Фу Юнь закончил говорить в своей обычной неспешной, вальяжной манере и только тогда заметил, что Чэнь Шиюэ подозрительно притих.
— Ну чего ты, испугался? — с насмешливой улыбкой спросил он, помахав ладонью перед его носом.
Чэнь Шиюэ стиснул фотографию и лишь спустя пару секунд выдавил из себя слабый, вымученный смешок:
— Сам ты испугался...
В полдень накрыли поминальный обед. Мужчин, женщин и детей рассадили за разные столы. Во дворе перед траурным залом стоял несмолкаемый гул и гомон. Чэнь Шиюэ сидел с плошкой риса в руках сам не свой, с совершенно отсутствующим видом.
Фу Юнь устроился рядом и легонько ткнул его палочками в бок:
— Ешь давай. А то всё самое вкусное разберут.
Чэнь Шиюэ, не выходя из своего оцепенения, пробормотал куда-то в пустоту:
— У тебя вообще здравый смысл есть?..
Фу Юнь подцепил ломтик свиного уха и принялся с аппетитом им хрустеть:
— За едой-то он зачем?
— Ты сидишь за мужским столом... Здесь за еду не дерутся, — медленно протянул Чэнь Шиюэ. — Здесь только пьют... Налей мне стопку. Нервы успокоить надо.
Фу Юнь вытащил из-под стола пузатую бутыль крепкого белого вина, набулькал ему полный стакан и с глухим стуком опустил на стол:
— Пей.
Чэнь Шиюэ не стал раздумывать и опрокинул его залпом. От адской крепости у него чуть душа с телом не рассталась — он поперхнулся и едва не загремел носом прямо в тарелку.
Фу Юнь лишь безмолвно покачал головой.
Отложив палочки, он подхватил бедолагу под мышки, виновато улыбнулся соседям по столу и сокрушённо вздохнул:
— Пойдём, пойдём... Иди-ка лучше проспись, не позорься.
Утащив Чэнь Шиюэ в комнату, Фу Юнь вернулся во двор как раз в тот момент, когда обед уже подходил к концу.
Как гость весьма чуткий и тактичный, он только собрался подойти помочь с уборкой, как со стороны входа донёсся оживлённый шум.
— Брат Ван!
— Батюшки, неужто это Сяо Ван с края деревни? До чего ж вымахал, настоящий молодец!
— Какой ещё Сяо Ван? У человека дела в гору идут, все вокруг уважительно зовут Боссом Ваном!
Фу Юнь обернулся. В главные ворота усадьбы входил мужчина среднего телосложения с мягкой, располагающей улыбкой. Несмотря на глубокую осень, на нём был лишь тонкий чёрный пиджак — сшитый явно из дорогой ткани и подогнанный точно по фигуре.
Холодостойкостью этот человек ничуть не уступал самому Фу Юню.
Босс Ван выглядел довольно молодо. Оказавшись в кольце односельчан, он скромно пригибал спину в вежливых поклонах и одного за другим угощал всех сигаретами.
— Босс Ван у нас — молодой талант! Вернулся в родные края специально, чтобы мост для деревни построить!
— Золотой человек! Не забывает свои корни!
Односельчане наперебой рассыпались в похвалах.
Ван Цзюнь торопливо отмахивался:
— Ну что вы, право слово, не стоит. У меня дома старики со слабым здоровьем, вы все эти годы за ними приглядывали, помогали соседям... Помочь деревне — это мой прямой долг.
Фу Юнь наблюдал за происходящим со стороны. Строительство дорог и мостов испокон веков требовало соблюдения законов фэншуй и правильного накопления ци — судя по всему, именно ради этого Четвёртый дядя Чэнь и выписал его за тридевять земель, посулив немалые деньги.
Вот только в этом месте... Какое уж тут фэншуй — вся округа была настолько пропитана чёрной злобой и скверной, что ступить некуда. Фу Юнь перевёл брезгливый взгляд со старого колодца на гроб в траурном зале и поморщился.
Тем временем Босс Ван закончил раздавать сигареты и заметил стоящего поодаль Фу Юня. Миновав толпу, он подошёл прямо к нему.
Щёлкнув зажигалкой, он протянул сигарету:
— Господин Фу.
Фу Юнь принял угощение одной рукой, вторую оставив в кармане брюк. Будучи на полголовы выше собеседника, он едва заметно вскинул подбородок:
— Благодарю.
Огонёк вспыхнул и затеплился. Фу Юнь зажал сигарету тонкими пальцами и стряхнул пепел:
— Тот мост на въезде в деревню — это ваш проект?
Ван Цзюнь понизил голос:
— Не только мост. Ещё дамба под ним.
— А-а, — протянул Фу Юнь, делая вид, что всё понял. — Значит, мост, дамба и весь тот пустырь к северу от русла реки входят в зону застройки.
Голос Босса Вана стал ещё тише:
— Очень прошу вас помочь, господин Фу. О цене мы договоримся, не обижу.
Фу Юнь ничего не ответил, лишь слегка покачал сигаретой в воздухе и с лёгкой досадой произнёс:
— Босс Ван, судьбу не переломишь.
— Господин Фу, вы хотя бы попытайтесь, — взмолился тот. — Четвёртый дядя сказал, что вы настоящий мастер своего дела, способны изменить фэншуй и привлечь удачу. Назовите любую сумму — я заплачу, лишь бы вы согласились!
— Мастер-то мастер, — хмыкнул Фу Юнь, — но я всё-таки не Небесный владыка. Чего ж он сразу не присочинил, будто я весь мир спасти могу?
Однако во взгляде Вана сквозило такое неподдельное отчаяние, что Фу Юнь лишь беспомощно вздохнул:
— Ладно. Я посмотрю, что можно сделать.
Босс Ван с глубоким почтением поклонился и вернулся к беседам с односельчанами.
Жерло колодца посреди двора зияло непроглядной чернотой. Даже в ясный полдень от него веяло труднообъяснимым, липким могильным холодом.
Фу Юнь легонько постучал костяшками пальцев по серому камню кладки. Его красивые, точёные пальцы отзывались глухими ударами.
Отвернувшись от колодца, он проигнорировал любопытные взгляды деревенских. В этот момент стоявшие у входа парень с девушкой переглянулись и направились к нему.
— Эй, братец, как вас по батюшке? — с широкой улыбкой окликнул парень.
— Фу Юнь.
Он окинул подошедших быстрым взглядом. Обычные деревенские парень и девушка — простые, открытые лица. Спутница красавицей не была, но выглядела худенькой, аккуратной и очень застенчиво улыбалась.
— Я Чэнь Лан, двоюродный брат Шиюэ! Четвёртый дядя — это мой отец, — парень с энтузиазмом протянул руку для рукопожатия. — А это моя двоюродная сестра, Хэ Сяоцзян, дочка Третьего дяди, — Чэнь Лан слегка подтолкнул девушку вперёд и неловко хохотнул.
— Приятно познакомиться, — мягко отозвался Фу Юнь. — Вы что-то хотели?
Чэнь Лан замялся, почесал в затылке и только спустя несколько секунд решился спросить:
— Брат Фу, а вы с этим Боссом Ваном давно знакомы? Чего это он перед вами так расшаркивается?
Фу Юнь изобразил искреннее удивление:
— А он со всеми остальными не так вежлив?
— Да нет, отчего же... Просто он ведь теперь богач, ворочает миллионами. Понятное дело, перед простыми людьми нос задирать ему положено...
Фу Юнь усмехнулся:
— Тебе лучше спросить об этом самого Босса Вана. Пусть сам расскажет, кем я ему прихожусь.
— А?.. — опешил парень.
Фу Юнь похлопал его по плечу и неторопливо зашагал в дом, оставив Чэнь Лана в полном недоумении.
* * *
Чэнь Шиюэ проспал до самой темноты. Когда он открыл глаза, в траурном зале снова стояла гробовая тишина.
Он лежал, свернувшись калачиком, на старинной резной кровати в комнате покойной госпожи. Дерево было жёстким как камень — когда Фу Юнь затаскивал его сюда, он явно не заботился о здоровье чужого позвоночника, так что за несколько часов поясницу свело намертво.
Свет зажигать не стали, видимо, чтобы не тревожить его сон. Единственным источником света служил лежащий на прикроватной тумбочке телефон. Часы показывали ровно полночь и одну минуту.
Потрясающе удачное время для пробуждения.
— Проснулся?
Фу Юнь сидел на краю постели и мимоходом погасил экран чужого телефона:
— Не ожидал, что ты у нас такой слабак. С одной стопки с копыт долой.
Чэнь Шиюэ с мученическим стоном попытался выпрямиться:
— Враньё... Нормальный я.
— Ага, конечно, богатырь просто, — съязвил Фу Юнь. — Свет включить?
— Не надо, голова раскалывается, — Чэнь Шиюэ привалился к спинке кровати, растирая налитые кровью глаза. — Как думаешь, матушка У сегодня опять заявится?
— Как повезёт. Но защиту лучше поставить. Если без конца водиться с выходцами из Иного мира, они из тебя всю чистую энергию Ян вытянут, и тогда... — Фу Юнь принялся ловко стягивать пододеяльник с матраса под его боком.
— И тогда что? — насторожился Чэнь Шиюэ.
— И тогда по женской части у тебя больше ничего работать не будет, — Фу Юнь встряхнул простыню, подняв в воздух целое облако пыли.
— Я серьёзно спрашиваю! — возмутился Чэнь Шиюэ.
Фу Юнь подошёл к старинному трюмо и набросил простыню поверх зеркала, наглухо закрыв стеклянную гладь. В подобные минуты в нём просыпалась пугающая дотошность: он аккуратно заправил каждый уголок, не оставив ни единой щели.
— А я, по-твоему, шучу?
Чэнь Шиюэ сел на постели, наблюдая за его манипуляциями:
— И зачем это?
— Зеркало не должно смотреть на кровать, — пояснил Фу Юнь. — Нечисть притягивает. Когда я ещё учился, у нас в женском общежитии одна девица повздорила с соседкой по комнате и специально развернула зеркало прямо на её койку. Та ночью глаза продрала, глянула спросонья — а в зеркале баба в красном платье сидит и волосы расчёсывает. Девчонка с перепугу со второго яруса сиганула, позвоночник повредила, на полжизни инвалидом осталась. В полиции потом клялась, что призрака видела, да кто ж ей поверил — решили, что с перепугу в темноте померещилось.
Чэнь Шиюэ опешил:
— Вот ведь гадина... И что, там правда призрак был?
Фу Юнь поправил красную ткань на зеркале:
— Можешь снять простыню и сам проверить.
— Я ещё из ума не выжил. И что дальше было?
— Дальше это зеркало через десятые руки попало ко мне. Я запечатал дух внутри и сделал из него фоторамку. Закрепил её в позе с гребнем, чтобы при каждом взгляде в стекло она лучезарно улыбалась на счёт «три-два-один, снято». Раз уж так любит пугать по ночам — повесил над своей кроватью. Каждую ночь на неё любовался, пока она у меня там до лысины не дочесалась.
Чэнь Шиюэ долго молчал, переваривая услышанное.
— Фу Юнь... Ты вообще кем работаешь?
Тот с улыбкой склонил голову к плечу:
— Нечисть гоняю. Увлекательнейшее занятие, доложу я тебе.
Чэнь Шиюэ одарил его натянутой усмешкой:
— Знаешь, какой факультет я окончил?
Фу Юнь изобразил глубокое внимание.
— Институт марксизма, специальность — идеологическое и политическое воспитание. Лучший студент курса, бессменный секретарь комсомольской ячейки и зам по агитации. Мы таких, как ты, распространителей феодальных пережитков, на чистую воду на раз выводили, — Чэнь Шиюэ выразительно погрозил ему пальцем. — Так что фильтруй базар.
Фу Юнь прыснул от смеха:
— Слушаюсь, товарищ секретарь. Буду паинькой.
* * *
Из-за строительства дороги в деревню съехалось множество молодёжи, работавшей в городе, и свободных комнат в доме не осталось. Хэ Сяоцзян пришлось ютиться в крошечной каморке возле дровяного сарая.
Закутавшись в ватное одеяло, она листала ленту в телефоне. Холодный свет экрана выхватывал из темноты её лицо.
Внезапно в дверь постучали.
Тук...
Сяоцзян решила, что это мать опять пришла гонять её посреди ночи чистить овощи для завтрашнего поминального стола, и недовольно крикнула:
— Я уже легла!
Ответа не последовало. Стук повторился — на этот раз быстрее и требовательнее.
Тук... Тук!
Девушка подавила раздражение и отвернулась к стенке, решив не открывать.
Тук...
Раздался четвёртый удар, и всё стихло.
Сяоцзян в ярости вскочила с кровати и рывком распахнула дверь:
— Да кто там ещё... А-А-А-А-А!..
В её расширенных от ужаса зрачках отразилось то, что стояло за порогом. Дикий, парализующий страх взорвался в голове, ноги подкосились. Последнее, что она успела увидеть перед тем, как рухнуть на пол, — пару дряблых, мертвенно-бледных рук, сомкнувшихся на её горле.
* * *
Снаружи завывал ветер. Старая черепичная крыша глухо стонала, а рассохшиеся деревянные двери жалобно поскрипывали.
Стук раздался совершенно неожиданно.
Тук.
Тук.
Тук.
Тук...
Чэнь Шиюэ мгновенно осёкся и едва слышно выдохнул:
— Кто там?
За дверью стояла тишина. Чэнь Шиюэ неуверенно покосился на Фу Юня, но тот даже не шелохнулся.
Пришлось идти самому. Он подошёл к двери и уже взялся за ручку, собираясь повернуть замок, как вдруг из-за спины раздался абсолютно спокойный голос Фу Юня:
— Сейчас половина первого ночи. В дверь постучали четыре раза.
Чэнь Шиюэ замер на месте:
— И что?
— Живой стучит трижды, мертвец — четырежды, — непринуждённо пояснил Фу Юнь. — Проще говоря: человек всегда стучит три раза, а нечисть — четыре. Ты сам сколько ударов насчитал?
Ладони Чэнь Шиюэ мгновенно покрылись ледяным потом.
— Ну так что, товарищ секретарь комсомола, всё ещё хочешь открыть?