— А какая разница? — Чэнь Шиюэ подхватил валявшийся рядом кирпич и со всей дури обрушил его на голову очередного мертвеца. Череп хрустнул, и тварь с треском повалилась наземь.
— Если бы его запер кто-то другой, у меня ещё оставался бы шанс, — запыхавшись, откликнулась Лань Сюань. — Но если это его собственный выбор... тут я бессильна. Мне лет десять пахать надо, чтобы хоть подступиться к нынешней ментальной силе Фу Юня.
Чэнь Шиюэ попятился, навалившись всем телом на дверь и удерживая рвущийся внутрь рой ходячих трупов. За стенами творился абсолютный хаос. Откуда-то со стороны салона первого класса доносились смутные звуки музыки: то ли уцелевшие богачи под занавес эпидемии решили закатить прощальный бал, то ли само пространство и время окончательно развалились на куски, утратив всякую логику.
«... Разлука и смерть — это уроки, через которые неизбежно проходит каждый. Вы наделены духовными костями, так не возводите же сами себе тюремных стен».
«На сегодня всё, господа студенты. До встречи на следующем занятии».
Голос старого профессора, мерно читавшего лекцию, медленно угасал где-то в глубинах памяти. Сквозь полудрёму донёсся шелест переворачиваемых страниц.
Разгар лета. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву за окном, рассыпались по стеклу яркими бликами.
Фу Юнь, лежавший ничком на парте, медленно открыл глаза.
Ему казалось, будто он очнулся от длинного, вытягивающего силы сна. Прозвенел звонок. Вокруг шумной волной поднялся гул голосов: студенты, подхватив учебники, толпой повалили из аудитории.
Обычнейший летний день в Академии аномальных явлений. Веки налились свинцом. Одурманенный дремотой, он снова прикрыл глаза и уткнулся лицом в сложенные на столе руки.
Предсмертный калейдоскоп воспоминаний манил своим чарующим светом. Память унесла его на десять лет назад — в студенческие годы, где ещё были живы близкие, где рядом находились друзья, а страшные беды ещё не успели обрушиться на его дом. В то самое время, когда Фу Юнь был по-настоящему счастлив и беспечен.
Он лежал в дальнем углу класса, согретый ласковым солнечным лучом, и не хотел просыпаться.
Он слишком устал. Прожив эти долгие десять лет, он обретал покой лишь сейчас, на самом пороге смерти. Вся боль, весь ужас пережитых бед растворялись без остатка в беззаботном звоне школьного звонка.
— Эй, соня, проснись!
Лишь когда над самым ухом раздался знакомый девичий голос, к нему вернулись капли сознания.
— Ну вставай же! Проспал целую лекцию, обедать не собираешься? — Чэнь Сюэчжу, сидевшая на парте перед ним, обернулась и оперлась локтями о его стол. От её школьной формы веяло свежим, чистым ароматом мыла. — Если хочешь, иди в столовую первым, а я подожду тебя у озера. — Сюэчжу махнула рукой в сторону окна, за которым простирался живописный берег.
Фу Юнь поднял голову с локтей и замер, ошарашенно глядя на неё. На Сюэчжу была та самая аккуратная блузка, миловидное лицо светилось юностью, а складки короткой юбки колыхались точно так же, как в те далёкие дни.
— Что-то аппетита нет... Иди одна, — медленно качнул он головой. Весь мир вокруг расплывался, теряя чёткость, и лишь тепло улыбавшаяся девушка перед ним оставалась яснее ясного, протягивая к нему ладонь.
— Но занятия окончены. Тебе пора уходить, — с мягкой улыбкой проговорила Сюэчжу.
Фу Юнь пристально посмотрел на неё, затем скрестил руки на груди и, точь-в-точь как в семнадцать лет, когда заигрывал с девчонками, слегка вскинул подбородок. В его глазах блеснула лукавая искра:
— А вот и не пойду. И что ты мне сделаешь?
Сюэчжу шутливо замахнулась на него, взмолившись с наигранной досадой:
— Пошевеливайся давай! В столовой в обед народу — протолкнуться негде, сам прекрасно знаешь!
Они препирались и смеялись, как обычнейшие студенты на перерыве, будто и не было между ними десяти лет крови, смертей и беспросветного кошмара.
Солнечный свет проливался сквозь оконное стекло, играя на полированной поверхности стола золотистыми бликами. Девушка подтолкнула его к выходу, и Фу Юнь чуть пошатнулся. Вся эта картина казалась несбыточным сном, выкрашенным в слишком яркие, сказочные тона.
Глядя ей в спину, он тихо окликнул:
— Сюэчжу.
Она остановилась и обернулась. В её голосе звучала нежность:
— Что такое?
— Ты пришла попрощаться со мной, да?
Улыбка на лице Сюэчжу постепенно угасла. Она молча стояла перед Фу Юнем, глядя ему в глаза, и лишь спустя долгое мгновение кивнула:
— Да.
Время утекало сквозь пальцы. Он смотрел на неё сквозь толщу десяти прошедших лет, и глаза Фу Юня помимо его воли застлали слёзы.
— Никогда не видела, чтобы ты плакал, — едва слышно произнесла Сюэчжу. — Я первая девушка, заставившая тебя пролить слёзы?
Фу Юнь не удержался и коротко хохотнул прямо сквозь слёзы.
Сюэчжу тоже тихо засмеялась. В пустой аудитории переплетались свет и тени, а за окном сияло слепящее летнее солнце.
— Оставляю на тебя моего брата. Позаботься о нём.
— А я ещё не решил, хочу ли уходить, — возразил Фу Юнь. — Вот возьму сейчас, закрою глаза и протяну ноги. И что ты тогда делать будешь?
— Не протянешь, — уверенно отрезала Сюэчжу.
— С чего такая уверенность? Твой братец — сплошная головная боль, — хрипло выдохнул он.
— Потому что Фу Юнь, которого я знаю, — человек ответственный, надёжный, и уж если дал слово... — Она сделала паузу, лукаво выдержав паузу.
Фу Юнь приподнял одну бровь, пытливо глядя на неё.
—...если дал слово, то расшибётся в доску, но сдержит его. Настоящий красавец! — Сюэчжу озорно подмигнула ему.
Фу Юнь беззвучно усмехнулся, сгоняя влагу с ресниц:
— И что с того?
— А то, что раз пообещал — значит, сделаешь, — сказала Чэнь Сюэчжу. — Ты выберешься отсюда живым. Будешь беречь Чэнь Шиюэ, спокойно и достойно проживёшь свою жизнь. А когда придёт твой час — лет через сто — вот тогда и придёшь ко мне.
— Ты хоть представляешь, насколько это невыполнимая задача — «спокойно прожить жизнь»? — с горьким смешком спросил Фу Юнь.
Сюэчжу понимающе кивнула:
— Представляю.
— И после этого ты всё равно заставляешь меня мучиться ради твоего брата? Сюэчжу, милая, а не слишком ли это эгоистично с твоей стороны?
— Не только ради него, — она протянула руку, но её прозрачная ладонь прошла сквозь грудь Фу Юня, не задев плоти. — «Пока человек жив, есть надежда». Это твои слова. И ради них я десять лет проторчала здесь — ни живая, ни мёртвая.
Фу Юнь содрогнулся всем телом. Сознание пронзила страшная, леденящая догадка. Он с ужасом и болью воззрился на девушку:
— Что... что ты сказала?
— Неужели до сих пор не понял? — Сюэчжу лукаво развела руками. — Выбраться отсюда я не могла, но и окончательно гибнуть не желала. Моя душа осталась на этом пароходе. Десять лет я удерживала неупокоенных духов и одновременно сторожила остатки души твоей двоюродной бабушки. Если бы всё держалось только на твоём кровавом ритуале, Ан Яньсинь давно вырвалась бы на свободу!
Она светлела ясной, беззаботной улыбкой, но у Фу Юня от этого зрелища рвалось сердце.
Десять лет. Чэнь Сюэчжу могла обрести покой ещё тогда, десятилетие назад. Но она осталась — в кромешной, беспросветной тьме, упорно дожидаясь, пока он придёт за остатками духа Ан Яньсинь.
Ни живая, ни мёртвая. Вне круга перерождений.
— Зато теперь, получив дух Ан Яньсинь, ты сможешь раскрыть правду о гибели учителя. Я знала, что ещё пригожусь тебе, — радостно заключила Сюэчжу. — Ну как, всё ещё считаешь меня эгоисткой?
Слёзы прорвали плотину, хлынув по щекам Фу Юня. Глотая жгучую горчащую желчь, он пытался вымолвить хоть слово, но смог лишь судорожно выдавить:
— Прости меня...
Сюэчжу ласково, хоть и неощутимо, сжала его плечи:
— Считай это отплатой. Просто живи — и мы в расчёте.
— Где выход?
Взгляд Сюэчжу смягчился. Она одарила его нежной, но грустной улыбкой:
— А-Юнь, я ведь сразу тебе сказала.
Дверь аудитории со свистом распахнулась. Невероятная сила сзади толкнула его в спину, вышвыривая прочь. Фу Юнь задохнулся в мучительном кашле — и мгновенно, с дикой болью вернулся из блаженной невесомости предсмертья назад, в своё израненное, измученное тело.
Он разомкнул веки. На запястье всё так же иссиня-чернели духовные оковы, удерживающие душу Чэнь Сяолинь, а в дверь снаружи продолжали глухо и часто долбить.
Опираясь о стену, Фу Юнь медленно поднялся. Схватившись за дверную ручку, он повернул её до упора и толкнул створку.
Лань Сюань, выбивавшаяся из последних сил, чуть не выломала дверь. Увидев его — бледного, с лицом цвета пепла, но живого — она облегчённо выдохнула и крикнула через плечо:
— Снимайте осаду, дверь открыта!
Чэнь Шиюэ и Фэн Юаньцзюй одновременно обернулись. На их лицах вспыхнула радость.
Вырвавшись из лап смерти, Фу Юнь всё ещё пребывал в полузабытьи. Духовная энергия вокруг бурлила, пульс на запястье бешено колотился в такт волнам леденящей энергии Инь.
Последняя фраза Чэнь Сюэчжу несколько раз прозвучала в его голове. И внезапно, словно от вспышки молнии, туман рассеялся — разум прояснился с поразительной отчётливостью.
Он понял. Он наконец понял, что она имела в виду!
Судорожно глотнув воздух, Фу Юнь подал знак Чэнь Шиюэ. Тот бросил короткий взгляд на Лань Сюань, и девушка моментально перехватила оборону проёма.
Чэнь Шиюэ подхватил Фу Юня под руку:
— Как ты?!
— Прыгаем за борт, — Фу Юнь прижал кулак к губам, но кровь всё равно сочилась сквозь пальцы. Не обращая на неё внимания, он с лихорадочным блеском в глазах прошептал: — Прыгнем в море — и вернёмся в реальный мир.