Чэнь Шиюэ не ослышался, но хотел переспросить. Подался ближе — и в тот же миг в руки ему рухнула тяжесть. Фу Юнь свалился без чувств; Чэнь Шиюэ едва успел подхватить его.
— Фу Юнь! — Он накренился, принимая вес чужого тела на себя, и прерывисто шепнул: — Держишься? Слышишь меня?
Пальцы Фу Юня судорожно дернулись, коснулись плеча Чэнь Шиюэ. Он пытался выдавить хоть слово, но сил не хватило:
— Я...
Дрожь пробрала его от затылка до пят. Взор затуманился, остекленел от иссушающего жара. Чэнь Шиюэ крепче сжал его в объятиях — тело Фу Юня ходило ходуном. Губы беззвучно шевельнулись, выдохнув пустой воздух, а затем последняя сила вытекла из него, и он окончательно затих.
Чэнь Шиюэ расстёгнул плотно застёгнутый ворот его сорочки. Под тканью открылись страшные нарывы: гнойники лопнули, сочась сукровицей. Губы Фу Юня побелели до синевы. Болезнь зашла куда дальше, чем Чэнь Шиюэ смел предположить.
Ладони Фу Юня стыли мертвенным холодом, а лоб и грудь пылали, словно в огне. То, что он вообще держался на ногах до этой минуты, казалось немыслимым чудом.
Палуба под ногами содрогнулась: судно с грохотом накренилось набок. Фэн Юаньцзюй и Лань Сюань не удержались и покатились по настилу. Отмахиваясь клинками на лету, они расчищали путь сквозь плотную массу трупов. В воздухе стояла кровавая взвесь, уши закладывало от истошных воплей.
Лань Сюань с треском вырвала лезвие из обмякшего тела и вскинула голову.
Кошмар растаял.
Развороченный, залитый кровью трюм в одно мгновение вернулся к первозданному виду.
— Лекарство от чумы наверняка у матросов! Иначе почему среди них никто не заболел?!
— А если они откажутся отдать? — Голос женщины дрожал; она едва успевала за семенившим впереди мужчиной.
Лань Сюань присмотрелась: перед ней были те самые призраки — дама, только что бывшая безголовой, и толстяк с золотыми часами. В руках у обоих блестели ножи, а за ними валом валила целая толпа.
Одеты они были позолоченно и изысканно, но действовали вовсе не по-светски. Сжимая в руках оружие, разгорячённая орава свирепо маршировала по коридору.
Лица людей изморозила бледность и смертельная усталость, а на шеях и руках багровели зловещие чумные бубоны.
Лань Сюань мгновенно подобрала суть разворачивающейся драмы.
Чума добралась до кают первого класса. Богачи косились десятками, а у немногих выживших на безбрежном просторе океана было валом золота, но ни капли лекарств, ни даже пресной воды.
Земли не видать, до порта — недели пути.
Деньги способны купить почти всё, но только не в открытом море, охваченном мором.
Заподозрив матросов в укрывательстве запасов, доведённые до отчаяния пассажиры собрались под предводительством верховодов и ринулись на штурм кубриков.
Лань Сюань тяжело вздохнула. Какая безумная, обречённая затея...
Идти с ножами на бывалых, жилованных моряков прямо на их корабле — до такого отчаяния надо было ещё дойти.
Она отвернулась, не в силах смотреть на то, что сейчас произойдёт.
Фу Юнь без сознания покоился на руках у Чэнь Шиюэ, ничего не ведая о происходящем. Чэнь Шиюэ инстинктивно прикрыл его уши ладонями — и в следующую секунду хлынула кровавая баня.
Матрос одним взмахом отсек голову знатной даме. Свежая кровь брызнула фонтаном, а голова со стуком покатилась по накренившемуся полу в угол, уставившись застывшими глазами в потолок.
Толстяку с золотыми часами вогнали клинок прямо под лопатку. Изойдя криком, он, цепляясь за стены, дополз до своей каюты, заперся изнутри и испустил дух на кровати.
А официантов и слуг, поддержавших бунт, осатаневшие от вида крови моряки обезглавливали одного за другим. Коридоры превратились в скотобойню.
Лишь теперь Чэнь Шиюэ понял, откуда в иллюзии Очков Инь-Ян взялись официанты с собственными головами на подносах.
С окровавленными ножами матросы прочесали всю палубу. Каждого — заколотого, умершего от чумы или просто беспомощного — сбрасывали за борт. Непроглядная морская тьма бездушно поглощала след неистовых злодеяний.
На палубе стояла Юэ Гэ. Она тихо подошла к Цзун Цзяньбиню и обняла его со спины.
— Мы не доплывём до берега, правда? — спросила она, положив подбородок на его широкое плечо.
Цзун Цзяньбинь повел шеей, пытаясь сдержать мучительный зуд, и хрипло вытолкнул:
— Отойди от меня.
— Я заразилась.
Юэ Гэ лишь безотчетно улыбнулась. Прижавшись к его спине ещё крепче, она прошептала:
— Значит, мы просто не сойдём с корабля. Хорошо?
«Умрём вместе. Хорошо?» — звучал несказанный подтекст.
Заходящее солнце заливало горизонт прощальным светом, вытягивая на опустевшей палубе два силуэта. Они казались сошедшими со старинной картины — нежными и трагичными.
Чэнь Шиюэ крепче сжал ледяные пальцы Фу Юня. История парохода подходила к концу. Иллюзорный мир трещал по швам и рушился: разрозненные осколки прошлого наконец сложились в единую картину. С корабля сошла глянцевая шелуха, обнажив истинный, истлевший остов.
Время ускорило свой бег. Пульс Фу Юня угасал — едва ощутимая, нитевидная жилка под кожей. Человек в его руках угасал прямо на глазах.
Палуба была завалена скелетами, опутанными морскими водорослями. Мертвецы, только что ломившиеся в драку, рассыпались в прах, превращаясь в груды костей и истлевших тряпок.
Лань Сюань тяжело перевела дух и попыталась встать, как вдруг над ухом грохнуло! Нога соскользнула, и она с размаху брякнулась на палубу, сильно отбив бедро.
Не успела она подняться, как настил под ногами начал разлетаться в щепки. Огромный вал поднялся из темноты и сокрушительным ударом обрушился на судно, мгновенно разнеся носовую часть в труху.
— Мамочки! Корабль тонет! — отчаянно заверещала Лань Сюань.
— Делать нечего! — перекрывая рев стихии, крикнул Чэнь Шиюэ. — Делаем, как он сказал! Прыгаем за борт!
— Что?! — возопила Лань Сюань.
Фэн Юаньцзюй цапнул её за шкирку и швырнул в клокочущую бездну:
— Прыгай, кому говорят!
Фу Юнь в полузабытьи едва заметно дернул рукой. Фэн Юаньцзюй подался к нему, намереваясь помочь, но Чэнь Шиюэ уже увлек Фу Юня за собой. Подмяв его под себя, Чэнь Шиюэ накрыл его тело собственным и шагнул в провал разваливающегося судна.
Ледяная вода обожгла тело. Чэнь Шиюэ из последних сил барахтался, удерживая голову Фу Юня над волнами. Но Фу Юнь лежал на его плече бездвижным грузом; он нахлебался воды и даже не поморщился. Чэнь Шиюэ коснулся его губ — дыхания не было. Ни единого признака жизни.
Тупик. Пропасть.
Чэнь Шиюэ замер среди ледяной стихии. На мгновение само желание бороться за жизнь выветрилось из него.
Почему всегда он?
Сначала сестра, теперь Фу Юнь... Небеса словно вознамерились отнять у него всех, кого он любил. До единого.
Безбрежный океан простирался во все стороны. Ни Лань Сюань, ни Фэн Юаньзюя не было видно. Легкие Чэнь Шиюэ разрывало от горько-соленой воды. Зажав Фу Юня в объятиях, он дрейфовал в морской пучине, точно оторванный листок.
Сознание тускнело. Вода накрыла его с головой, вымывая из мышц остатки сил. В горле стоял удушливый вкус соли и крови.
* * *
— О чём сегодня на уроках рассказывали?
— Про функции!
— И что, всё понял?
— Ну конечно!
Тенистая аллея, залитая знойным летним солнцем. Маленький мальчик с ранцем за плечами подпрыгивал рядом с сестрой. В листве несмолкаемо трещали цикады, вокруг царствовал покой.
Чэнь Сюэчжу присела на корточки и ласково ерошила его вихры:
— На следующей неделе я не смогу приехать. Пообещай, что будешь умницей и сам обо всём позаботишься, ладно?
Мальчуган наклонил голову:
— Сестрёнка, а когда ты вернёшься?
Чэнь Сюэчжу лишь улыбнулась в ответ.
Пыль времён закружилась в воздухе; в один миг теплые воспоминания рассыпались прахом под порывами лет. Мальчик рос, мужал, тянулся вверх с каждым сменившимся сезоном — но сестры рядом больше не было.
— Когда же ты... наконец вернёшься?.. — пробормотал Чэнь Шиюэ на самом краю небытия.
— А я никуда и не уходила, — раздался за спиной знакомый, мягкий голос. Этот голос жил только в его памяти, но звучал всё так же тепло, ни капли не изменившись.
Чэнь Шиюэ резко повернулся и встретился взглядом с Чэнь Сюэчжу.
Она стояла совсем рядом — протяни руку. Чэнь Шиюэ смотрел на неё не мигая, а затем из глаз его хлынули слёзы. Вся боль и тоска прошлых лет вырвались наружу. Сквозь слезную пелену образ сестры казался зыбким сном, и он боялся даже прикоснуться к ней — вдруг всё растает?
— Так вот каков предсмертный бред... — выдохнул он. — Если это ты пришла за мной, то я не против.
Чэнь Сюэчжу протянула руку и коснулась его щеки. Её ладонь была мягкой и тёплой — ровно такой же, как в детстве. Чэнь Шиюэ замер:
— Это не сон?
Чэнь Сюэчжу улыбнулась:
— Конечно нет.
— Сестрёнка... — горло сперло, спазм удушья мешал говорить. Глотая слезы, с красными от горя глазами, он прохрипел: — Где мы?
— На дне, — Чэнь Сюэчжу подняла взор и указала пальцем вверх.
Вверху колыхалась непроглядная, холодная толща воды. Единственным источником света оставался тонущий пароход: его исполинская тень и всё ещё горящие иллюминаторы покачивались в глубине, завораживая мрачной, сюрреалистичной красотой.
— Ты так вырос, — сказала Чэнь Сюэчжу, глядя на него.
Чэнь Шиюэ не мог выдавить ни слова и лишь кивнул. Бездыханный Фу Юнь покоился в его объятиях, его мокрые пряди колыхались в воде.
— Я думал... если я вырасту, то смогу защитить тебя, — тихо проговорил Чэнь Шиюэ. — Думал, станет легче... что вы вернётесь, если я стану сильным...
Чэнь Сюэчжу смотрела на него с нежностью, а затем мягко улыбнулась:
— Мой братишка и правда повзрослел. Теперь он думает, как защитить старшую сестру.
Чэнь Шиюэ захлёбывался слезами:
— Я так скучал по тебе...
— И я по тебе, — прошептала Чэнь Сюэчжу. — Но я не хочу, чтобы наше прощание утонуло в слезах. Сяо Юэ, улыбнись, ладно? Как в детстве — ты ведь всегда быстро отходил.
Сквозь плёнку слёз Чэнь Шиюэ заставил себя выдавить подобие улыбки.
— Береги себя. Я просила его присмотреть за тобой... правда, толку от него сейчас маловато, — Чэнь Сюэчжу кивнула на бессознательного Фу Юня и слабо усмехнулась: — Ему пришлось ещё тяжелее, чем тебе.
И это была правда. Доля Фу Юня действительно оказалась куда горше.
— Ты уходишь? — Чэнь Шиюэ вскинул голову. Сколько лет он не видел её живой, улыбающейся?
Образ сестры казался пришельцем из прошлой жизни, и он готов был выжечь это мгновение у себя на сердце.
— Рано или поздно уходят все, — с грустной улыбкой прошептала Чэнь Сюэчжу, обняв его за плечи. — Я просто ушла чуть раньше. Живи дальше, А-Юэ.
Она склонилась к его уху и добавила:
— Я правда... очень по тебе скучала.
И в то же мгновение тяжесть спала. Воздух с силой ворвался в лёгкие, раздирая грудь мучительным кашлем. Едва тело выхватили из воды, как сознание затопила боль — виски разрывало, в груди клокотало.
Превозмогая адскую боль, Чэнь Шиюэ приоткрыл глаза. Вокруг суетились люди, кто-то вырвал Фу Юня из его онемевших рук, чьи-то пальцы подхватили его самого. Сквозь вой сирен скорой помощи пробивался острый запах медикаментов...
— Босс! Брат Сяо Чэнь! Ректор, да отпустите же меня, дайте хоть посмотреть! — донесся сквозь шум в ушах истеричный вопль Лань Сюань.
Чэнь Шиюэ хотел сказать ей, чтобы не шумела, но не смог даже разомкнуть век. Тело не слушалось. Носилки оторвались от земли, и ощущение реальности окончательно размылось.
Они выбрались из ловушки.
Вот только сестра осталась там навсегда.
* * *
— Слушаю, — Старая госпожа Фань подняла трубку стационарного телефона в своем кабинете. Послушав немного, она произнесла: — Хорошо. Я выезжаю в больницу.
Она помолчала и добавила:
— А разборки с санаторием оставьте А-Юню. Я вмешиваться не стану.
Подав знак помощнику готовить машину, старая госпожа тяжело поднялась с кресла. Её взгляд упал на чёрно-белую фотографию в рамке. Посмотрев на неё с тихой печалью, она качнула головой:
— Ну что, старик... На этот раз ты свою старшую сестрицу защитить не сумел...
С портрета на столе ей мягко улыбался дедушка Фу Юня.
* * *
Стояло начало зимы. Ночной город сверкал тысячами огней. Вдоль проезжей части выстроились деревья, сплошь увешанные гирляндами — с наступлением темноты они вспыхивали ярким морем, превращая улицы в сказочный феерический сад.
Но совсем рядом, в корпусах санатория, царила глубокая тишина. Лишь пара медсестёр неспешно обходила второй этаж.
Из палаты в самом конце коридора донеслись короткие звуки сигнального датчика. Дежурная медсестра подошла к двери, толкнула её и заглянула внутрь.
На койке с умиротворенным лицом лежала молодая девушка.
— Палата четыреста девять... Чэнь Сюэчжу, — тихо прочла медсестра имя на табличке. Но едва её взгляд перескочил на монитор жизнеобеспечения, лицо женщины исказилось от ужаса.
Протяжный, непрерывный писк разорвал тишину палаты.
Прямая линия прочертила экран. Сердце Чэнь Сюэчжу только что остановилось.