Чэнь Шиюэ сжимал дверную ручку. Ладонь взмокла от пота, но пальцы он не разжимал — взыграло глупое упрямство. Казалось, отступи он сейчас — и тем самым признает всю ту чертовщину и ересь, что наплел Фу Юнь.
Фу Юнь невозмутимо прислонился к стене:
— Правда откроешь? Тогда я, пожалуй, отойду в сторонку. Человек я пугливый, еще заикой останусь.
Чэнь Шиюэ оглянулся и огрызнулся:
— Думаешь, струшу?
Фу Юнь тут же замахал руками:
— Ни в коем случае! Открывай, дело твое.
Снаружи вновь раздался стук. Три удара — мерных, протяжных, с пугающе долгой паузой между каждым звуком. Когда затих последний, Чэнь Шиюэ медленно убрал руку с замка и попятился к Фу Юню.
Тот покосился на него:
— Наконец-то дошло?
Чэнь Шиюэ настороженно кивнул. Ночь выдалась безоблачной, на небе сияла полная луна, и в щель под дверью пробивалась тонкая полоска лунного света. Вот только на полу не было и намека на тень от стоящего за дверью человека.
Там никого не было. Или у того, кто стоял на пороге, попросту не водилось тени.
Фу Юнь сунул руку за пазуху, вытащил небольшое зеркальце, присел на корточки и положил его на пол под углом градусов в сорок пять — так, чтобы из комнаты можно было увидеть происходящее снаружи.
За дверью стоял мертвенно-бледный, источающий могильный холод старик. Чэнь Шиюэ отшатнулся и едва не снес туалетный столик, но Фу Юнь вовремя придержал его за плечо.
Фу Юнь молча покачал головой, призывая к тишине, и взглядом указал на стекло.
Зеркальце было карманным, размером с ладонь, и далеко не безупречной чистоты: хоть Фу Юнь и носил его при себе, он явно не принадлежал к тем, кто то и дело любуется своим отражением.
Сквозь мутные пятна и пыль все же отчетливо проступало лицо незваного гостя.
На месте глаз зияли черные провалы — глазные яблоки кто-то вырвал с корнем. Кожа была землисто-желтой, иссохшей, изрезанной глубокими морщинами — в остальном облик старика мало чем отличался от прижизненного.
Рот его бессвязно разевался, издавая хриплое мычание, а из углов губ на землю сочилась и капала густая грязно-желтая жижа.
Подняв иссохшую руку, старик снова постучал в дверь.
Фу Юнь вдруг обратился прямо к лежащему на полу зеркалу:
— Янь Сюэ, я тебя зря, что ли, содержу и холю? Думаешь, в критический момент можно просто так баклуши бить?
У Чэнь Шиюэ мороз пробежал по коже:
— С кем ты говоришь?
— С роковой красоткой с алыми губами, — с улыбкой отозвался Фу Юнь.
Зеркало на полу слабо замерцало. В глубине стекла сперва показалась мертвенно-бледная кисть, а следом медленно поднялась женщина в кроваво-красном платье. Длинные черные волосы струились водопадом. Сжимая в руке гребень, она принялась неспешно расчесывать пряди — взмах за взмахом.
Ш-ш-шах...
Волосы ожили и стали бешено расти, за считаные секунды заполнив собой все зазеркалье.
Чэнь Шиюэ замер, не веря своим глазам. Женщина жутко, леденяще осклабилась старику, и копна ее волос вырвалась наружу, хлынув прямо на зловещего мертвеца за дверью.
В следующий миг воздух прорезал нечеловеческий, пронзительный визг. Чэнь Шиюэ инстинктивно зажал уши, а когда вновь взглянул в отражение, старика на пороге уже не было.
Фу Юнь нагнулся, подобрал карманное зеркальце и щелкнул пальцем по стеклу:
— Хватит, убирай свои патлы.
— Эй! — женщина в зеркале раздраженно отбросила закрывавшие лицо пряди. Ее волосы вновь укоротились до талии, обнажив тонкие, но пугающе бледные черты. — Фу Юнь! Вечно ты мной помыкаешь: когда надо — зовешь, когда не надо — прогоняешь. Не боишься, что в один прекрасный день тебе грозит настоящая беда, ты позовешь — а я не выйду?
Только сейчас Чэнь Шиюэ разглядел, что на ее виске зияет жуткая рваная рана размером с чайную чашку. По лбу стекала полоса запекшейся крови, а черные волосы растрепались по плечам, придавая призраку зловещий вид.
Женщина перевела взгляд на Чэнь Шиюэ:
— Ой-ой... А это еще кто?
Фу Юнь покосился на Чэнь Шиюэ и бросил ей:
— Новый знакомый, младший. Ладно, на этот раз спасибо за службу, теперь можешь идти спать.
— Фу Юнь! — возмутилась призрачная дева.
До Чэнь Шиюэ внезапно дошло:
— Так это тот самый призрак из зеркала? Который среди ночи перепугал студентку так, что та с кровати скатилась?
— Тьфу на тебя! — женщина обиженно зашипела и с укоризной уставилась на Фу Юня: — Ты зачем чужие секреты направо и налево разбалтываешь? Фу, какой несносный!
Фу Юнь только усмехнулся:
— Секреты? Какие еще секреты? Тебя после смерти уже внесли в списки на перерождение, а ты нарушила правила, сбежала из очереди на реинкарнацию, спряталась в зеркале и среди ночи довела бедную девчонку чуть ли не до паралича. За что и схлопотала сорок лет заключения в зеркале! Ту студентку, между прочим, выхаживал я — исключительно ради того, чтобы скостить тебе срок. Об этом по обе стороны Инь и Ян каждая собака знает. Так что, товарищ Янь Сюэ, советую тщательнее подбирать выражения.
Янь Сюэ сразу сдулась, но через пару секунд с напускным высокомерием фыркнула:
— Ладно, разболтал и разболтал. Мне скрывать нечего, моя совесть чиста!
Фу Юнь накрыл ладонью зеркальную гладь:
— В таком случае — спокойной ночи.
Зеркало снова стало самым обычным. Чэнь Шиюэ ошеломленно смотрел на стекло. Ему бы давно следовало догадаться, что Фу Юнь — далеко не простой человек, но увидеть подобную чертовщину воочию оказалось тем еще испытанием для рассудка.
Фу Юнь хлопнул его по плечу:
— Ложись спать. Завтра дел невпроворот.
Чэнь Шиюэ в замешательстве перевел взгляд на зеркальце:
— Она...
— Янь Сюэ. Как видишь, призрак, — небрежно пояснил Фу Юнь. — При жизни муж напился и избил ее. Схватил за голову и раз десять со всего маху приложил об зеркало. Вся голова в крови, лицо в осколках — в общем, потеряла сознание от болевого шока. Когда пьяница протрезвел и понял, что натворил, спасать ее было уже поздно. После смерти ее неприкаянная душа так и осталась привязана к стеклу. Зла живым она не желала, но из-за чудовищной обиды и злобы дух не мог упокоиться, вот и скиталась по зеркалам. Детей у нее не было, осталась лишь младшая сестра, с которой они росли плечом к плечу. Та самая студентка из истории, чья соседка потом пострадала. В ту ночь Янь Сюэ просто соскучилась, решила взглянуть на сестренку через ее зеркало — и натворила бед.
— Но почему она подчиняется тебе? — не унимался Чэнь Шиюэ.
— Мертвецам не место среди живых, а за блуждание по миру смертных и вред людям полагается суровая кара. Я помог вылечить ту девушку, а начальство из Иного мира смилостивилось, скостило срок и постановило: запереть ее в зеркале и отдать под мой надзор, чтобы отрабатывала вину.
Чэнь Шиюэ долго молчал, затем тихо обронил:
— Жалко ее... бедняжка.
Фу Юнь негромко усмехнулся, то ли соглашаясь, то ли нет:
— Несчастных, угодивших в трясину, кругом пруд пруди. А вот суметь из нее выбраться — это уже настоящее умение. Хоть для человека, хоть для призрака.
У Чэнь Шиюэ екнуло сердце:
— Значит, вся та нечисть, с которой мы столкнулись в деревне, тоже нарушила запреты? И именно поэтому ты согласился помочь Четвертому дяде, так?
Фу Юнь взглянул на него с едва заметной лукавой улыбкой.
— Так ведь?! — Чэнь Шиюэ вгляделся в его лицо и внезапно воодушевился. — Я угадал, правда?
— А я спать пошел. Ты пока подумай, погадай.
* * *
На следующее утро Чэнь Шиюэ проснулся от душераздирающих воплей.
— Сяоцзян! Сяоцзян!..
— Какая падла это сделала?!!
— Доченька... Сяоцзян, открой глазки, посмотри на маму!..
Сердце Чэнь Шиюэ екнуло: стряслась беда. Он кубарем скатился с кровати и выбежал на улицу.
Дом Хэ Сяоцзян стоял по соседству, в двух шагах. Во дворе уже толпилась добрая половина деревни: кто-то в панике вызывал полицию, кто-то кричал про скорую помощь.
Третий дядя и Третья тетя бились в истерике, сельчане со всех сторон пытались их удержать и успокоить.
Растолкав зевак, Чэнь Шиюэ протиснулся вперед. Его двоюродная сестра, Хэ Сяоцзян, лежала на руках у матери. Лицо девочки было синюшно-бледным, мокрые слипшиеся волосы облепили щеки, а закоченевшее тело не подавало признаков жизни.
Она не дышала.
Чэнь Шиюэ словно обухом по голове ударили. Хэ Сяоцзян была его родной кузиной. Хоть он и рано уехал из родных мест и виделись они нечасто, в детстве на праздники всегда держались вместе.
И вот эта цветущая, живая девочка мертва. Ноги у Чэнь Шиюэ подкосились, и он в оцепенении опустился на землю.
Вдалеке завыли сирены скорой и полиции. Машины прибыли почти одновременно. Четвертый дядя со стариками увели рыдающих Третьего дядю и тетю к полицейским для дачи показаний.
Вжикнула молния черного мешка, навсегда скрыв хрупкое девичье тело.
Стоящий рядом Чэнь Лан с опухшими от слез глазами мелко дрожал и привалился к плечу Чэнь Шиюэ. Тот лишь тихонько похлопал брата по спине:
— Брат, убийцу обязательно найдут. Расскажи мне, что здесь стряслось утром?
Прежде чем Чэнь Лан успел совладать с собой и выдавить хоть слово, в разговор встряли вездесущие соседи:
— Ох, Сяо Юэ, ты и представить не можешь! Говорят, Сяоцзян нашли возле колодца во дворе. Утром родители вышли, глядь — а она уже не дышит! Вся мокрая насквозь, будто ее только что со дна выловили!
Чэнь Шиюэ тут же зацепился за слова:
— Возле колодца?
— Ну да! Мать ее нашла вниз головой, она прямо в жерле застряла... Неужто утопла?..
Чэнь Шиюэ нахмурился:
— Но если мне не изменяет память, с тех пор как в деревню провели нормальный водопровод, колодцами никто не пользовался уже много лет.
Он поднялся и издали окинул взглядом каменный сруб:
— В колодце у Сяоцзян воды отродясь не было, он давно пересох. Как, скажите на милость, можно утонуть в сухом колодце?
— А вот в этом пусть полиция разбирается, — раздался за его спиной голос Фу Юня.
Для Чэнь Шиюэ этот голос прозвучал как спасательный круг. Он мгновенно обернулся и вцепился в рукав Фу Юня:
— Это ведь опять нечисть, да?! Фу Юнь, ты же знаешь, что делать, правда?
— Откуда мне знать? — с недоумением отозвался Фу Юнь, разворачиваясь к выходу со двора. — Я тебе не следователь.
Чэнь Шиюэ бросился следом:
— Это Матушка У? Она и Сяоцзян погибли у колодца, это точно ее рук дело! Что нам теперь делать? Чертить защитные круги, читать заклинания и экзорцизмом заниматься?!
— Сдурел совсем? — оборвал его Фу Юнь. — А ну подойди. Слушай меня внимательно и делай в точности то, что скажу, если не хочешь стать следующим.
Чэнь Шиюэ тут же вытянулся в струнку:
— Слушаю!
Фу Юнь открыл на телефоне снимок и протянул экран Чэнь Шиюэ.
Тот вытянул шею и пригляделся: на фотографии был тот самый старый семейный снимок восьмидесятилетней давности, который они нашли во время уборки в шкафу Старейшины Чэня. На нем был запечатлен старый господин с родней, и Матушка У стояла среди них.
— Отправляйся в поселок, найди ближайшую типографию или салон печати и распечатай этот снимок в пяти экземплярах. До полудня вернешься и отдашь мне. Все уяснил?