросил Фу Юнь.
Призрак медленно качнул головой: нет.
Фу Юнь вытащил телефон, открыл поисковик и переключил клавиатуру на рукописный ввод:
— Тогда сделаем так, — он протянул к ней ладонь. — Я отдаю тебе контроль. Сконцентрируйся, войди в моё тело и напиши на экране всё, что хочешь сказать.
Договорив, Фу Юнь расслабился. Тело его мгновенно обмякло, словно лишившись скелета, и он пошатнулся, заваливаясь навзничь.
Чэнь Шиюэ вовремя подоспел и подхватил его со спины.
Спустя пару секунд пальцы Фу Юня подрагивали. Он медленно потянулся к экрану и неловко вывел первые кривые черты.
Призрак понятия не имел, как пользоваться сенсорным вводом, поэтому раз за разом ошибался. Превозмогая липкий страх, Чэнь Шиюэ стирал неудачные иероглифы и помогал духу начинать заново.
На экране вырисовались слова:
«Искренне...»
«Сбереги...»
«Искренне сбереги пылающее сердце: пролейся кровь — она обернётся бурлящей волной.»
Поисковая система мгновенно выдала продолжение цитаты.
В этот момент духовные силы призрака иссякли. Фу Юнь вздрогнул, взгляд его на миг затуманился и тут же обрёл ясность.
— Это же стихи Цю Цзинь, — Чэнь Шиюэ показал ему экран. — «Искренне сбереги пылающее сердце...»
После одержимости Фу Юнь чувствовал глухую боль во всём теле. Пальцы онемели и налились свинцом. Едва подняв тяжелеющие веки, он устало проговорил:
— Переводи.
— Ну... смысл в том, что человек готов отдать жизнь ради высокой цели, пролить кровь за свои идеалы и ни о чём не жалеть.
Фу Юнь сжал в кулаке листы бумаги и долго молчал.
— Присмотри за сестрой Ван, — наконец произнёс он, поднимаясь с места. Поправив очки на переносице, сквозь которые проглядывала затаённая краснота уставших глаз, Фу Юнь добавил: — Как очухается, отправь её домой на такси.
— А ты куда? — спохватился Чэнь Шиюэ.
— Надо звонить учительнице математики моего брата, — отмахнулся Фу Юнь. — Исполню, так сказать, свой долг номинального старшего братца. Жди здесь.
— Горе-родителя? — удивлённо переспросил Чэнь Шиюэ. — Он тебе разве не родной брат?
Фу Юнь похлопал его по плечу, ничего не ответив, и вышел из комнаты с телефоном в руке.
Чэнь Шиюэ какое-то время метался по комнате. Сестра Ван, со всем своим истощением, снова уткнулась лицом в стол и крепко заснула.
А за окном доносился голос Фу Юня:
— Алло, учительница Фэн! Здравствуйте, здравствуйте... А, хотите узнать про Сяобао? Да у парня с детства с математикой беда, выше восьмидесяти баллов отродясь не получал...
Чэнь Шиюэ хмыкнул: надо же, и впрямь у него есть брат с проблемной математикой.
Между тем Фу Юнь, неторопливо изливая в трубку родительские прискорбия, уже миновал окраину деревни и вышел на тропу среди рисовых чеков.
Очков он так и не снял. Алая тень Жуань Ниньмэн летела впереди, увлекая его всё глубже в глушь.
— Хорошо, вернусь из командировки — сразу заеду в школу. Спасибо вам за заботу, учительница Фэн.
Повесив трубку, Фу Юнь убрал телефон в карман и спокойно пошёл за духом:
— Ну и куда ты меня ведёшь?
Женщина в красном не могла отвечать. Её алый силуэт скользил над травой, а распухшее от воды лицо давным-давно утратило прижизненные черты.
Фу Юнь терпеливо шагал следом. Тропа петляла среди полей, миновала тёмный подлесок и наконец привела их в густые бамбуковые заросли.
Вокруг плотной стеной стояли бамбуковые стволы. Раздвигая стебли, Фу Юнь пробивался сквозь сухой шуршащий заслон.
В самой сердцевине рощи стоял одинокий надгробный камень. За ним возвышался могильный холм, наглухо стянутый тремя массивными железными цепями — словно кто-то изо всех сил пытался удержать то, что покоилось внутри. Место дышало мертвечиной и лютым холодом.
«Могила жены моей, Жуань Ниньмэн» — гласила надпись на плите.
Фу Юнь медленно обошёл холм и в замешательстве спросил:
— Вы разве успели пожениться до твоей смерти?
Призрак замер над собственной могилой, храня угрюмое молчание.
— Вот и я помню, что нет, — кивнул Фу Юнь. — С какого перепугу старый господин вывел на камне «жена»?
Женщина в красном резко вскинула голову. В следующее мгновение её лицо оказалось вплотную к Фу Юню; пустые, налитые тьмой глазницы уставились на него в упор.
— Ты чего? — Фу Юнь даже не качнулся, лишь чуть отстранился.
Видя, что живой человек не испугался, призрак в отчаянии закружил вокруг цепей и с тихим шуршанием истаял в воздухе.
Фу Юнь остался один. Сырое, угрюмое место, куда восемьдесят лет не проникал солнечный свет. Даже от жухлой травы под ногами несло тленом.
Он медленно обошёл могилу, касаясь ладонью каждого бамбукового стебля.
Лицо его оставалось спокойным. Лишь спустя минуту он опустил руку и тихо вздохнул:
— Вот оно как...
Тем временем Чэнь Шиюэ продолжал разбирать старые вещи старейшины Чэня. В основном попадался мусор, но среди жёлтых бумаг выплыли две старые фотографии родителей старого господина — пожилые супруги смотрели с карточек кротко и благостно.
... Если бы только Чэнь Шиюэ не знал, какими оскаленными тварями они стали после смерти.
Вдруг его взгляд зацепился за клочок бумаги. На нём от руки было выведено английское слово.
«Science.»
Чэнь Шиюэ невольно прочитал вслух:
— Наука...
Старый господин учился за границей, английский для него не был чуждым, но Фу Юнь утверждал, что этот почерк принадлежал не ему.
Чэнь Шиюэ перевернул бумажку и в самом углу увидел две подписи:
«Чжу Юньсинь» и «Жуань Ниньмэн».
Написанные в ряд, тем же неловким, корявым почерком, но с такой глубокой вдавленностью пера, что спустя восемьдесят лет напор чувствовался почти физически.
Задумавшись, Чэнь Шиюэ не заметил, как за его спиной бесшумно поднялась сестра Ван.
В следующую секунду стальная хватка впилась ему в горло, мгновенно перекрыв воздух!
А в бамбуковой роще Фу Юнь выхватил клинок и с размаху обрушил его на могильный холм!
Ржавые цепи звякнули и рассыпались трухой. Рыхлая земля не выдержала удара — холм осел и пополз вниз.
Тяжёлые пласты грунта рухнули, оголяя содержимое.
Переведя дыхание, Фу Юнь убрал клинок и опустился на колени у разрытой ямы. Раскидав руками землю, он обнажил изъеденный временем скелет.
— Ты сама привела меня к своему упокоению, так что я просто обязан выяснить правду. Досмотрю и закопаю обратно, не серчай.
Он погрузил пальцы в сырую землю, ощупывая белесые кости сверху донизу.
— Сколько раз повторять: выбирая мужчину, не на лицо смотри, а на кошелёк. Он тебе даже на гроб не потратился. Что ты в нём вообще нашла?
Вдруг его пальцы замерли.
Он наткнулся на кости стопы. Но эта стопа категорически не могла принадлежать той, о ком они думали.
Это была уродливо деформированная женская стопа: плюсневые кости сломаны и загнуты внутрь, пальцы спрессованы и поджаты к самой подошве.
За долгие десятилетия под землёй они рассыпались в хрупкую труху.
Фу Юнь осторожно смахнул вековую пыль. Холодная судорога охватила его сердце.
Перед ним покоились останки женщины с забинтованными ногами.
А значит... девушка, зверски убитая восемьдесят лет назад, тот самый свирепый призрак, наводивший страх на три поколения клана Чэнь...
Была вовсе не Жуань Ниньмэн.