Лань Сюань расправила плечи и зашагала впереди с преувеличенно воинственным видом. Со спины было отлично видно, как у неё от страха слегка дрожат колени, но она всё равно упорно шла вперёд, демонстрируя поистине геройское мужество.
— Ничего, — шёпотом отчеканила Лань Сюань. — Чуть что, вставайте за нашими спинами! Едва противник перейдёт в наступление, отступаем полукольцом!
— Ты сгущаешь краски, — так же тихо отозвался Фу Юнь.
Едва они переступили порог, как столкнулись в прихожей с Ан Вэньсюэ, которая как раз зашла что-то взять.
Лань Сюань мгновенно вытянулась по струнке и отвесила глубокий, по-армейски чёткий поклон:
— Здравствуйте, матушка босса!
Ан Вэньсюэ опешила:
* * *
Лань Сюань замерла в нервном оцепенении, слегка расставив руки, словно готовясь защищать спутников собой. Застыв без движения, она даже не решалась нагнуться, чтобы снять обувь. Так они и простояли друг напротив друга несколько секунд.
Наконец Ан Вэньсюэ не выдержала и прыснула, погладив девушку по растрепавшимся волосам:
— Это ещё что за обращение? Зови меня просто тётей.
— Ой... Да, хорошо, тётушка...
Ан Вэньсюэ вскинула взгляд на стоящего позади Фу Юня и сдержанно бросила:
— Иди есть.
Спустя пару минут Фу Юнь уже сидел за обеденным столом, молча подцепляя палочками лапшу и уткнувшись лицом в миску. Ан Вэньсюэ расположилась напротив, а Чэнь Шиюэ пристроился под боком.
— Уксус не добавляла, зелёный лук весь убрала, — произнесла мать.
— Угу, — тихим эхом отозвался Фу Юнь, практически погрузив лицо в глубокую миску и на ходу кивая на каждое её слово.
— Усилитель вкуса тоже не клала — вредно. Ты и сам, когда готовишь, бросай поменьше. Нечего полагаться на молодой организм и мести всё подряд.
Чэнь Шиюэ косо взглянул на Фу Юня, мысленно задаваясь вопросом: «Матушка-босс, вы посмотрите на своего сына — тонкий как жердь! Какое "мести всё подряд"?»
Фу Юнь продолжал судорожно отправлять лапшу в рот и кивать, словно вознамерился подавиться насмерть прямо за столом.
Ан Вэньсюэ не выдержала. Стукнув палочками по столу, она строго произнесла:
— Ты что, совсем со мной разговаривать не собираешься?
Фу Юнь вздрогнул, едва не уронив миску. Чэнь Шиюэ ловко вытащил пару бумажных салфеток, подал ему и, незаметно заплыв рукой за спину Фу Юня, стал мягко поглаживать его между лопаток, помогая перевести дыхание.
— Нет... что ты... — вытирая губы, пробормотал Фу Юнь. — Я просто не люблю разговаривать за едой.
— Ты не за едой разговаривать не любишь, ты с матерью говорить не хочешь, — в упор посмотрела на него Ан Вэньсюэ. — Как с детства был злопамятным, так ничего и не изменилось. Помню, соберутся на Новый год старшие, скажут тебе пару ласковых, а ты потом до следующего праздника обиду таишь.
— Сколько раз я тебе повторяла: у великодушного человека и душа широка, умение уступать — это благо. Таить злобу — значит вредить самому себе, а не обидчику. Почему ты никогда не слушаешь?
— Слушаю, слушаю... — приглушённо отозвался Фу Юнь.
— Попробуй у меня ещё хоть раз отмахнуться, — холодно предупредила Ан Вэньсюэ.
Фу Юнь уставился в пустую миску и вздохнул:
— Да слушаю я, мам. "Сердце правителя должно вмещать целые корабли", "уступишь — обретёшь спокойствие", "Великая стена стоит веками, а где тот Великий император Цинь?"... Я всё это прекрасно знаю.
— И толку с твоих знаний, если они дальше ушей не проходят?! А? Вечно с роднёй на ножах. Я ни твою бабушку отговорить не могу, ни на тебя повлиять! Неужели ты действительно собирался всё от меня скрыть? Кабы не твоя вторая двоюродная бабушка, я бы до сих пор не ведала, что ты потащил старшую в суд!
— Да и бабушка твоя хороша — туда же! Вбила себе в голову не весть что и тебе потакает! Чем плох мир и лад в семье? Обязательно нужно доводить дело до смертоубийства?!
— Ну всё, мама, хватит, — мягко перебил её Фу Юнь.
— Если бы ты пришла сегодня только для того, чтобы отругать меня, ты бы не стала варить мне лапшу долголетия. Значит, ты здесь вовсе не ради этих упрёков, — Фу Юнь поднял на неё спокойный взгляд. — Не насилуй себя, хорошо?
Ан Вэньсюэ глубоко вздохнула и тихонько качнула головой:
— Не хочешь слушать — как знаешь.
Фу Юнь беззвучно усмехнулся и поднялся, чтобы унести посуду на кухню:
— Лапша получилась очень вкусной. Ты ведь не только ради неё приехала?
— Тебе сегодня тридцать исполнилось. День рождения нужно отмечать с размахом. Неужели вы даже столик в ресторане не заказали? — спросила Ан Вэньсюэ, следуя за ним на кухню и уходя от прямого ответа.
— Я не люблю праздновать дни рождения, — ответил Фу Юнь, опустив миску в раковину. — Ощущение, будто включается обратный отсчёт жизни.
— Что за глупости! В детстве, помнится, если торт оказывался чуть меньше, чем ты хотел, ты устраивал такую бучу, что мы с твоим отцом ничем не могли тебя утешить...
При упоминании Фу Цзимина её голос осёкся. Поняв, что сболтнула лишнее, Ан Вэньсюэ мгновенно умокла и тревожно всматривалась в лицо сына.
Фу Юнь смывал пену с посуды. Выражение его лица оставалось невозмутимым, он лишь ровным голосом заметил:
— Вот именно. Ты сама сказала — в детстве.
Ан Вэньсюэ смотрела на его стройную спину и чуть склонённую голову. В лёгкой кухонной дымке его силуэт казался мягким и отстранённым.
Совсем как двадцать лет назад, когда она только познакомилась с Фу Цзимином, и тот точно так же хозяйничал у раковины.
Прошлое озарилось тёплым светом воспоминаний, и давно похороненные в памяти дни на миг показались вчерашними.
— Ну вот и всё, — Фу Юнь убрал вымытую посуду в шкаф, распрямился и повернулся к матери: — Ты останешься сегодня ночевать? Я постелю тебе в гостевой.
— Не стоит... А-Юнь, — Ан Вэньсюэ словно очнулась от наваждения. — Подожди минутку.
— Да? Что такое?
— В тот день... мама вспылила. Не принимай те слова близко к сердцу.
Фу Юнь замер на мгновение, а затем чуть наклонился и тихо рассмеялся:
— Мать, неужели ты ходила вокруг да около весь вечер только ради этого?
Он опёрся рукой о косяк, сдерживая улыбку, и с наигранной серьёзностью произнёс:
— Хорошо, мам. Я всё понял.
— Значит, больше не дуешься на мать? — Ан Вэньсюэ скрестила руки на груди, глядя на него от дверей.
— Ну, тут уж как пойдёт. Если заслужила — буду дуться.
Ан Вэньсюэ шутливо ткнула его пальцем в лоб:
— Не в коня корм! Всю лапшу впустую перевёл.
Фу Юнь лишь сощурился с довольной улыбкой, спокойно подставив лоб под её щелчок.
Собрав вещи и приготовившись к отъезду, Ан Вэньсюэ перевела взгляд на Чэнь Шиюэ, который всё это время сидел тише воды, ниже травы.
— Ты ведь тоже здесь работаешь? Я видела тебя в суде, лицо показалось знакомым.
Чэнь Шиюэ со спокойным достоинством отозвался:
— Нет, я не работник. Я — хозяйка этого заведения.
Фу Юнь стремительно шагнул к нему и от души отвесил подзатыльник:
— Ты что за чушь несёшь, сопляк!
Ан Вэньсюэ переводила изумлённый взгляд с одного на другого:
— А-Юнь... Так когда я тогда говорила с твоей бабушкой по телефону, тот парень, который кричал про беременность и требовал отвечать за содеянное — это был он?
Фу Юнь поперхнулся:
—... Да. Но всё было совсем не так, как ты думаешь.
— Но скоро обязательно станет так, — убеждённо вставил Чэнь Шиюэ.
Ан Вэньсюэ с любопытством обернулась:
— Кем станет?
— Хозяйкой.
Глаза Ан Вэньсюэ округлились от немого изумления. Она повернулась к сыну с немым вопросом:
— Это ещё что такое?
— Да закрой ты пасть, умоляю! — Фу Юнь наградил Чэнь Шиюэ весомым ударом по спине. — Хозяйка, вообще-то, должна быть женщиной!
— А-Юнь, сейчас время прогрессивное, конечно, — подхватив сумочку, заметила Ан Вэньсюэ. — Но с кем бы ты ни был, с мужчиной или с женщиной, относиться к человеку нужно по-человечески. Не любишь — не морочь голову, не мешай человеку строить семью и рожать детей. Понял меня?
— Не слушай ты этого балабола, — Фу Юнь не знал, то ли смеяться, то ли плакать.
Чэнь Шиюэ одной рукой обнял его со спины за плечи и открыто улыбнулся матери, отчего на его щеке обозначилась симпатичная ямочка:
— Всё в порядке, тётушка. Ничего он не морочит, я сам на всё согласен.
— Ишь какой шустрый.
Чэнь Шиюэ сжал пальцы на плече Фу Юня мёртвой хваткой. Тот попытался вырваться, но не смог, а устраивать полноценную драку при матери не захотел, так что ему оставалось лишь стоять с кривой ухмылкой, позволяя удерживать себя.
Ан Вэньсюэ выгнула бровь — с той самой выразительной миной, которая у Фу Юня получалась в минуты крайнего скепсиса.
— Посмотрим, на сколько тебя хватит, — легко произнесла она, садясь в подъехавшее такси. — Помнится, в студенческие годы А-Юнь менял своих ухажёров чаще, чем я наряды.
— Что за наклёп! — упавшим голосом попытался оправдаться Фу Юнь. — У меня в университете был всего один роман!
Ан Вэньсюэ лишь махнула рукой из окна машины. Такси быстро скрылось за поворотом переулка.
Фу Юнь ещё какое-то время молча смотрел вслед уехавшему автомобилю, после чего тихо и тяжело вздохнул.
Чэнь Шиюэ крепче обхватил его за талию сзади и уткнулся подбородком в плечо:
— И про кого это ты только что сказал "шустрый"?
— Про тебя, про кого же ещё, — Фу Юнь дёрнул плечом. — Я тебя морочу? И чем же я тебя обделил, а? Не дал раньше времени пойти в боевую группу светить своим гением? Лапы убрал!
— И не подумаю! — Чэнь Шиюэ прижал его к себе ещё сильнее, при этом повернув голову и обдав горячим дыханием чувствительное ухо.
Фу Юнь поневоле вжал голову в плечи и резко отработал локтем назад, попав прямо под рёбра:
— Ой! Больно же!
— Палёного алкоголя обпился? Отпусти, кому говорю.
— А почему ты опять вспомнил Фэн Юаньцзюя? У вас что, старые чувства не остыли?
— Совсем сдурел? Где я его вспоминал?!
— Вспоминал-вспоминал!
* * *
— Кстати, о Фэн Юаньцзюе, — уже шагая с ним плечом к плечу обратно в дом, произнёс Фу Юнь. — Мне действительно может потребоваться твоя помощь.
— Говори.
— Выясни для меня, когда самое позднее закроют Национальное шоссе № 410. Помнится, это задание передали вашей боевой группе. Не знаю точно, какому именно отряду, но если Первой боевой — тогда и выяснять ничего не нужно, просто звякнешь мне, как придёт директива.
Чэнь Шиюэ всё понял без слов:
— Выходит, ты всё-таки не бросишь это расследование?
— Не зуди. Не хочешь помогать — я других найду.
—... Да всё я узнаю, всё скажу, как только появятся новости, — Чэнь Шиюэ тут же сменил тон и с хитрой ухмылкой пододвинулся ближе: — Но уже поздно, одному возвращаться темно и опасно. Разрешишь перекантоваться у тебя?
Фу Юнь не удержался от смешка:
— Тебе опасно?
— А то! — Чэнь Шиюэ бессовестно прилип к нему: — Вдруг согрешу по дороге?
— Чем это тебе опасно? Мордой не вышел, что ли? Ну-ка дай взгляну, — с этими словами Фу Юнь двумя пальцами цапнул Чэнь Шиюэ за щёку. Его костяшки упёрлись в мягкую кожу без лишнего нажима — легко, но ощутимо и ласково.
Чэнь Шиюэ прильнул к его ладони, с наслаждением потеревшись щёкой о прохладные пальцы:
— Так можно остаться?
— Ладно уж, иди бери себе постельное бельё, — с попустительской улыбкой разрешил Фу Юнь.
Простые, безмятежные дни пролетали бесшумной вереницей, растворяясь в потоке времени. На поверку эти короткие мгновения оказывались лишь крошечной вспышкой на жизненном пути, но именно они согревали путника в долгие ночи одиноких странствий. Словно спичка, чиркнувшая посреди ледяной метели: вспыхнет на мгновение и угаснет, но память о её тепле остаётся навсегда.
Вплоть до того момента, пока судьба не заставит снова отправиться в путь.