Фу Юнь потерял счёт времени, погружённый в тяжёлое забытьё.
Из соседней каюты доносился размеренный, глухой стук. Будто кто-то вяло, без сил пинал деревянную перегородку. Звук глухо отзывался в стенах, подрагивая и заминаясь.
Здесь, в Ином мире, мертвецов было на порядки больше, чем живых. Фу Юнь сперва решил, что это какой-нибудь покойник из тридцатых годов заглянул на огонек, и попытался спать дальше.
Однако стук не прекращался. Чума только входила в свою силу, и у Фу Юня ломило затылок, горела шея и ломило каждую кость. Потеряв остатки терпения, он с трудом поднялся с кровати и поплёлся к соседям за объяснениями.
За свою жизнь Фу Юнь видел призраков чаще, чем живых людей, так что страха не было — одна лишь досада на беспардонного соседа.
Он настежь распахнул дверь каюты и раздражённо бросил:
— Товарищ, тебе не спится?
Ответа не последовало. Лишь в воздухе, мерно покачиваясь, болталась пара рваных соломенных сандалий.
В петле висел труп женщины.
Драная одежда, мышиный цвет кожи, вывалившийся длинный язык — она была мертва уже давно.
Фу Юнь на мгновение замер, затем отвесил лёгкий поклон:
— Простите за беспокойство.
Он переступил порог и поднял взгляд на лицо повешенной. Смерть наступила не так давно: в чертах ещё угадывалась прежняя миловидность.
— Чэнь Сяолинь? — тихо проговорил Фу Юнь.
Да, это была она — та самая девушка, которая всего пару дней назад вместе с Юэ Гэ жгла поминальную бумагу для Юэ Вань. Что же произошло за эти дни? Почему она решила свести счёты с жизнью в собственной каюте?
Фу Юнь сложил ладони вместе, ненадолго прикрыл глаза в безмолвной молитве, а затем, пробормотав: «Прости за дерзость», поднял край ее штанины.
Кожа на голенях мёртвой девушки была покрыта жуткими следами пыток и истязаний. Фу Юнь не стал вглядываться дальше, отвернулся и тихо прикрыл за собой дверь.
Чэнь Сяолинь мертва. Юэ Вань мертва. Девочка по имени Юэ Гэ осталась совершенно одна.
Фу Юнь не видел, как в ту самую секунду, когда защёлкнулся замок, давно испустившая дух Чэнь Сяолинь распахнула глаза.
* * *
Юэ Гэ и Лань Сюань замерли по разные стороны порога. Кожа и волосы призрака опали, обнажив ужасающий, иссохший остов.
Лань Сюань до крови прикусила губу, заставляя себя не отводить взгляда от кошмарного зрелища. В детстве старики говорили ей, что неупокоенные духи не способны переступить порог живого дома. Похоже, не врали.
— Если тот, кто мне дороже всех, предаёт меня, я просто перестаю о нём заботиться. Всё предельно просто, — выжала из себя Лань Сюань, потратив на эти слова остатки сил.
— Хотя... чёрт его знает, смогла бы я сама так поступить. До твоего прихода мне снился кошмар: будто она ругает меня, защищая другую девчонку. Не суди себя слишком строго... Со временем всё проходит, — Лань Сюань тяжело сглотнула. — Это лишь вопрос времени.
— Наш мир полон бессердечных тварей, верно? — с горькой ухмылкой прошипела Юэ Гэ, и из её пустых глазниц выкатилась слеза крови.
— Да-да... То есть нет, посторайся понять! Я вообще-то говорила о женщине, — запуталась Лань Сюань, теряя нить мысли.
Перед глазами мешались образы: то строгое лицо учительницы у доски, то образ Гу Ци, то наводящий ужас остов Юэ Гэ. Лань Сюань боялась даже шелохнуться.
Юэ Гэ с немой ненавистью окинула её взглядом и медленно растворилась в воздухе.
Лань Сюань бессильно сползла на пол. Закрыв дверь, она судорожно, со всхлипами задышала и провела рукой по лбу — челка насквозь промокла от холодного пота.
В Академии аномальных явлений преподаватели твердили: чем сильнее посмертная обида духа, тем измызганнее и страшнее его облик. Девушка сжала дрожащие пальцы в замок.
Если бы тогда они с Дань Лэсинем сбросились с крыши учебного корпуса... в какую бы тварь превратилась она сама?
И через какой ад пришлось пройти Юэ Гэ, если её посмертный облик омерзителен до такой степени?
Она просидела у дверей до самого рассвета. Лишь когда первые робкие лучи солнца пробились сквозь щель под дверью, Лань Сюань разогнула затекшее тело и вышла наружу, чтобы найти Фу Юня и остальных.
* * *
В банкетном зале по-прежнему царила пёстрая суматоха. Лань Сюань проталкивалась сквозь толпу, направляясь к каютам на втором этаже, но на середине пути кто-то бесцеремонно сгреб её за воротник.
— Сюда! — прошептал Фу Юнь.
На нём сегодня была куртка с высоким глухим воротником, полностью скрывавшим шею. Рядом стоял Чэнь Шиюэ, а чуть поодаль — Фэн Юаньцзюй, с мрачным видом наблюдавший за центром зала.
— Босс, вы чего тут, как карманники выслеживаете? — удивилась Лань Сюань.
— Не шуми. Смотри туда.
Девушка проследила за его взглядом и обомлела.
— Я... Господи... Разве Дядя Кан и капитан Цзун Цзяньму не погибли? — прошептала она поражённо. — Почему Юэ Гэ стоит рядом с ним?
Юэ Гэ замерла перед Дядей Каном. На ней было изысканное длинное платье, на губах играла приветливая улыбка, а в руках она держала поднос:
— Дядя Кан, свежий улов, только что вытащили. Попробуйте.
За её спиной, словно нерушимый щит, стоял Цзун Цзяньму. Смуглый, высокий, он молчал, но от одной его фигуры веяло угрозой.
Дядя Кан натянуто улыбнулся, выудил с подноса кусок рыбы и отправил в рот. Он торопливо жевал, роняя на грудь жирные крошки:
— Спасибо, госпожа, спасибо... Вы так великодушны, не держите зла на слугу... Спасибо, спасибо...
Юэ Гэ опустила глаза и едва заметно улыбнулась. Опершись на локоть Цзун Цзяньбиня и придерживая рукой живот, она медленно отвернулась — и её лицо мгновенно остекленело.
Только тут Лань Сюань заметила округлившийся животик. Девушка была беременна.
У Лань Сюань отвисла челюсть.
— Что поняла? — спросил Фу Юнь.
— Она ждёт ребёнка, — вполголоса отозвалась Лань Сюань. — И учитывая, что Е Цяо рядом нет, да и вчерашние события... У меня есть все основания полагать, что ребёнок не от Е Цяо.
Фу Юнь скривился:
—... Кто тебя просил гадать, кто отец?
Лань Сюань обернулась:
— А разве это не важно?
— Забудь, — отмахнулся Фу Юнь. — Что ты там говорила про вчерашнюю ночь?
Лань Сюань вкратце пересказала ночное происшествие. Слушая её, Чэнь Шиюэ и Фу Юнь переглянулись.
— М-да... — протянул Чэнь Шиюэ с сомнением. — Выходит, прошлые сутки для каждого из нас выдались весёлыми.
Фэн Юаньцзюй недоуменно нахмурился:
— Почему я ничего такого не видел?
— Крепко спишь, значит.
— Брат! Я хочу посмотреть на русалку! Мы столько дней в море, почему мы до сих пор не видели ни одной русалочки?! — раздался неподалеку звонкий детский каприз.
Фу Юнь повернул голову и увидел Е Цяо.
Тот выглядел скверно. Дёргая за руку маленькую девочку, он сухо бросил:
— Через пару дней увидишь, не капризничай.
— Ты порвал с той девкой из нижнего трюма? — Мать Е Цяо подхватила малышку на руки, и их голоса стали удаляться.
— Порвал. Дядя Кан забрал её...
Фу Юнь опустил взгляд на часы, вздохнул и подытожил:
— Прекрасно. Временная шкала окончательно пошла по шву. Теперь нас закинуло в тот момент, когда Е Цяо и Юэ Гэ насильно разлучили.
Лань Сюань решительно закатала рукава:
— Босс, какие будут указания?
Фу Юнь только открыл рот, но Чэнь Шиюэ шагнул вперёд, заслонив его собой:
— Задачи распределяю я.
— На корабле несколько групп: команда, работорговцы из нижних кают, живой товар и аристократы из первых классов. На первый взгляд это история одной замученной девушки, но она переплетена со всеми на этой посудине. Чтобы восстановить картину целиком, нужно проверить каждую группу.
— Разделимся. Мой статус — старший помощник, я иду к морякам. Лань Сюань ещё совсем девчонка, ей безопаснее затеряться среди знати. Глава группы Фэн берет на себя работорговцев.
Чэнь Шиюэ оглядел всех и задержал взгляд на Фэн Юаньцзюе:
— Возражения есть?
Фэн Юаньцзюй изогнул бровь, но спорить не стал.
Фу Юнь не выдержал:
— Погоди, а я?
Чэнь Шиюэ молча цапнул его за запястье и потащил на второй этаж:
— Вода и лекарства у тебя в каюте. Марш спать.
Фу Юнь: «...»
— Днём эта дрянь не вылезает, начнём вечером. Лань Сюань, клинок держи при себе. Будет время — подумай на досуге о своей математичке и той лупатой девчонке. Для боевого настроя полезно.
Чэнь Шиюэ с грохотом захлопнул дверь каюты прямо перед носом у Лань Сюань и Фэн Юаньцзюя.
Лань Сюань уставилась на запертую дверь.
* * *
Фу Юнь позволил отвести себя в каюту вовсе не потому, что горел желанием подчиняться указаниям этого мальчишки. Просто его физическое состояние оказалось куда паршивее, чем он пытался показать.
Под длинными рукавами кожа покрылась багровыми волдырями, ноги налились свинцом. Пока они стояли в зале, он почти всем весом опирался на стену, а от пары шагов дыхание сбивалось, как у загнанной лошади.
— Так дело не пойдёт. Мы тут не на один день, ты собираешься и дальше так переносить это на ногах? — Чэнь Шиюэ приложил ладонь к его лбу.
— Всё в порядке, жар спал, — Фу Юнь сбросил его руку. — По крайней мере, ночь я переживу.
Чэнь Шиюэ сдвинул брови, смерив его тяжёлым, осуждающим взглядом.
— И почему только в Боевой группе не преподают техники странствий в Ином мире и пленения душ? — тихо пробормотал он. — Я бы с удовольствием упаковал тебя и вышвырнул из этого проклятого места.
Фу Юнь усмехнулся с откровенным ядом:
— Я тебе давно твердил: в Боевой группе сидят одни остолопы. А ты всё равно рвался туда, упёрся как баран.
Чэнь Шиюэ был не в том настроении, чтобы переругиваться. Он упёрся коленями в край кровати, помолчал немного, а затем поднялся и отрезал:
— Молчи и спи.
С этими словами он выскочил за дверь.
—... Молодёжь. Одни психи вокруг, — Фу Юнь устало покачал головой. В висках вновь запульсировала тупая боль.
Не было ничего мучительнее, чем раскалывающаяся голова и бессонница. Но уже через минуту Фу Юнь понял, как сильно заблуждался.
Настоящий ад — это когда к болезни добавляется проклятый яд Гу, выбравший самый подходящий момент для вспышки из-за избытка скопившейся вокруг нечисти.
Фу Юнь сдавленно охнул и перевернулся на живот. Пальцы сжались с такой силой, что ногти впились в ладони до тёмных синяков. От низа живота к самому позвоночнику метнулась знакомая волна дикого, невыносимого жара. Смешавшись с ломотой от лихорадки, она за считанные секунды выжала из него весь пот.
Фу Юнь уткнулся лбом в подушку, из последних сил сдерживая рвущийся из горла хриплый стон.
Боль была нечеловеческой.
Глаза налились кровью от слез и пота. Сжав в кулаке простыню, Фу Юнь зашелся в тяжелом, надрывном кашле — и на ткань выплеснулся сгусток тёмной крови. Он откинул голову, хватая ртом воздух и уставившись в потолок.
Лишь спустя пару минут лихорадочное, пропахшее железом дыхание выровнялось.
«Проще сдохнуть», — пронеслось в помутнившемся разуме.
Нет. Нельзя. Ему еще нет тридцати. Если он сдохнет сейчас, даже не пережив Фу Цзимина, то оправдает все ожидания этого старого ублюдка.
Он протянул дрожащую руку и вцепился в резное изголовье кровати. Пальцы бились в мелкой судороге. Помедлив мгновение, Фу Юнь со всей силы ударился лбом об деревянный столбик.
Вспышка боли на миг прогнала мутную пелену из глаз. Фу Юнь изо всех сил давил в себе отчаянные, предсмертные хрипы.
* * *
«... Ещё немного... Потерпи, сынок, сейчас всё пройдет!»
«Дядя Ли — лучший друг папы. Ему плохо, а древний мяоский яд можно вырастить только в тельце ребёнка... Будь умницей, выпей...»
«Да что ж ты за тварь непослушная! Только если мы спасем Дядю Ли, мы с тобой сможем закрепиться в клане Ан! Открывай рот!»
«Фу Юнь, открой рот!»
Кто-то бесцеремонно сжал его челюсть. Перед глазами, размываясь и расплываясь, возникло лицо Чэнь Шиюэ.
Чэнь Шиюэ действовал молниеносно: одним движением пальцев он выбил сжатые зубы Фу Юня, не давая тому прокусить собственный язык. Из уголка губ мгновенно побежала струйка крови.
— Всё кончилось, Фу Юнь... Всё в порядке, расслабься... — Чэнь Шиюэ сжал его плечи, голос его прерывался. — Я здесь.
Фу Юнь бессильно откинул голову. На его бледный подбородок капала кровь из прокушенной губы.
—... Ты чего вернулся? — едва слышно прошептал Фу Юнь. У него не осталось сил даже на полноценный вдох. Он полулежал на кровати, снизу вверх глядя на Чэнь Шиюэ влажными, помутневшими глазами.
— Это уже до такой степени дошло?! — Чэнь Шиюэ мёртвой хваткой вцепился в его худые запястья. Он едва удерживал себя от крика. — Почему ты молчал?! Почему не уходишь отсюда?!
— Это не... — В горле Фу Юня клокотала тяжелая мокрота. — Это не чума. Это яд Гу проснулся... Ерунда, от этого не умирают. Сядь...
— Да что это за яд такой?! Как тебя спасти?! Сколько ещё дряни ты от меня скрываешь, Фу Юнь?! — В последнем оклике Чэнь Шиюэ звучало почти отчаяние.
Он был в ярости, он был на грани безумия, но, глядя на это полуживое, истязаемое болью тело, не мог выплеснуть гнева. Чэнь Шиюэ зажал Фу Юня в углу между койкой и стеной и тяжело, прерывисто задышал:
— Что мне делать?..
— Скажи, что мне сделать, чтобы тебе стало легче?! Ну же, скажи! — Чэнь Шиюэ едва не срывался на всхлип. — Ты можешь хотя бы мне довериться?! Я жизнью поклянусь —
— Заткнись! — рявкнул Фу Юнь, рывком подняв голову.
Чэнь Шиюэ замер.
Этот выкрик забрал у Фу Юня последние остатки воздуха. Он зашёлся мучительным, сухим кашлем, и изо рта вновь брызнула кровь. Всё его тело забилось в мелкой судороге.
— Не смей разбрасываться своей жизнью, — выдохнул Фу Юнь. — Никто этого не стоит. Слышишь? Никто.
Чэнь Шиюэ долго смотрел на него сверху вниз, а затем тихо сказал:
— Хорошо. Я не шучу.
Он резко повернулся к двери и рявкнул:
— Лань Сюань, заходи!
Дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла перепуганная Лань Сюань:
— Босс, что стряслось?! Почему вы...
— Видишь, в каком он состоянии? — ледяным тоном спросил Чэнь Шиюэ.
Девушка закивала, как заведённая:
— Вижу! Что делать? Выходим прямо сейчас?
— Нет... — Фу Юнь попытался подняться, но Чэнь Шиюэ без рассуждений прижал его обратно к подушке.
— Раз видишь, слушай сюда: отныне любые решения на этом корабле принимаю я. Что скажу — то и делаешь. Вопросы есть? — Чэнь Шиюэ смотрел на Лань Сюань абсолютно чужим, каменным взглядом. — Клянусь, я не сделаю ничего, что навредит ему.
Лань Сюань затрясла головой:
— Никаких вопросов!
— Отлично. Закрой дверь с той стороны.
Девушка бросила на Фу Юня полный тревоги взгляд и покорно потянула створку на себя.
Лицо Фу Юня от гнева вспыхнуло болезненным румянцем. Он тяжело дышал, опираясь спиной о спинку кровати:
— Ты что удумал, паршивец?
Чэнь Шиюэ взглянул на часы:
— У тебя пять минут. Если через пять минут я не получу ответы на все свои вопросы, если ты продолжишь юлить и скрывать —
— Я прикажу Лань Сюань вытащить тебя отсюда силой. Возможно, это будет грубо, но твоя жизнь мне дороже.
Лицо Фу Юня мгновенно побледнело.
— Начинай. Выбора я тебе не оставил.