Фэн Юаньцзюй, кажется, едва сдерживался, чтобы не обругать его последними словами, но лишь молча глазел на Чэнь Шиюэ, так и не найдя нужных выражений. Наконец он беспомощно вздохнул и, раздражённо повернувшись, ушёл с палубы.
Чэнь Шиюэ невзначай швырнул гадательную палочку за борт; мелкие крошки дерева, оставшиеся на пальцах, тут же сдуло штормовым порывом.
Если воспоминания Чэнь Сяолинь не лгали, последнее пристанище Чэнь Сюэчжу нашла именно в море.
Шиюэ опустил взгляд к тёмной, почти чёрной воде, бурлящей внизу — бескрайней, бездонной и мрачной, точно разверзшаяся пасть. В голову закралась безумная, навязчивая мысль: а что, если сестра всё ещё там, на самом дне? Шагнуть за борт — и он снова увидит Сюэчжу. Вот только получится ли вернуться назад — вопрос отдельный.
Из банкетного зала доносился пьяный гвалт. В огромный аквариум на палубе успели поместить свежую «русалку». Шиюэ помедлил мгновение, но всё же подошёл ближе.
Новой жертвой оказался кто-то знакомый — кажется, один из подручных дяди Кана. Застывшие намертво глаза выражали немой ужас. Жир и густое сало налипли на тело плотной, уродливой коркой, образуя подобие нелепого панциря.
Фу Юнь неслышно вышел из кают первого класса. Накинув на плечи лёгкое пальто, он встал рядом с Шиюэ.
— Полегчало? — тихо спросил Чэнь Шиюэ.
Фу Юнь молча кивнул и коротко бросил, глядя сквозь стекло:
— Уж пятый.
Шиюэ опешил:
— Откуда ты знаешь, сколько их?
Последние дни Фу Юнь почти не покидал каюту, а когда Шиюэ приходил его навестить, тот обычно спал. Откуда взялась эта цифра?
Фу Юнь небрежно изогнул бровь:
— Я велел Лань Сюань вести учёт и докладывать мне каждое утро.
Чэнь Шиюэ запнулся, а потом с лёгким упрёком произнёс:
— А почему не меня? Я разве не надёжнее?
Фу Юнь одарил его таким взглядом, словно услышал дичайшую глупость:
— Она — штатный сотрудник «Четыреста десятого», а ты по документам числишься в Боевой группе. С какой стати мне обращаться к тебе?
В голосе Шиюэ проскользнула детская обида:
— Пережив столько всего вместе, ты всё ещё злишься на меня из-за этой Боевой группы?
Фу Юнь тихо усмехнулся:
— Вовсе нет. Просто мой опыт подсказывает, что из той конторы разумных и адекватных существ выходит исчезающе мало.
— Я адекватный! И более чем надёжный!
Шиюэ собирался продолжить отстаивать свою репутацию, но рядом с треском разлетелась тарелка. Оба мгновенно обернулись.
— Мама, не ешь это! Выплюнь! — Е Цяо вырвал блюдо из рук матери. Зажаренные до золотистой корочки кусочки рыбы высыпались на палубу.
Мать Е Цяо, державшая за руку младшую дочь, недоумённо уставилась на старшего сына:
— Да что не так с рыбой-то?
Лицо Е Цяо перекосила мертвенная бледность. Покосившись на аквариум, он задрожал всем телом и с трудом выдавил сквозь побелевшие губы:
— С ней... с ней что-то не так. От неё умирают. Не ешьте.
— Извольте объясниться, молодой господин, — раздался с другого конца палубы ледяной голос Цзун Цзяньму. — Всю рыбу на моём судне выловили только вчера. Что значит «что-то не так»?
Вокруг собиралась толпа. Е Цяо оказался в ловушке: бледный как полотно, он лишь беспомощно мотал головой, глядя на вымазанную в грязи рыбу:
— Нельзя... Нельзя её есть...
Взгляд Цзун Цзяньму стал совсем угрожающим:
— Ты мне тут не юли! Этот улов уйдёт на продажу в первом же порту. Если вздумал клеветой портить мне торговлю, не обижайся — мы, морские волки, на церемонии скупы. Сбросим за борт и глазом не моргнём.
На суше семья Е имела вес и влияние, но здесь, в открытых водах, где пароход плыл уже который месяц без единой земли на горизонте, их статус ничего не стоил. Море всегда было идеальным местом для грабежа и расправы.
Чэнь Шиюэ с холодным презрением наблюдал, как спесь Е Цяо улетучивается на глазах — его высокая фигура сжалась, и он попятился к матери.
— Ну полно тебе, А-Бинь, — донёсся мягкий женский голос. — Зачем попусту тратить нервы на эти глупости?
Юэ Гэ ласково взяла Цзун Цзяньбиня под руку. На мгновение её взгляд скрестился с взглядом Е Цяо, но тут же скользнул дальше — к его матери и рассыпанным по полу кускам рыбы. В этом мельком брошенном взоре таился глубокий, зловещий подтекст.
— Пойдём, милый. Пройдём в каюту.
Удивительно, но свирепый капитан действительно сбавил тон. Одарив Е Цяо напоследок налитым наглостью взглядом, он покорно пошёл вслед за Юэ Гэ.
Е Цяо облегчённо перевёл дух, еле удержавшись на ногах.
— Вот ведь слизняк... — тихо пробормотал Шиюэ. — А я-то думал, он суровый защитник семьи.
Фу Юнь промолчал. Чэнь Шиюэ призадумался:
— С чего бы Юэ Гэ вмешиваться и выручать их? Неужто старые чувства не угасли?
Фу Юнь медленно поглядел вслед уходящей женщине:
— Ты слишком наивно судишь о девах, способных после смерти обратиться в свирепых неупокоенных духов.
Шиюэ насторожился:
— Что ты имеешь в виду?
— Чтобы стать лютым призраком, нужно при жизни обладать несгибаемым характером и нездешней злобой, — тихо произнёс Фу Юнь сквозь тоскливый завывающий свист ветра. — И эта дикая непокорность не зависит от пола. Это... Эх, как бы тебе точнее объяснить?
— Нежелание склонять голову, отказ сдаваться. Когда в старом обществе тебя доводят до того, что остаётся лишь стать монстром и вырывать справедливость зубами, — подхватил Чэнь Шиюэ. — И Чжу Юньсинь, и Юэ Гэ — обе из этой породы.
Фу Юнь одобрительно кивнул.
— А Лань Сюань тоже из таких? — уточнил Шиюэ.
Фу Юнь вздохнул:
— Лань Сюань вообще-то живая.
Эта фраза почему-то невольно развеселила Шиюэ. Он попытался сдержать улыбку, но всё-таки прыснул:
— Живая, ахах...
— Не скалься! Будь она мертва, по убойной силе ничуть не уступала бы тем двум, — ворчливо заметил Фу Юнь. — Я к тому, что Юэ Гэ при жизни прошла через ад. Если бы после вековых скитаний в виде призрака она всё ещё сохла по былой любви...
Фу Юнь сделал паузу, качнув головой:
—...тогда развязать этот узел не составило бы труда.
Он развёл руками:
— Но увы. Ты только взгляни, с каким хладнокровием она разделывает врагов — нарезает эту рыбу ловчее, чем иная хозяйка шинкует овощи. Разве похожа она на кисейную барышню, сгорающую от любовной тоски?
Чэнь Шиюэ тяжело вздохнул:
— Значит, дело куда сквернее, чем нам казалось?
— Ещё как сквернее, — Фу Юнь устремил взор туда, где тёмная гладь сливалась с ночным небом. — Но пока я не докопаюсь до правды, я отсюда не уйду.
Чэнь Шиюэ нахмурился:
— А как же твоё здоровье? Совсем наплевать?
Фу Юнь слегка улыбнулся:
— Ремесло у нас такое. Какую бы скверну ни доводилось усмирять, дело нужно доводить до конца.
— Но ты же можешь назвать хоть какой-то срок?! — не отступал Шиюэ.
Фу Юнь плотнее запахнул пальто и с непринуждённым видом направился к трапу:
— Не спеши. Пойдём шаг за шагом — глядишь, через пару дней найдутся ниточки.
— Фу Юнь! — громко окликнул его Чэнь Шиюэ.
— Что ещё? — Фу Юнь остановился и обернулся.
Ветер на палубе трепал полы одежды. Их разделяло всего несколько шагов. Встретившись взглядом с Фу Юнем, Шиюэ словно собрал в кулак всю решимость, на какую был способен.
— Когда бы мы отсюда ни выбрались, я не уйду! Я хочу всегда быть с тобой! — сжав кулаки, выкрикнул Шиюэ.
Впрочем, пыл угас так же быстро, как мелькнувшая в воде тень рыбы.
— Ты больше не останешься один, — чуть тише, но твёрдо добавил Чэнь Шиюэ, не отводя глаз.
В его взоре горела такая искренняя, живая сила, что Фу Юнь на мгновение замер, явно не ожидая подобного.
Он чуть приоткрыл рот, но спустя секунду сбросил оцепенение и сдержанно усмехнулся:
— Вот как? Со счёта сбился, сколько людей твердили мне то же самое.
С лёгкой, едва уловимой грустью в голосе он развернулся и стал спускаться по лестнице, больше не произнеся ни слова.
* * *
Лань Сюань от нечего делать слонялась между нижней палубой и каютами первого класса. Чэнь Сяолинь заперли по соседству с каютой Фу Юня, установив посменное дежурство. Если удастся выбраться, эта женщина станет ценнейшим свидетелем.
Но пока — ни зацепок, ни идей.
Появившийся в коридоре Фу Юнь избавил её от скуки. Лань Сюань тут же поспешила навстречу:
— Босс! Что делать-то дальше?!
Фу Юнь вскинул руку, останавливая её, и вдруг зашёлся таким жестоким кашлем, что согнулся пополам. Жестом приказав ей следовать за собой, он шагнул в каюту и указал на кувшин с водой.
Лань Сюань быстро налила воды и помогла ему опуститься на кровать.
— Господин Фу, вы точно уверены, что надо здесь оставаться?! — с тревогой выпалила она. — Мы ведь нашли Чэнь Сяолинь! Теперь есть доказательства, что к гибели Чэнь Сюэчжу причастна Ан Яньсинь. Справедливость восторжествует! Зачем упираться и торчать на этом проклятом корабле?!
Фу Юнь легонько щёлкнул её по лбу:
— Разболталась! Забыла правило? В мире взрослых слушают того, кто платит жалование. Запомнила?
Лань Сюань и не думала отступать. Скорчив мину, она отрезала:
— Да я переживаю, как бы вы тут концы не отдали! Кто мне тогда платить будет? Если вас не станет, меня отправят доучиваться в одиннадцатый класс под надзором Гу Ци и Фэн Сяоинь... Уж лучше сразу утопиться!
Фу Юнь зашёлся новым приступом кашля. Наконец еле подняв голову, он приготовился отчитать девчонку:
— Не смей бросаться такими словами...
Но осёкся: глаза Лань Сюань покраснели, и на ресницах вот-вот готовы были заблестеть слёзы.
Фу Юнь потерял дар речи.
«Да что с ними со всеми не так?! — с тоской подумал он. — Что Шиюэ, что эта... У меня что, кармическая непереносимость плакс? Набрал работников, у которых чуть что — сразу слёзы в три ручья! Или нынешняя молодёжь вообще духом слаба?»
Потерев занивший лоб, Фу Юнь вздохнул и сменил гнев на милость. Похлопав девчонку по плечу, он примирительно проговорил:
— Ну ладно, ладно... Моя вина. Не плачь. Обещаю: самое позднее — вечером послезавтра. Я выведу вас отсюда, даю слово! Больше ни минуты лишней не останемся, и за здоровьем своим я прослежу.
Лань Сюань утёрла щёку и, переведя дух, переспросила:
— Точно?
— Слово чести, — вздохнул Фу Юнь.
Лань Сюань мгновенно смахнула последние слезинки и с сияющим лицом крикнула в сторону двери:
— Брат Сяо Чэнь, ты слышал?! Он сказал, что мы уходим послезавтра! Эх, ну и тяжело же выбить чёткое обещание из нашего упрямого босса!
Фу Юнь в ошеломлении уставился на неё. В следующую секунду из-за дверного косяка показался Чэнь Шиюэ, лукаво улыбающийся во весь рот.