Грохот петард разорвал тишину, оглушительный треск не смолкал ни на секунду.
У входа в траурный зал колыхалась чернеющая толпа деревенских, сплошь облачённых в белые траурные холщовые одежды. Несколько дюжих носильщиков как раз выносили на плечах гроб Старейшины Чэня. Едва показалась процессия, люди ринулись вперёд, облепили гроб со всех сторон и подняли истошный, истовый плач.
— Старый господин! Ох, старый господин!..
— На кого же вы нас оставили так внезапно?! Мы ведь даже сыновний долг исполнить не успели!..
— О-о-о-у-у-у!..
Чэнь Шиюэ, прижимая к груди траурный портрет, с трудом протиснулся сквозь запрудивших выход людей. Выбравшись из этой людской давки под душераздирающие вопли, от которых звенело в ушах, он наконец-то добрался до машины.
Фу Юнь уже сидел за рулём, небрежно положив на него тонкую, изящную кисть. На его худом запястье поблёскивали в стекле дорогие часы.
— Слушай, а эти-то откуда взялись? Если они так убиваются, где они шлялись все предыдущие семь дней?
Завернув портрет Старейшины Чэня в куртку, Чэнь Шиюэ кое-как ввалился в салон. Запыхавшись, он плюхнулся на пассажирское сиденье и махнул рукой, показывая, чтобы Фу Юнь немедленно закрыл окно: ещё пара секунд этого визга и галдежа — и голова у него просто лопнет.
Фу Юнь не торопясь нажал кнопку стеклоподъёмника и включил магнитолу. Музыка играла негромко, но ровно настолько, чтобы заглушить творящееся снаружи безумие.
— Это тебе лучше у своего Четвёртого дяди спросить. Почему он целую неделю жалел денег на плакальщиков, а в день похорон вдруг расщедрился на целую ораву? Хм... Наверное, решил, что тратиться нужно только на самое важное.
Чэнь Шиюэ с облегчением выдохнул:
— Так они наёмные... А я уж испугался, что у меня внезапно объявилась толпа неведомой родни.
Фу Юнь бросил взгляд на циферблат:
— Похоже, время подошло.
Едва он договорил, как снаружи раздался оглушительный металлический звон: «Бам-м-м!..»
Бородатый старый глава клана с торжественно-суровым лицом замер прямо перед капотом. В руках у него были медные гонги. Он со всего маху ударил ими друг о друга — от этого грохота задрожали стёкла автомобиля, а белые траурные флаги перед машиной взметнулись на ветру. Крепкие мужики за его спиной дружно выдохнули: «Раз, два, взяли!» — и слаженно вскинули гроб на плечи.
— Ремень, — постучал по рулю Фу Юнь, напоминая о безопасности, и плавно нажал на газ.
Под ровный гул мотора за окном вновь взвился истошный вой, заставив Чэнь Шиюэ страдальчески потереть уши.
Траурная процессия растянулась далеко вперёд. Машины медленно тащились следом за носильщиками, держась на небольшом отдалении. Жёлтые жертвенные деньги кружили в воздухе, ветер подхватывал их целыми охапками, швыряя на лобовое стекло.
На оживлённых улицах царила ужасная толчея. Бесконечная похоронная колонна едва ползла вперёд, заставляя встречный и попутный транспорт яростно сигналить. В наши дни мало кто хоронил с таким размахом, неся гроб через весь город на руках, поэтому зеваки стекались отовсюду. Вокруг рябило от слепящей белизны траурных одежд, и от одного взгляда на эту дорожную давку у Чэнь Шиюэ начинала ныть голова.
— Сколько народу, — протянул Фу Юнь. — Твой Четвёртый дядя явно не поскупился.
Чэнь Шиюэ окинул взглядом шествие:
— Подозреваю, он знает о тех старых делах куда больше, чем говорит. Иначе этот скряга, всю жизнь дрожавший над каждой копейкой, ни за что бы не устроил старику такие пышные проводы. Похоже, он до смерти напуган.
Фу Юнь оказался на редкость невозмутимым водителем. Его спокойствию за рулём можно было только позавидовать. Изначально они шли прямо за носильщиками, во главе автоколонны, пока сзади не вклинилась наглая машина. Она намертво заблокировала и без того узкий проезд, вызвав волну возмущённых гудков.
Он лишь слегка притормозил, уступая хаму дорогу, и продолжил неспешно ползти в общем потоке.
— Ну и ангельское у тебя терпение, — искренне заметил Чэнь Шиюэ.
— Мы едем на похороны, а не на перерождение. Куда нам спешить? — с наставительной мягкостью отозвался тот.
— Тут не поспоришь, — согласился Чэнь Шиюэ.
Однако в следующее же мгновение впереди раздался глухой удар, сопровождаемый пронзительным визгом тормозов.
— Твою мать, ты, козёл, ещё раз попробуй сунуться!..
— Да хоть десять раз сунусь, и чё ты мне сделаешь?! Щенок, ты водить вообще умеешь?!
Улица мгновенно утонула в отборной ругани.
Фу Юнь опустил стекло, выглянул наружу, а затем невозмутимо достал из бардачка пакетик семечек и бросил его на колени Чэнь Шиюэ.
— Всё-таки неадекватных людей в этом мире большинство. На, погрызи пока. Подождём, пока они перелаются.
Чэнь Шиюэ надорвал пачку, и салон наполнился аппетитным ароматом жареных семечек.
— Может, выйдем, разнимем их? А то ещё пропустим время погребения.
— И не подумаю, — отрезал Фу Юнь. — А вдруг драка? Я вообще-то хрупкий, драться боюсь.
Чэнь Шиюэ только глаза закатил.
— Дорогу освободили, уроды! Если мой брат из-за вас на собственную свадьбу опоздает, я всю вашу шарашку на куски порежу! — разнёсся над улицей визгливый крик.
Фу Юнь, до этого лениво листавший ленту в телефоне, вдруг замер и повернулся к спутнику:
— Что он сейчас вякнул?
— А? — опешил Чэнь Шиюэ. — Сказал, что на куски нас порежет.
— Да нет же, до этого!
— Что брат... сегодня женится? — Чэнь Шиюэ осёкся, и до него наконец дошло. — Твою ж налево... Так у сестры босса Вана сегодня тоже свадьба?!
Фу Юнь щёлкнул замком ремня безопасности и тут же выскочил наружу. Чэнь Шиюэ бросился следом.
В нос сразу ударил едкий запах пороха: свадебный кортеж, видимо, только что отстрелялся салютами. Вся дорога была усыпана обрывками красной бумаги и золотистыми конфетти.
Фу Юнь, пользуясь своим ростом, уверенно растолкал зевак и вышел вперёд. Но стоило ему увидеть открывшуюся картину, как его красивое лицо помрачнело.
Зрелище на улице разворачивалось поистине жуткое.
Дорогу словно рассекли невидимой чертой. С одной стороны вздымались белые траурные стяги, кружились ритуальные деньги, надрывно выли сыны и грохотали гонги; в кольце машин и плакальщиков высился тяжёлый гроб, а вокруг замерли скорбящие люди в траурных холщовых одеждах.
С другой стороны выстроилась вереница начищенных до зеркального блеска чёрных иномарок. Капоты и фары пестрели ярко-алыми бантами и лентами, а на лобовом стекле головной машины красовались два иероглифа «двойное счастье». Всё сияло радостью и роскошью.
Свадьба сошлась лицом к лицу с похоронами.
И теперь две процессии намертво застряли на узкой улочке городка, и ни одна не желала уступать.
— Тьфу, падаль чумная! Сколько живу на свете, отродясь не видел, чтобы живые уступали дорогу мертвецу! — сплюнул на асфальт мужик, вылезший из головного свадебного авто, и злобно уставился на процессию.
Фу Юнь недовольно прищурился. Прежде чем он успел открыть рот, мимо него вихрем пронёсся молодой парень из похоронной колонны и с яростным ревом выпалил:
— Ах ты, сучий потрох! Сегодня ты у меня, блядь, ещё как уступишь!
— Чэнь Лан! Назад! — в ужасе крикнул Чэнь Шиюэ.
Но он уже налетел на обидчика, и завязалась потасовка. Молодёжь в роду Чэнь отличалась статной породой: Чэнь Лан был на голову выше противника и первым же движением с грохотом впечатал того в асфальт. Мужчина, шатаясь, вскочил и выбросил кулак вперёд, но Чэнь Лан перехватил удар раскрытой ладонью и с силой оттолкнул его обратно на землю.
Чэнь Шиюэ подскочил, схватил брата за плечо и рявкнул:
— Хватит!
Чэнь Лан дёрнул рукой, вырываясь:
— Брат, не лезь! Хорошая собака дорогу не застит, а коль встала поперек — пусть готовится к пиздюлям!
Поверженный мужик продолжал грязно материться, а из свадебных машин уже выскакивали крепкие парни в костюмах дружков, на ходу засучивая рукава и надвигаясь на Чэнь Лана.
— Заткнись! — ледяным тоном бросил Чэнь Шиюэ мужчине на земле.
— Чё вякнул, слышь? — заводила дружков с зажатой в руке дубинкой нагло вскинул подбородок, глядя на него. — Хочешь вместе с мелким отхватить?
Чэнь Шиюэ расправил плечи и бросил коротко:
— Ну давай.
Дружки с матом замахнулись дубинками. Чэнь Шиюэ резко выбросил колено, перехватил чужую руку, вырвал оружие и, дёрнув Чэнь Лана себе за спину, от души приложил дубинкой по хребту нападавшего.
Фу Юнь нахмурился и только собрался вмешаться, как за спиной раздался яростный рев:
— Сяо Лан, Шиюэ, держитесь! Мы поможем!
Из-за гроба лавиной хлынула толпа деревенских парней, готовых порвать обидчиков. И тут с глухим стуком четверо дюжих носильщиков синхронно опустили тяжеленный чёрный гроб прямо на дорогу, подняв облако дорожной пыли, и, закатав рукава, тоже двинулись в драку.
Лицо Фу Юня мгновенно побелело:
— Во время процессии нельзя опускать гроб на землю!! Назад!!
Но было поздно. Носильщики уже бросили ношу и врубились в самую гущу, где парни в чёрных костюмах и мужики в белом трауре сцепились в яростной свалке посреди улицы.
Фу Юнь скрипнул зубами, ворвался в эту кучу-малу и за шкирку вытащил Чэнь Шиюэ наружу. Светлая куртка того была густо покрыта следами чужих ботинок, выглядел он потрёпанным. Крепко держа его за запястье, он оттащил парня подальше от эпицентра.
— А ты, погляжу, боевой, — язвительно бросил он.
Чэнь Шиюэ потёр ушибленный локоть:
— Обстоятельства вынудили... Я не специально.
Он внезапно осёкся. Фу Юнь широко распахнул глаза, он с силой толкнул Чэнь Шиюэ в плечо — и в то же мгновение над самым ухом со свистом рассекла воздух палка. Чэнь Шиюэ обернулся: давешний мужик с земли, оскалившись, показывал ему средний палец.
Фу Юнь подошёл к оброненной деревяшке, поднял её и, даже не целясь, метнул назад через плечо. Заметив движение, нападавший бросился наутёк, но палка с глухим стуком настигла его затылок.
— А ну прекратить! — зычно рявкнул у гроба Четвёртый дядя Чэнь, обрушиваясь на молодёжь с гневной отповедью: — Прекратить немедленно! Драку устроили на похоронах Старого господина?! Совсем стыд потеряли?! Уступите им дорогу!
В обычной жизни Четвёртый дядя не лез на рожон, но в критические моменты его авторитет действовал безотказно.
Спустя мгновение деревенские парни, скрипя зубами и не сводя злобных взглядов с противников, нехотя разжали кулаки.
— Проваливайте! — сплюнул Чэнь Лан.
Некоторое время стороны испепеляли друг друга взглядами, пока из свадебной машины не выскочил прятавшийся до этого босс Ван. Он торопливо принялся загонять родственников невесты обратно по местам:
— Всё-всё, рассаживайтесь, не дай бог упустим благословенный час для Сяо Сяо!
Толпа с проклятиями расселась по машинам. Чэнь Шиюэ думал, что кортеж сдаст назад и объедет их, но головной автомобиль с рёвом вдавил газ, нагло прорезал похоронную процессию насквозь и умчался вдаль, оставив за собой лишь клуб сизого выхлопа.
Чэнь Лан, кипя от ярости, хлопнул дверцей своей машины.
Фу Юнь тронул Чэнь Шиюэ за плечо:
— Всё закончилось, пойдём.
Чэнь Шиюэ не шелохнулся.
Фу Юнь нахмурился:
— Чэнь Шиюэ?
Тот медленно, мелко дрожа, повернулся. Инстинктивно ухватившись за руку Фу Юня, он вдруг подогнул колени и с глухим стуком рухнул прямо перед ним.
— Мать честная, это ещё что за поклоны?! — опешил Фу Юнь. — Денег на Новый год я тебе всё равно не дам, вставай!
Но тут же поняв, что дело неладно, он подхватил парня под мышки и полуобняв затащил на пассажирское сиденье:
— Что с тобой? Где болит?
— Там... призрак, Фу Юнь. Я видел её... прямо там, — прошептал Чэнь Шиюэ.
Хоть на дворе стояла ранняя осень, губы его посинели, словно от лютого мороза. Грудь сдавило так, будто на неё взгромоздили каменную плиту, дышать было невыносимо тяжело.
— В ту самую секунду, когда их кортеж проезжал мимо... Женщина в красном. Я видел её. Она стояла прямо у гроба, а потом исчезла.
Фу Юнь пальцами нащупал его пульс и ровно спросил:
— И что потом?
— Потом она подняла голову... и посмотрела. И стало... так холодно. У меня просто ноги отнялись, — тяжело дыша, выдавил Чэнь Шиюэ.
Ему было трудно описать увиденное словами. В тот миг, когда десяток свадебных машин с рёвом проносился мимо траурного шествия, алые иероглифы счастья и кричащие праздничные ленты столкнулись с бескрайним морем белых погребальных полотен. Контраст резал глаза. Колёса безжалостно давили жёлтую ритуальную бумагу, алые ленты бились на ветру под свинцовым небом.
И прямо возле гроба Старейшины Чэня стояла женщина в красном. Платье её колыхалось само по себе, а длинные чёрные волосы, ниспадая до самой земли, скрывали половину лица.
Чэнь Шиюэ словно пригвоздило к месту: он не мог отвести взгляда.
А в следующую секунду женщина медленно вскинула голову и уставилась прямо на него.
От этого взгляда по телу разлился замогильный холод, выкачивая последние капли сил, и он безвольно осел на землю. Когда же он нашёл в себе силы поднять глаза, у гроба уже никого не было.
Фу Юнь сел в машину, захлопнул дверь, и он слабо усмехнулся:
— Мои поздравления. Ты только что собственными глазами узрел один из самых жутких феноменов в мире заклинателей — столкновение красной и белой скверны, пробуждающее нечисть.
— Что?.. — переспросил Чэнь Шиюэ.
Прежде чем Фу Юнь успел объяснить, в стекло снаружи дважды постучали. Он опустил окно:
— Что случилось, Четвёртый дядя?
За окном стоял ссутулившийся Четвёртый дядя Чэнь. Лицо его побелело от ужаса, голос дрожал:
— Господин Фу... Гроб старейшины... Мы не понимаем, что стряслось, но его... его больше не могут поднять...