Вернуться за границу Жуань Ниньмэн так и не удалось. Вскоре после того, как девушка покинула усадьбу Чэнь, пришли вести о её кончине.
В тот момент Фу Юнь как раз завершал ритуал очищения деревни. Под его руководством подчинённые убрали с могилы Чжу Юньсинь остатки разбитых цепей, а затем провели ритуал упокоения душ строителей, сгинувших у въезда в селение.
На самом деле рабочие из той бригады вовсе не должны были погибнуть: у них не было никакой вражды с Чжу Юньсинь. Причиной их гибели стали предки семейства Чэнь, нанявшие людей для постройки моста, призванного утихомирить призрака. Во время ритуала запечатывания разгневанная духом женщина обрушила несущую балку прямо на мост, раздавив рабочих погребённой под ней конструкцией.
— Дело дрянь, — вздохнул Фу Юнь, стоя у могилы Чжу Юньсинь с озабоченным видом. — Жуань Ниньмэн скончалась, и со дня на день её душа отправится на перерождение. А вот за Чжу Юньсинь числится немало кровавых грехов. Прежде чем ступить в круг перерождений, ей придётся пройти через полный расчёт в Подземном царстве. Хоть у них и глубокая связь, из-за которой они обязательно встретятся вновь, одновременно переродиться они вряд ли успеют.
— И насколько большой окажется разница в возрасте? — спросил Чэнь Шиюэ, вытиравший пот со лба. Он как раз закончил приводить в порядок надгробие.
— Лет в десять, а то и больше, — поразмыслив, ответил Фу Юнь.
— Что ж, вполне неплохо, — попытался утешить его Шиюэ. — В этой жизни старшей сестрой была Чжу Юньсинь, а в следующей роль старшей достанется Жуань Ниньмэн. Всё по-честному.
— Твоя правда, — согласился Фу Юнь.
* * *
Прошла ещё неделя, и буря окончательно улеглась. Четвёртый дядя устроил в деревне пышный пир для всех сельчан, пригласив Фу Юня и его людей. Чэнь Лан уже почти оправился от болезни и вместе со всеми принимал гостей. Глядя на дядю, Чэнь Шиюэ заметил, что глубокие морщины на его лице наконец расправились.
Шиюэ сидел за одним столом с шумящей и спорящей командой Фу Юня. Разгар застолья был в самом разгаре, когда Четвёртый дядя подошёл и слегка хлопнул его по плечу:
— Шиюэ, выйдем на пару слов.
Отложив палочки, Чэнь Шиюэ поднялся и последовал за дядей.
Тот отвёл его в дальнюю комнату дома, порылся на дне старого комода и достал банковскую карту.
Лицо Шиюэ тут же изменилось.
— Дядя! — он отшатнулся назад, не давая засунуть карту себе в карман. — Вы чего это удумали? Это же ваши пенсионные сбережения!
— Бери, кому говорю, — хмуро, не принимая возражений, проговорил Четвёртый дядя Чэнь и силой сжал его ладонь. — Сюэчжу всё ещё в больнице лежит? Ты только университет окончил, где тебе взять такие деньги, чтобы из года в год оплачивать пансионат?
— За лечение сестры платит университет, мне не приходится тратить ни гроша! — решительно возразил Чэнь Шиюэ, выдернув руку. — Дядя, я ценю вашу заботу, но деньги оставьте себе.
С этими словами он развернулся и выбежал из комнаты, не дав родственнику опомниться.
— Университет?.. — растерянно переспросил старик в пустой комнате.
* * *
Вернувшись за стол, Шиюэ молча откупорил бутылку вина и налил себе полный стакан.
В этом он не соврал Четвёртому дяде. Его старшая сестра, Чэнь Сюэчжу, несколько лет назад училась на выпускном курсе, когда в университете произошёл несчастный случай: сверху рухнула тяжёлая конструкция. Получив страшные травмы, девушка впала в кому и с тех пор так и не пришла в себя.
Шиюэ тогда учился в средней школе. В один миг он лишился единственной опоры, земля ушла из-под ног. Он помнил, как стоял в больничном коридоре, пропитанном запахом лекарств, растерянный и беспомощный, не ведая, где достать неподъёмную сумму на операцию. К счастью, руководство университета признало вину и взяло на себя все расходы по лечению и длительному уходу.
С тех пор Шиюэ разрывался между школой и подработками, едва перебиваясь с хлеба на воду. Прошло четыре года, Сюэчжу перевели в пансионат для лежачих больных, но она так и не подала признаков жизни.
Сестра была жива, но больше не могла с ним поговорить.
В этом году Чэнь Шиюэ окончил университет. Казалось бы, пора выдохнуть — кабала с совмещением работы и учёбы осталась позади. Но с осенним наймом не задалось, а тут ещё пришлось ехать в деревню на похороны деда, так что ни одного приглашения на работу он так и не получил.
— По поводу моего предложения... думал что-нибудь? — спросил Фу Юнь, присаживаясь рядом и вальяжно закидывая ногу на ногу.
— Про твою фирму? — переспросил Шиюэ, помедлив. — А как у вас с соцпакетом и страховкой?
— Если хочешь, оформим индивидуально.
— А базовая ставка?
— Зависит от количества заказов.
— Выходные, оплачиваемый отпуск?
— Попросишь — выпишу отдельно.
Чэнь Шиюэ не удержался от смешка:
— Ну уж нет, босс Фу.
Фу Юнь едва заметно изогнул бровь:
— Что такое, не устраивает?
— Дело не в этом, — искренне ответил Шиюэ. — Просто сестра всегда говорила, что хочет для меня нормальную, официальную работу.
Фу Юнь на мгновение замолчал, опустив взгляд, а затем мягко произнёс:
— На самом деле её опасения вполне оправданы. Что ж, настаивать не буду. — Он поднялся с места. — Но если однажды тебя потянет к чему-то... не совсем обычному, ты знаешь, где меня найти.
* * *
Фу Юнь уехал не прощаясь. Проснувшись на следующее утро, Шиюэ обнаружил, что комната пуста. С Четвёртым дядей он тоже попрощался сдержанно и сам поплёлся с чемоданом на автостанцию.
За окном рейсового автобуса расстилалось мрачное, бескрайнее небо родных краёв.
Шиюэ откинулся на стекло. В почтовом ящике по-прежнему не было ни одного ответа от работодателей. Он разблокировал телефон — чат общежития разрывался от сообщений.
[Ян Энь]: [@Чэнь Шиюэ, Второй, ты вернулся из родных краёв?]
[Чэнь Шиюэ]: [Только приехал.]
[Ян Энь]: [Отлично! К началу семестра из всей компании только мы с братом Се остались, остальные по стажировкам разбежались.]
Шиюэ отправил стикер и убрал телефон. На последнем курсе занятий почти нет, так что можно будет чаще навещать Сюэчжу в пансионате.
В глубине души он всё ещё верил, что сестра однажды очнётся. В его памяти она осталась всемогущей: высокая, яркая, упрямая. В детстве она с палкой в руках разгоняла всех мальчишек во дворе, которые пытались его обидеть. А когда родителей не стало, именно она, молодая девчонка в чужом городе, вытянула его из средней школы и довела до университета.
В самой деревне у Шиюэ почти не осталось близких духом людей. Пусть годы и сгладили острые углы, старые обиды не так-то просто вычеркнуть из памяти.
Когда он ещё учился в городской старшей школе и приезжал на каникулы, деревенские кумушки любили чесать языками. Сюэчжу тогда училась в университете, и местные с завистью перешёптывались: откуда у молоденькой студентки деньги и на свою учёбу, и на содержание младшего брата?
«Не иначе грязным делом промышляет», — тихим, но ядовитым шепотком делилась соображениями соседка у ворот.
«А-а, вот оно что! — поддакивали другие. — Девка-то видная, фигуристая, на таких всегда спрос найдётся.»
«Побегает, пока молодая, поторгует собой...»
Слова не успели затихнуть, как из тени выскочил юный Шиюэ. Озверев от ярости, он одним ударом сбил сплетницу с ног. Сбежалась толпа, началась свалка. Словно загнанный в угол зверёк с налитыми кровью глазами, мальчишка избивал тех, кто смел чернить имя его сестры, не обращая внимания на град ударов, сыпавшихся на него со всех сторон.
Когда Сюэчжу, узнав о драке, примчалась домой, она застала брата в углу кухни. Сжимая в дрожащих руках кухонный нож, израненный и испуганный, он смотрел на мир с дикой настороженностью.
Она лишь тихо вздохнула, подошла, опустилась перед ним на колени и крепко обняла:
— Всё позади. Сестра рядом.
Вместе с ней приехали двое её однокурсников — рослые парни, которые несколько дней подряд демонстративно дежурили у домов тех деревенских задир. Вскоре Сюэчжу перевела брата в городскую школу. А когда они снова наведались в деревню, те самые семьи почему-то спешно продали дома и уехали, а остальные соседи стали шелковыми и подчеркнуто вежливыми.
* * *
Шиюэ очнулся от дремоты, когда автобус уже затормозил у ворот университета. Забрав багаж, он поднялся к себе. Свет в коридоре общежития, реагирующий на звук, то зажигался, то гас.
Шиюэ привычным движением повернул ключ.
— О, Шиюэ, с возвращением.
Шиюэ замер. Он не ожидал, что в этот час кто-то будет в комнате:
— Брат Се, у тебя разве нет пар сегодня?
На балконе погас свет, и в комнату вошёл высокий, сухощавый юноша. Светлая рубашка и чёрные брюки сидели на нём безупречно. Он подошёл и легко подхватил чемодан Шиюэ, помогая задвинуть его к кровати.
— Пар нет, остался почитать в тишине, — мягко ответил Се Цяо.
— Спасибо, — кивнул Шиюэ.
Се Цяо был старше их всех. Обычно студентам выпускного курса исполнялось едва за двадцать два, но Се Цяо уже стукнуло двадцать девять. Говорили, он поступил после вечерней школы, имея за плечами непростое прошлое, и вот уже четыре года учился вместе с молодёжью.
Из-за возраста все в комнате звали его Брат Се. Он отличался выдержкой, безупречными манерами и лёгкой, едва ощутимой отстранённостью.
Шиюэ опустился на корточки и принялся разбирать вещи, привезённые из деревни. Сложив одежду в шкаф, он наткнулся в боковом кармане на фонарь изгнания нечисти, который ему дал Фу Юнь.
Шиюэ случайно задел тумблер на рукоятке.
В то же мгновение комната озарилась алым свечением, затмившим обычный свет.
Сидевший за столом Се Цяо медленно поднял голову и повернулся.
Шиюэ в панике щелкнул выключателем, гася прибор, но в глазах всё ещё стояли алые сполохи.
Протерев глаза, он обнаружил, что Се Цяо уже поднялся со своего места и стоит перед ним на корточках, внимательно разглядывая фонарь изгнания нечисти в руках Шиюэ.
— Можно мне взглянуть?