В голове у Фу Юня словно разорвалась петарда — в ушах тонко зазвенело. Чэнь Шиюэ тем временем неспешно опустил фонарь, всем телом заслоняя его от ночной мглы. Стойка его оставалась твёрдой и нерушимой.
Подождав ещё немного, Шиюэ окончательно спрятал фонарь, обернулся и с нескрываемым восторгом выпалил:
— Я что, его прогнал?!
Фу Юнь судорожно втянул морозный воздух и, не сдержавшись, отвесил ему звонкий подзатыльник:
— Я тебе что только что говорил?!
— Не оборачиваться... — Чэнь Шиюэ жалобно ойкнул и потёр ушибленный лоб.
— И что, сильно ты меня послушал? — ледяным тоном процедил Фу Юнь.
Шиюэ сунул фонарь обратно в карман, виновато понизив голос:
— Да я просто не подумал...
— Мертвецы бродят в глухой ночи, а живой смеет оглядываться! Ты хоть представляешь, насколько это верная смерть?! Я же ясно сказал: ни звука, ни шагу назад, не оборачиваться!
— Ну обошлось же, — попытался замять бурю Чэнь Шиюэ.
У Фу Юня от злости скулы свело. Он с силой ударил кулаком в раскрытую ладонь:
— Когда бы не обошлось — поздно было бы локти кусать! Живых и мёртвых разделяет река, берегам которой не сойтись вовек. Переступит мертвец — развеется прахом, переступит живой — сгниёт заживо! Ты кем себя возомнил, великим даосом? На такую свирепую нечисть в лоб полезть вздумал?!
— Но ведь он сам на нас сунулся, разве он не боялся развеяться прахом? — возразил Шиюэ.
— У них разум обидой залит, им плевать на последствия! Они готовы навеки лишиться перерождения ради одной предсмертной занозы в душе! А ты? Тебе тоже на всё плевать?! — Фу Юнь выхватил из кармана леденец, сорвал обёртку и грубо впечатал карамельку ему в рот: — Жуй и молчи!
С набитыми щеками Чэнь Шиюэ благоразумно прикусил язык.
— Фонарь сюда, — с раздражением протянул руку Фу Юнь.
Шиюэ покорно извлёк фонарь и передал ему.
В глухой тишине ночи кончики пальцев Фу Юня вдруг едва заметно вспыхнули крошечной искрой. Он коснулся натянутого шелка, и в то же мгновение мягкий огонёк расплылся по ткани, залив фонарь тёплым янтарно-оранжевым светом, мерцающим в темноте.
Шиюэ расплылся в польщённой улыбке:
— Это мне? Ты его укрепил? Поднял силу против нечисти?
Злость Фу Юня ещё не улеглась:
— Собаке на ошейник. Где Чэнь Лан?
Переглянувшись, они со всех ног рванули туда, где скрылся парень.
Чэнь Лан лежал на раскисшей от грязи земле у самого въезда в деревню. Глаза закрыты, лицо бледнее мела — ни единого признака теплящейся жизни в теле, руки и ноги безвольно раскинуты, словно тряпичные.
— Что с ним? — Шиюэ присел и легко закинул брата на плечо.
— Откликнулся на зов призрака. Пленение души, — холодно бросил Фу Юнь. — Мой недосмотр, не успел перехватить. Но тебя я предупреждал, а ты всё равно оглянулся. Чем это аукнется лично тебе — ума не приложу. Сам за себя теперь молись.
Шиюэ поудобнее перехватил Чэнь Лана и повёл плечами, словно красуясь:
— Да ладно тебе, гляди — цел и невредим.
Фу Юнь промолчал, но меж его бровей залегла глубокая складка. Он с предельным напряжением вглядывался в пространство у въезда в деревню. Ветер свистел в ушах, загоняя сырой могильный холод под самую кожу.
— Выходит, вся эта строительная бригада... они все призраки? — спросил Шиюэ, шагая по тропе к домам. Только сейчас до него начал доходить запоздалый липкий ужас.
— Да. Все до единого.
— Значит, восемьдесят лет назад тут и правда полегла целая бригада. Прямо у въезда в деревню, — тон Фу Юня немного смягчился. — Ты ведь с малых лет здесь рос. Неужели старики вообще ничего об этом не рассказывали?
— Честное слово, ни разу не слышал, — развёл руками Шиюэ.
— Столько людей сгинуло не своей смертью, и ни слуха, ни пересудов? Что же здесь тогда стряслось?..
Не успели они договорить, как подошли к дому Четвёртого дяди. Чэнь Шиюэ постучал в ворота:
— Дядя! Открывайте, мы Сяо Лана привели!
За дверью послышался шорох наспех накинутой одежды, щёлкнул засов. Четвёртый дядя и Четвёртая тётя торопливо распахнули створки и помогли снять парня с плеча племянника.
— Где ж его носило? Чего так поздно? Что это с ним?..
Фу Юнь оборвал расспросы:
— Четвёртый дядя, сейчас главное уложить его, пусть отлежится. Утром я зайду.
Встревоженная до полусмерти Четвёртая тётя подхватила сына и увела в комнату.
Когда они вернулись к себе, Чэнь Шиюэ от усталости едва держал глаза открытыми. Стоило коснуться кровати, как он провалился в сон. Сквозь дремотную пелену он смутно заметил, что Фу Юнь так и остался сидеть на краю постели.
Проснулся он, когда солнце перевалило за полдень.
Шиюэ выбрался из-под одеяла. Постель рядом была аккуратно заправлена и совершенно остыла — Фу Юнь ночью так и не прилёг.
— Который час? — Шиюэ натянул одежду и вышел на порог.
Фу Юнь сидел на корточках на каменных ступенях, сжимая в пальцах тлеющую сигарету. Глаза его налились кровью, лицо осунулось от глухой, изматывающей усталости.
— Два часа дня.
Шиюэ подошёл и потянул его за локоть вверх. От одежды наставника густо разило табаком.
— Хватит дымить. Ты что, глаз за всю ночь не сомкнул?
Фу Юнь качнулся, пытаясь удержать равновесие, но взгляд его оставался тяжёлым и мрачным. Он просидел на ступеньках до самого рассвета, смоля одну за другой, и сейчас у него просто не осталось сил. Пришлось опереться на руку Чэнь Шиюэ.
— Не сходится, — глухо выговорил Фу Юнь. — Чертовщина лезет со всех щелей, и по логике найти связующую нить и прижать главного духа должно быть проще простого. Но в вашей деревне всё куда запутаннее, чем я думал.
Шиюэ ободряюще похлопал его по спине:
— Шёл бы ты поспал. А потом вместе расспросим местных стариков, глядишь — и зацепку нащупаем.
Фу Юнь машинально полез в карман за следующей сигаретой, но Шиюэ мгновенно раскусил его манёвр, ловко перехватил пачку и спрятал у себя, строго отрезав:
— Будет с тебя! Всю ночь смолил. Молодой ещё, а уже решил прокоптиться никотином до костей и с раком лёгких отправиться развивать загробный бизнес?
Фу Юнь только молча моргнул.
Иногда этот парень становился до бешенства язвительным.
— Поспи немного. Жуань Ниньмэн за пару часов никуда не денется, — Чэнь Шиюэ буквально силой потащил упирающегося наставника в дом.
В этот момент со двора донёсся протяжный скрип калитки и торопливый топот ног.
— Господин Фу! Брат Шиюэ! Четвёртый дядя зовёт, беда! Чэнь Лан... Чэнь Лан, кажется, отходит!!
Остатки сна с Фу Юня как рукой сняло. Он перемахнул через ступени и следом за прибежавшим парнем бросился к дому дяди.
Едва переступив порог, они вдохнули густой, душный запах лекарственных трав, заполнивший все комнаты. Фу Юнь толкнул дверь в спальню. Внутри Четвёртая тётя металась у постели, беспрестанно меняя мокрые компрессы на теле сына.
— Со вчерашней ночи горит... за сорок перевалило, ничем не сбить! Утром очнулся на миг, встать попытался, а с комода невесть отчего тяжесть сорвалась — да прямо по голове!..
Четвёртая тётя зашлась в беззвучных слезах. Чэнь Шиюэ пригляделся: голова брата и впрямь была туго замотана бинтами, сквозь которые уже проступило тёмное пятно крови. Удар пришёлся нешуточный.
В дверях стоял Четвёртый дядя, медленно затягиваясь из длинной трубки. Шиюэ показалось — или глухой треск табака ничем не отличался от тяжёлых старческих вздохов? Безысходно и давяще.
— Отец, надо в больницу, жар совсем не спадает, — утирая слёзы, взмолилась Четвёртая тётя.
Четвёртый дядя Чэнь лишь тяжело вздохнул:
— Да какой прок от больницы... Чему суждено случиться, того не миновать.
— И ты просто будешь смотреть, как твой сын до беспамятства сгорает?!
Фу Юнь решительно шагнул вперёд:
— Дядя, везите Сяо Лана в больницу. С остальным разберусь я.
— Верно, дядя, не время для суеверий, — поддержал его Шиюэ.
Фу Юнь испепелил его взглядом.
Четвёртый дядя Чэнь поднял на них измученные, тусклые глаза, помолчал и шагнул обратно в комнату:
— Собирайтесь. Едем в больницу.
Четвёртая тётя всё так же всхлипывала, кутаясь в платок; по всему дому разлилась звенящая тоска.
Когда у ворот завыла сирена скорой помощи, Четвёртый дядя поманил Чэнь Шиюэ пальцем:
— Шиюэ, подойди.
Тот послушно сделал шаг.
— Дочку Третьего дяди завтра везут в крематорий. Помоги там, присмотри за всем, как положено... Считай, дядя лично тебя просит.
Фу Юнь подошёл сзади, положив ладонь на плечо Шиюэ, и коротко кивнул старику:
— Не беспокойтесь.
Врачи и санитары с суетой вынесли носилки с Чэнь Ланом к машине. Провожая скорую взглядом, Фу Юнь негромко спросил:
— Что думаешь?
— Призрака встретил, иньская скверна ударила по жизненным силам, вот организм и не сдюжил... Так ведь?
— Почти, — сдержанно одобрил Фу Юнь. — Но это лишь вершина айсберга. Лихорадка, внезапный удар из ниоткуда, кровь... Это похищение удачи духом. Дух забрал его везение.