Чэнь Шиюэ коснулся уголка глаза и, чуть улыбнувшись, прищурился:
— Неужели настолько заметно?
— Наповал, — Фу Юнь холодно отдёрнул руку и снова уложил его на кровать. — К тому же время спать. Мне задёрнуть шторку?
Стоит приглушить свет, и посторонние перестанут заглядываться на этот его загадочный, туманный взгляд.
— Спать? Ты же только что яблоко просил! — Бай Чжэ вернулся с фруктиной в руке и недовольно буркнул: — Ты издеваешься надо мной, что ли?
Чэнь Шиюэ одной рукой перехватил движение Фу Юня к шторе, а другой забрал яблоко у Бай Чжэ:
— Вовсе нет, сейчас срубаю. Не стоит беспокоиться, босс, я пока спать не хочу.
Он многозначительно подмигнул Фу Юню, давая понять: не переживай, я держу себя в руках.
Фу Юнь не мог успокоиться ни на секунду. Честно говоря, с тех пор как эти подчинённые набились в палату к Чэнь Шиюэ, он раз в пару минут хватался за сердце от их выкрутасов.
В телефонную трель он вцепился как в спасительный круг. Схватив мобильник, Фу Юнь стремительным шагом выскочил за дверь:
— Бабушка?
— А-Юнь, ты всё ещё в больнице? — Голос старой госпожи Фань звучал ровно, с лёгкой хрипотцой и затаённой усталостью. — Как всё прошло?
— У меня всё в порядке, никто ко мне не цепляется, — Фу Юнь вышел из больничного корпуса на улицу и небрежно спросил: — Разборки окончены?
— Подумаешь, отрезали бесполезный филиал. В старые времена сказали бы, что мы потеряли парочку филиальных ячеек. Главный штаб — это вы да я, так что не берите в голову. Завершите дела и отдыхайте. Задержание и расследование возьмёт на себя боевая группа. Через пару дней меня выпишут, я вернусь и подключусь. Заодно выжжем с корнем всю эту мелкую сорную траву, что колебалась вместе с ветром.
Фу Юнь задумчиво перебирал пальцами. Говорил он спокойно, но в его тоне проскальзывала леденящая жестокость.
На том конце провода раздался тихий всплеск — старая госпожа Фань наливала чай:
— Я твоей матери ничего не сказала. Она до сих пор не знает, что ты замешан в этой истории.
Фу Юнь на мгновение запнулся и неопределённо хмыкнул.
— И то к лучшему. Небо, видать, смилостивилось над моей потрёпанной жизнью и решило перед смертью подарить пару тихих лет. Наконец-то, — с редким облегчением вздохнула старуха.
Фу Юнь усмехнулся:
— Действительно, нелегко. Остаётся надеяться, что старшая двоюродная бабушка угомонится. Пусть все с миром доживают свой век, чтобы перед самым концом разыграть семейную идиллию и дружной гурьбой отправиться на встречу с дедушкой.
— Дай-то Бог.
* * *
Старинная усадьба клана Ан
Лю Хун поспешно сбросила вызов. Шлейф её парфюма волной захлестнул лестничный пролёт, заставив двух охранников у подножия чихнуть и поднять головы ей вслед.
— Крёстная! Крёстная, что с вами?! — Лю Хун взлетела по ступеням, подбежала к спальне и принялась отчаянно дёргать ручку и барабанить в дверь: — Крёстная! Откройте!
За дверью царила мёртвая тишина.
На шум взбежали несколько подручных:
— Сестра Хун! Помощь нужна?
— Выбивайте! — отрезала Лю Хун.
Спустя мгновение крепкие парни с инструментом в руках с ходу вынесли дверное полотно.
За дверью, сжавшись на полу, корчилась Ан Яньсинь. Одна её рука судорожно вцепилась в воротник на груди, лицо исказила мучительная гримаса, а помутневший взгляд был устремлён в пустоту. Завидев ворвавшихся людей, она будто облегчённо выдохнула...
...а затем её грудь содрогнулась в последнем спазме, и она рухнула навзничь.
— Крёстная! Крёстная, очнитесь!
— Госпожа Ан! Вы чего встали как вкопанные?! Скорую, живо!
Толпа спотыкающихся от страха слуг доставила Ан Яньсинь в больницу. Острый приступ у пожилого человека — штука смертельная; привезли бы на пару минут позже — спасать было бы уже некого.
Лю Хун ни на шаг не отходила от неё.
Лишь когда Ан Яньсинь пришла в себя и увидела её, губы старухи слабо шевельнулись:
— А-Хун...
Лю Хун тут же подалась вперёд:
— Крёстная, вам лучше?
Ан Яньсинь неподвижно уставилась в потолок. Спустя неопределённое время из её глаз потекли мутные слёзы. Лю Хун опешила и попыталась утереть их, но слёзы катились непрерывным потоком, затапливая морщинистые щёки.
— А-Хун... Ни братьев, ни сестёр у меня больше нет... Никого не осталось...
Лю Хун сжала её дрожащую ладонь, с трудом сдерживая подступающие слёзы:
— Крёстная, мы ещё отомстим! Всё наладится, вы только берегите себя...
Старуха будто не слышала её. Навзничь лежа на койке, она едва слышно шептала:
— Месть... Только месть...
Она вдруг с такой силой вцепилась в руку Лю Хун, что та вскрикнула. Старуха приподнялась на матрасе; сквозь слезливую пелену в её глазах вспыхнула такая лютая ярость, что Лю Хун содрогнулась.
— А-Хун, — чётко, выговаривая каждое слово, чеканила Ан Яньсинь. — Каковы твои успехи с мужем Вэньсюэ?
Лю Хун обомлела. В палате повисла тяжёлая, гробовая тишина.
* * *
— Хожу! Тройка парная!
— Перебиваю двойкой!
— Пасс.
— Стой, назад! Я случайно, палец соскользнул!
— Э-э-эй! Шулерничать вздумал?!
В палате царил сплошной тарарам. Лань Сюань, Бай Чжэ и Нин Кэ вместе с Чэнь Шиюэ устроились прямиком на койке и азартно резались в карты. Когда Фу Юнь, закончив разговор, открыл дверь, его взору предстала именно эта картина.
— Товарищ Чэнь Шиюэ, — Фу Юнь сложил руки на груди, застыв в дверях. — Я смотрю, в отдыхе ты больше не нуждаешься.
Чэнь Шиюэ весело вскинул руки, демонстрируя подтянутые, рельефные бицепсы:
— А то! Я в такой форме, что прямо сейчас готов нарезать круги по плацу.
— А ну хорош паясничать.
Лань Сюань перевела взгляд с Чэнь Шиюэ на Фу Юня и многозначительно заулыбалась:
— О-о-о-о...
Чэнь Шиюэ усмехнулся:
— Чего тянешь?
Лань Сюань сжала кулак и с самым серьёзным видом сдвинула брови:
— Брат Сяо Чэнь! Терпенье и труд всё перетрут! Ты справишься, мы в тебя верим! Жми!
Чэнь Шиюэ:
—... Ладно.
— Я велю Чэн Ша докинуть на тебя ещё три сотни в общем тотализаторе!
Чэнь Шиюэ мгновенно вытащил телефон и с благородной миной заявил:
— Ставь тысячу. Сейчас переведу.
В следующее мгновение оба получили по подзатыльнику от Фу Юня и дружно зашипели:
— Ауч!
— Деньги карман жгут, девать некуда?! По койкам, живьём! — рявкнул Фу Юнь. — И вы трое. Часы посещений окончены, шагом марш отсюда. Или помочь ускорением?
— Не надо, не надо!
— Босс, мы сами!
Улицы шумели людским потоком. Снег вдоль дорог подтаивал, превращаясь в звенья весенних ручьёв. Пронзительная зимняя стужа понемногу уступала место теплу — зима подходила к концу.
Спустя две недели Чэнь Шиюэ наконец выписали.
Первоначально он рассчитывал сразу уехать вместе с Фу Юнем и под любым предлогом застрять в научно-исследовательском институте ещё на пару-тройку дней. Фу Юнь хоть и ворчал для вида, на деле исполнял любой его каприз.
Да что там каприз — откровенно избаловал! За всё время в больнице: захотел поцелуй — получил поцелуй, захотел обнять — пожалуйста. Пока Чэнь Шиюэ не устраивал поджогов и мокрухи, Фу Юнь потакал ему буквально во всём.
И вот, когда одурманенный счастьем Чэнь Шиюэ уже воображал, как после оформления бумаг вернётся в исследовательский институт долечивать раны...
Прямо у главных ворот больницы он упёрся взглядом в своего драгоценного начальника.
Фэн Юаньцзюй в небрежной повседневной одежде стоял, прислонившись к дверце своего роскошного авто, и крутил на пальце брелок от ключей. Завидев выходящего подчинённого, он вальяжно распрямился:
— Оклемался?
Чэнь Шиюэ меньше всего ожидал встретить его здесь. На пару секунд он просто впал в ступор:
—... Ты что тут забыл?
Вышедший вслед за ним с чемоданом Фу Юнь, едва увидев Фэн Юаньзюя, поморщился:
— Если у тебя новые вопросы по расследованию, иди к старой госпоже Фань. Я ухожу в отпуск.
Фэн Юаньцзюй изогнул бровь:
— А кто сказал, что я по твою душу?
В душе Чэнь Шиюэ зародилось скверное предчувствие. И точно, в следующую секунду Фэн Юаньцзюй выложил карты:
— Я приехал забрать Чэнь Шиюэ обратно в штаб. Свой больничный ты вполне можешь догулять в ведомственном городке. Сейчас время особое, идёт перекличка личного состава, и действующим сотрудникам отсиживаться на стороне не положено.
Чэнь Шиюэ:
—...
Фу Юнь мгновенно всё понял. Он с лёгкостью толкнул чемодан к Чэнь Шиюэ и обыденно бросил:
— Ладно, забирай. За лекарствами и восстановительными тренажёрами пришлёшь кого-нибудь ко мне. Ну, я пошёл.
Чэнь Шиюэ:
—...
Фэн Юаньцзюй с победоносной ухмылкой проводил взглядом отъезжающий автомобиль Фу Юня, после чего повернулся к Чэнь Шиюэ, мгновенно стерев с лица улыбку:
— Чего застыл? Живо в машину!
Чэнь Шиюэ аж зубами заскрежетал от досады. Девиз Фэн Юаньзюя был прост: «Мне не досталось — так и тебе хрен, сгорим вместе». За подобную душевную щедрость его смертельно хотелось урыть на месте.
Свирепо сопя, Чэнь Шиюэ грохнулся на пассажирское сиденье. Машина тронулась. Фэн Юаньцзюй вёл авто и невозмутимо рассуждал:
— Я за свою жизнь шофёром нанимался от силы пару раз. Так что цени приличие.
— Век не забуду, благодетель.
— Это ещё что за тон?! Ты мой прямой подчинённый! А сам целыми днями трёшься по каким-то сомнительным шарашкам — где это видано?! — не поворачивая головы, отчитал его Фэн Юаньцзюй.
Чэнь Шиюэ откинулся на спинку сиденья. На такой бред ему было даже лень закатывать глаза.
— Вышестоящие выделят тебе служебное жильё в городке на время реабилитации. От тренировок пока освобождён, сиди тихо и не отсвечивай. В строй вернёшься уже после переезда.
Чэнь Шиюэ мгновенно уцепился за ключевое слово:
— Переезда? Какого ещё переезда?
— На прошлой неделе высшее руководство оперативной группы постановило: текущий штаб полностью консервируется. В целях защиты секретной информации, сохранности баз данных и защиты детекторов аномалий от утечек и чужих глаз весь личный состав вместе со всем оборудованием переводится на глубокую горную военную базу. Работы стартуют в следующем месяце.
Чэнь Шиюэ обомлел:
—... То есть нас запрут в глухих горах без вылазок?
Фэн Юаньцзюй ненадолго задумался:
— Не совсем. Иногда будут выпускать подышать воздухом.
— А о рядовом составе кто-то подумал?! Это же чистой воды тюремное заключение в диких дебрях!
— Приказы руководства не обсуждаются! Следи за языком!
— И как часто у нас увольнительные? — не сдавался Чэнь Шиюэ.
— График прежний: выходные и государственные праздники в обычном режиме. — Фэн Юаньцзюй сделал паузу. — Но я бы на твоём месте не рассчитывал часто мотаться туда-обратно. База находится у самого горного ущелья. Единственный транспорт до цивилизации — служебный автобус штаба, который ходит раз в неделю. И путь до города занимает ровно шесть часов.
Чэнь Шиюэ:
—...