— Ты же только из больницы выписался, может, полежал бы ещё пару дней? — тараторил Бай Чжэ, еле успевая за шагавшим впереди Фу Юнем.
Тот рассекал подземный паркинг быстрым, чеканным шагом, на ходу звеня ключами от машины.
— Хватит болтать. Садись.
Бай Чжэ со вздохом залез на пассажирское сиденье:
— Едем, едем... Чего ради ректор Фэй тебя вызвал? Если с тем пароходом снова какие-то проблемы, разве не академия должна всё разгребать? Сколько можно из тебя жилы тянуть?
Фу Юнь вёл машину с мертвенно-холодным спокойствием:
— С пароходом всё в порядке. Занимаемся договором. Фэй Цянь при подписи условливался, что часть поднятых со дна артефактов отдадут преподавателям и студентам, погружавшимся в Иной мир. А если кто погибнет — это пойдёт как компенсация семьям.
Бай Чжэ переварил информацию:
— Выходит, ректор Фэй не такой уж безнадёжный, куда толковее Вэй Наньшаня. Получается, мы едем забирать твою компенсацию по случаю гибели... при том, что ты вполне себе жив.
— Почти жив, — сдержанно отозвался Фу Юнь. — И судя по твоему тону, тебя это слегка огорчает.
Бай Чжэ лишь закатил глаза.
Когда они въехали на территорию Академии аномальных явлений, едва отзвенел звонок на урок. На территории царила тишина. Фэй Цянь прислал сообщение с просьбой спуститься прямо в цокольный ярус, где находился пароход.
Отперев тяжёлую дверь в подвал, Фу Юнь и Бай Чжэ шагнули внутрь. Там их уже ждали.
— Учитель Фу, сюда! — окликнул его от стола Фэй Цянь.
Огромный пароход по-прежнему возвышался посреди подземного зала, но без давящей миазмы Инь в нём не осталось и капли быралой жути. Теперь пароход стоял во мраке молчаливым исполином, вея суровой, древней элегантностью.
Фу Юнь окинул взглядом собравшихся — и на мгновение замер.
Лица были знакомые: старый босс Хоу, двое его сыновей — Хоу Ячан и Хоу Чэнвэй. Но главное — здесь же находился Ли Юдэ.
Перед глазами Фу Юня вспыхнули видения из недавнего морока. Нахлынули сомнения: прямых доказательств нет, и он до сих пор не знал наверняка, был ли этот Ли Юдэ тем самым господином Ли из его далекого детства.
— Чего застыл? Тебя одного ждём.
— Иду, — ответил Фу Юнь.
— Вообще-то я планировал устроить в вашу честь пышный банкет, — с полушутливой досадой заметил Фэй Цянь. — А вы из Иного мира сразу на больничные койки утекли! Даже трёхъярусный торт попробовать не успели.
— И куда делся торт? — поинтересовался Фу Юнь.
— Студентам раздал, — развёл руками ректор.
Фу Юнь слегка улыбнулся:
— Главное, что не пропал добротно.
Поодаль, в чайной зоне, расположились Старик Хоу и Ли Юдэ. Каждый молча пил свой чай, а за спиной отца безмолвно замер Хоу Чэнвэй.
Зато Хоу Ячан, едва увидав Фу Юня, просиял и замахал рукой:
— А-Юнь! Когда тебя выписали? Что ж ты не предупредил, я бы хоть цветов тебе заказал!
— Ни к чему это, — отмахнулся Фу Юнь.
Вглядевшись в юное, открытое лицо Хоу Ячана, он помолчал, а затем легонько коснулся его плеча:
— Спасибо за эти дни. Ты здорово помог.
Хоу Ячан оторопел, но тут же расплылся в улыбке:
— Да брось ты, нашел за что спасибо говорить! — Он смущённо кашлянул: — Сами-то как, оправились?
— В порядке, — кивнул Фу Юнь.
Тем временем Фэй Цянь разложил на столе бумаги и обратился к гостям:
— Господа, осталась лишь формальность. Ставьте подписи, и как только глубоководные работы завершатся, артефакты распределят.
Фу Юнь покосился в сторону Ли Юдэ. Тот плавно наклонился над столом, поставил подпись и с неторопливой грацией вернулся в прежнюю позу. В этот момент их взгляды скрестились.
От Ли Юдэ веяло странным ощущением — будто от ласковой, прогретой солнцем мелководной полосы: волны накатывают мягко и размеренно, но стоит шагнуть чуть глубже, и под ногами разверзнется непроглядная омутная бездна.
Заметив интерес Фу Юня, Ли Юдэ чуть приподнял пиалу с чаем и едва заметно улыбнулся.
— Выберите кто-нибудь один, да распишитесь, — небрежно бросил сыновьям старый босс Хоу.
Хоу Ячан, не раздумывая, шагнул вперёд:
— Сейчас сделаем.
Фэй Цянь уже протянул ему ручку, как вдруг старик Хоу подал голос:
— Отставить. Дело серьёзное, договор должен подписывать старший сын. Чэнвэй, иди ты.
Хоу Ячан болезненно замер, а затем медленно опустил руку. Фэй Цянь с виноватой улыбкой перехватил ручку и передал её выступавшему вперёд Хоу Чэнвэю, на лице которого играло злорадное торжество.
Фу Юнь равнодушно наблюдал за этой семейной сценой. Взгляд он отвёл лишь тогда, когда Чэнвэй вывел свою фамилию.
— Глава группы Фэн звонил, — обратился к нему Фэй Цянь. — Сказал, что их с Сяо Чэнем доли перечисляются на счёт Академии от имени боевой группы. Осталась только твоя часть, А-Юнь.
Фу Юнь приподнял руку, бинты на которой всего пару дней назад поправлял Чэнь Шиюэ:
— Сустав повреждён, врач запретил писать. Пусть Сяо Хоу распишется за меня.
Хоу Ячан обомлел:
— А-Юнь, ты чего? Это же твоя доля! Понятия не имею, сколько стоят эти поднятые со дна сокровища... Перестань шутить!
Хоу Чэнвэй уже переменился в лице: намерение Фу Юня осадить его было шито белыми нитками. Вытянуть Хоу Ячана — значит открыто утереть нос старшему брату.
— С проклятого добра мертвецов я поживы не возьму, — отрезал Фу Юнь. — Не подпишет он — всё уйдёт Академии.
Увидев, что Хоу Ячан всё ещё мнется, Фу Юнь без лишних слов подтолкнул его в спину и подмигнул Фэй Цяню. Ректор моментально сориентировался и вложил ручку в пальцы младшего Хоу.
Тот в полном замешательстве подписал бумаги и поднял глаза на друга:
— А-Юнь...
Не дав ему растрогаться, Фу Юнь повернулся к Фэй Цяню:
— У меня ещё приём у врача, так что я пойду, если вопросов больше нет.
— Забирай своего спутника и беги, — махнул рукой ректор.
Фу Юнь и Бай Чжэ устремились к выходу, не желая ни секунды лишней оставаться в этом осином гнезде.
Хоу Ячан проводил их растерянным взглядом и посмотрел на отца.
Старый босс Хоу отпил чаю и сухо произнёс:
— Раз отдают тебе — забирай.
Ли Юдэ проводил Фу Юня мягким, проницательным взглядом и, когда дверь закрылась, тихим голосом похвалил:
— Хороший чай, ректор.
— Рад, что вам по вкусу, — вежливо отозвался Фэй Цянь.
— Отлучусь в уборную, — бросил отцу Хоу Чэнвэй и выскочил в коридор.
Фу Юнь только успел завести мотор, как в опущенное стекло дверцы со всего размаху вцепилась чужая рука. Фу Юнь резко ударил по тормозам — машину круто повело, она лишь чудом не сбила наглеца.
— Чэнвэй, ты совсем из ума выжил?! — вскричал Фу Юнь, высунувшись из окна. — На колёса бросаешься, придурок?!
Тот, тяжело дыша, сжал пальцами край стекла:
— Мне нужно с тобой поговорить!
— Говори и проваливай.
— Я разве не предупреждал тебя: не лезь в дела семьи Хоу?!
— А я и не лезу, — холодно парировал Фу Юнь.
Хоу Чэнвэй в ярости просунул руку в окно и сжал худое запястье Фу Юня:
— Не лезешь?! А это сейчас что было?! У Ячана тут свои расчёты, ты даже не представляешь, насколько всё непросто! С какой стати ты открыто принимаешь его сторону?!
Фу Юнь даже опешил от такой наглости:
— Да когда это я принимал чью-то сторону?! Ваши семейные дрязги меня не касаются! На его месте мог оказаться ты, и я поступил бы точно так же! А теперь пусти!
— Не пущу! Хочешь — дави меня! — взревел Чэнвэй. Его хватка была мертвой, на коже Фу Юня уже наливался синяк.
Бай Чжэ попытался вмешаться с пассажирского кресла:
— Господин Хоу, ну что вы, право... Давайте утихомиримся! Едемте к нам в агентство, пообедаем, помянем прошлое...
— Заткнись! — рявкнул на него Фу Юнь, а потом снова повернулся к Чэнвэю: — Если сейчас же не отпустишь, я вызову твоего отца!
— Он ему не отец! — отчаянно выкрикнул Чэнвэй.
На секунду в воздухе зависла звонкая тишина.
— Чего-о?.. — у Бай Чжэ на миг отключился мозг.
Фу Юнь молча замер. Затем он неторопливо отвесил Бай Чжэ легкий подзатыльник, отправляя обратно на сиденье, и повернулся к Чэнвэю. На его губах заиграла ядовитая усмешка:
— Хоу Чэнвэй... У тебя совсем крыша поехала?
Чэнвэй явно пожалел, что сорвался и выболтал чужую тайну, но отступать было поздно. Он понизил голос до шипения:
— Я говорю правду! Неважно, откуда у меня эти сведения, но это не ложь. Клянусь, тут нет ни слова вранья!
Фу Юнь прижал свободную ладонь к его сжимающей запястье руке:
— Вот как? Раньше ты дергался, что я якобы внебрачный сын твоего старика и пришёл отобрать у тебя наследство. Потом убедился, что клан Хоу мне нафиг не сдался.
Чэнвэй попытался возразить, но Фу Юнь не дал ему вставить ни слова:
— А теперь ты двадцать восемь лет жил с братом и вдруг решил, что он неродной? Мне аж любопытно стало: кем ты вообще считаешь своего отца? Старик всю жизнь крутился в бизнесе, а на старости лет оказался племенным быком без разбора?
Прошлые обиды давили на Чэнвэя: пока Фу Юнь жил под крышей Хоу, старший сын изрядно попортил ему крови. Вспомнив это, Чэнвэй густо покраснел и лишь злобно уставился на собеседника:
— Ты просто не хочешь мне верить!
Терпение Фу Юня лопнуло. Он схватил со стойки тяжёлый металлический термос и без раздумий грохнул им по костяшкам Чэнвэя.
Тот взвыл и разжал пальцы.
— Верю я тебе или нет — на твою семью это никак не влияет. И вообще, катись-ка ты лесом, — отрезал Фу Юнь.
Он утопил педаль газа в пол. Машина взревела и рванула с места, мгновенно оставив бледного Хоу Чэнвэя в клубах выхлопных газов.
После выписки организм Фу Юня работал на пределе: малейшая нагрузка доводила его до полного истощения. Сейчас веки налились свинцом, в голове гудело от усталости.
Он рассчитывал, что после поездки в Академию сможет завалиться спать. Однако на первом этаже Агентства № 410 его дожидались трое посетителей.
Двоих он узнал сразу — то были личные врачи его бабушки по материнской линии.
Третий посетитель тоже был ему знаком, вот только увидеть его здесь Фу Юнь ожидал меньше всего.
— Простите, почтенный старец, вы ко мне на приём пришли? — с безупречной вежливостью обратился Фу Юнь к восседавшему за рабочим столом лекарю. — Решили оформить гарантийное обслуживание после того удара, от которого я в прошлый раз кровью харкал?
Старый врачеватель Таньтай Гунлун расплылся в лукавой улыбке, показывая мелкие зубы:
— Ты сам говорил: понадобится помощь — приделай к той пощечине ноги и приходи! Вот я и пришёл.
Фу Юнь перевел взгляд на бабушкиных эскулапов. Гадать, какое зелье заварил этот старый хрыч, сил не было совершенно.
— Тогда подождёшь. Сначала я разберусь с этими двумя. Кто его впустил — тот пусть и развлекает, — бросил он сотрудникам и с трудом повернулся к докторам: — Наверх.
— Не стоит, господин Фу. Время не ждёт, поговорим здесь, — мягко остановил его один из врачей. Второй тем временем извлёк из саквояжа стеклянную пробирку размером с палец и протянул Фу Юню. — Срок — до полуночи. Извлечёте остатки духа, а остальное мы возьмём на себя.
Фу Юнь несколько секунд молча разглядывал крошечный флакон на своей ладони.
— Дайте пятнадцать минут.
Врач передал ему ещё два шприца:
— Это обезболивающее, это — кровоостанавливающее. Удачи вам.
Фу Юнь поднялся к себе и запер дверь. Подойдя к письменному столу, он выдвинул нижний ящик и достал оттуда изящный ритуальный кинжал.
Клинок выскользнул из ножен с сухим звоном, блеснув холодным лезвием.
Лицо Фу Юня оставалось недвижимым. В зеркальной стали отразились его равнодушные, тёмные глаза. Без малейшего колебания он вогнал остриё прямо в артерию на запястье.
Кровь хлынула струей.
Превозмогая дрожь, Фу Юнь подставил горлышко стеклянного флакона под алый поток. Кровь бурлила, уходя во флакон. Фу Юнь пошатнулся и опёрся плечом о стену, наблюдая, как его рука стремительно теряет цвет от потери крови.
Наконец вместе с густой алой струей наружу потянулась тонкая чёрная нить — злобный осколок духа. Фу Юнь мгновенно среагировал: звонкое «щёлк!» — и проклятая сущность оказалась запечатана в пробирке.
В комнате густо пахло железом и медью.
Когда Фу Юнь отворил дверь, у порога уже дежурили Лань Сюань и Бай Чжэ. Завидев босса, они бросились к нему:
— Босс! Вы как?!
— Кровь остановили?!
— В порядке, — устало прошелестел Фу Юнь. Помощь он отверг и, покачиваясь, сам спустился по лестнице. Передав флакон врачу, он лишь выдохнул: — Спасибо вам.
Оба доктора синхронно поклонились. Лань Сюань предложила:
— Может, я помогу транспортировать в штаб?
— В этом нет нужды, мисс. Госпожа Фань никогда не отправит нас на столь важное дело одних. Продукт доставим в целости и сохранности.
Едва врачи вышли во двор, как снаружи раздался клацающий звук взводимых затворов, а затем взревел мощный двигатель.
Лань Сюань заперла входную дверь. Когда она повернулась, Фу Юня на первом этаже уже не было — он снова ушёл к себе и заперся на все замки, точно аутичный ребёнок.
— Пусть поспит, — вздохнул Бай Чжэ. — После завтрашнего дня спокойных времён у нас ещё долго не предвидится.
Фу Юнь проспал до самой темноты. Сон был тяжёлым, тревожным. В лихорадочном бреду ему виделись прошлые кошмары: хлёсткие, звонкие удары плети разрывали мрак прямо над ухом.
В темноте возникал силуэт Фу Цзимина. Фу Юнь слышал прерывистое хриплое дыхание умирающего отца, его сбивчивый, умоляющий шепот...
Фу Юнь резко распахнул глаза. Над ним темнел знакомый потолок. В комнате царила непроглядная темень. Горло саднило от иссушающей жажды. Раньше, когда Чэнь Шиюэ был рядом, он всегда ставил на ночной столик пиалу со свежим грушевым отваром.
Сейчас угол стола пустовал.
Сбросив одеяло, Фу Юнь с трудом поднялся и побрёл вниз за водой.
Из кухни доносились оживлённые голоса:
— Ого! Дедушка, а отвар-то сладкий!
— Ха-ха, разумеется сладкий! Ещё по одной?
— Давайте!
Фу Юнь опирался о дверной косяк. У плиты стояли старый доктор Таньтай Гунлун и юная Лань Сюань. Оба держали по пиале с горячим красным отваром из сушёных зизифусов.
Лань Сюань аппетитно сербала сладкую жидкость. Старик развернулся и, заметив хозяина дома, замахал рукой:
— О, наш пострадавший от кровопускания проснулся! Заходи-заходи. Зизифус лучше всего кровь восстанавливает, эффект как от тростникового сахара — и силу вернет, и цвет лица выправит. Налить пиалку?
Фу Юнь закатил глаза:
— У меня не менструация, спасибо.
— Ой, босс, да вы присядьте! — Лань Сюань отставила посуду и увлекла его за обеденный стол. — Это правда безумно вкусно!
Фу Юнь не стал сопротивляться — горло и впрямь горело. Он взял пиалу и в несколько глотков осушил её. Опустив посуду, он наткнулся на улыбающийся взгляд старого врача, подпиравшего косяк.
Густое, сладкое тепло волной прокатилось по пищеводу прямо к низу живота. Заскорузлое, ледяное тело Фу Юня откликнулось мягкой волной неги, подарив ему редкое чувство умиротворённости.
Фу Юнь даже немного растерялся.
Измаявшемуся, перекошенному болью человеку нужно совсем немного. Точно путнику, бредущему сквозь ночную вьюгу, ему достаточно пиалы горячего отвара, чтобы оттаять изнутри.
— Вкусно? — с улыбкой спросил лекарь.
Фу Юнь чуть смутился и сдержанно отозвался:
— Пойдёт.
— Коли по вкусу, пусти меня пожить, — как бы между прочим заметил Таньтай Гунлун. — Я тебе хоть каждый день варить буду.
Сонный морок окончательно слетел с Фу Юня:
— Чего?! Ты собрался жить у меня?!
Старик не спеша обошёл его стул. Его сухие, шершавые пальцы легли на виски Фу Юня и плавно поплыли к затылку. Нажатия были ритмичными, точными. Фу Юнь знал, что на собственной территории этот старый лис не посмеет причинить ему вред, поэтому не стал вырываться.
И удивительное дело: там, где касались пальцы лекаря, тупая боль в голове спадала, уступая место блаженной истоме. В движениях старика таилась некая древняя магия.
— У меня найдутся причины, по которым ты меня оставишь, — прошептал Таньтай Гунлун, резко надавливая на особую точку на шее. — А пока — спи. Завтра тебя ждёт суровый день, не забивай голову дурными мыслями.
Пальцы старика вонзились в мышцу. Фу Юнь лишь успел глухо стоннуть от вспыхнувшей боли, как тело его обмякло. Очи застлала непроглядная тьма, и сознание камнем рухнуло в бездонный сон.