Такой масштабной операции у Боевой группы еще не было: от первой группы до четвертой — на Национальное шоссе № 410 бросили абсолютно всех.
Фэн Юаньцзюй крутился как белка в колесе. Сутками без сна, в постоянных разъездах между ведомствами, он едва успевал отчитываться перед региональным руководством.
— Я еще тогда говорил, что цифры аномальной энергии не сходятся! — кипятился кто-то из аналитиков. — Не могла обида той семьи из новостей поднять такую мутную волну! Ваше начальство никогда не принимало всерьез отчеты нашей группы учета!
— Ладно-ладно, с меня хватит, иди работай, — изможденно отмахнулся Юаньцзюй. — У меня в три часа заседание, потом договорим.
Картина на месте закладки живых жертв открывалась жуткая. Из подмытых пластов земли один за другим извлекали истлевшие трупы, завернутые в белую ткань. Жань Хуайчэнь с ребятами надеялись выкроить хоть час, чтобы проведать Чэнь Шиюэ в больнице, но завалило работой по самое не могу. Как заступили на шоссе, так ни разу и не выбрались.
Чертова работа: с утра до ночи лопатой махать, землю грести. Боевая группа оцепила участок, все группы впахивали без продыху — долбили и рыли полосу сгущения темной энергии длиной в десяток метров.
— Ребята, я вот уже сто восьмой раз за день задаюсь вопросом: на кой хрен я после выпуска устроился на эту собачью работу? — Ци Линь в очередной раз не выдержал и оперся на лопату. Форменный комбинезон хоть выжимай, защитные очки забиты пылью. — Будьте милосердны, налейте мне микстуры от теплового удара... урожая восемьдесят второго года!
Цю Цзинмин достал из машины охлаждающие лекарства и раздал группе:
— Потерпите немного. Чэн Ша передает, что уровень Инь постепенно падает. Значит, скоро докопаем до последнего тела.
Жань Хуайчэнь издал тоскливый стон, со всей дури вогнал штык лопаты в сухой грунт и продолжил ковырять землю.
— Вы чего расскулились! Работать некому?! — к ним крупным шагом подошел Фэн Юаньцзюй. По голосу — суровый начальник, а сам уже сует им пакеты со льдом: — Держите.
Хуайчэнь просиял:
— Спасибо, глава!
— Глава Фэн, а как там Сяо Чэнь? — обступили его оперативники. — Очнулся уже?
— По-прежнему в реанимации, под наблюдением, — отрезал Юаньцзюй. — В «Четыреста десять» отправили человека дежурить. Ваше дело — работать.
В этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Юаньцзюй поднес трубку к уху:
— Алло?
— Старик Фэн, возвращайся. Тут дело принимает хреновый оборот.
Юаньцзюй развернулся:
— Что там еще?
— Этот Фу, похоже, совсем слетел с катушек. Ни слова из него вытянуть не можем. Старая госпожа Фань требует немедленно его выдать, а нацепить на него наручники мы не рискуем. Давай дуй сюда, разбирайся.
Начальник группы нахмурился:
— Слетел с катушек?
* * *
— Я повторял это уже не меньше десятка раз! Я не знал, что там погребены живые люди! А Фэн Юаньцзюю слил информацию только потому, что в призрачном мире меня туда приволок Ли Юдэ! Строительство трассы — древний проект корпорации «Пинша», пятнадцатилетней давности. Это все, что мне известно. Что вы еще, к черту, хотите из меня вытянуть?!
Фу Юнь с грохотом толкнул стол и вылупился на допросчиков взглядом, в котором сквозила исступленная ярость.
— Господин Фу, убедительная просьба отвечать по существу, — ровным тоном произнес один из них. — С какой целью вы изначально направились к шоссе? Это место находится далеко за городом, случайный прохожий туда забрести не мог.
В допросной слепила глаза дневная лампа. В сухом воздухе кружились пылинки. Напротив сидели двое оперативников Боевой группы, за дверью несла дежурство усиленная охрана. За зеркалом Гезелла стоял Старый командующий в окружении нескольких чинов руководства.
— Я уже ответил вам на этот вопрос, — отрешенно произнес Фу Юнь.
— Это еще что за тон?! — рявкнул следователь слева. — Отвечай, когда спрашивают! Будешь упрямиться — вообще отсюда не выйдешь!
Эта фраза словно задела в Фу Юне какую-то натянутую струну. Он сгреб со стола бумажный стаканчик и с размаху швырнул его в стену:
— Мать вашу, идут четвертые сутки! Вы держите меня под замком четыре дня! Мне что, издохнуть здесь надо, чтобы вы меня наконец выпустили?!
— Фу Юнь! — строго осадил его допросчик. — Следи за языком!
— За языком?! Да я с вами более чем вежлив! На каждый ваш дурацкий вопрос я ответил по меньшей мере раз по пять! Я никого не убивал, законов не нарушал — и только за то, что я дал вам зацепку, вы решили повесить на меня эти проклятые закладки?!
— Тебя никто ни в чем не обвиняет. От тебя требуют правдивых показаний!
— Я уже дал их! — Фу Юнь сжал край стола так, что костяшки пальцев побелели и затрещали. — Или ваша Боевая группа — это просто сборище трусливых тварей, которые пасуют перед сильными? Настоящие убийцы гуляют на свободе, а вы боитесь их тронуть и отыгрываетесь на том, кто не может дать сдачи, выбивая признания?!
Следователь мгновенно изменился в лице:
— Черт-те что несешь! Какое выбивание признаний?! К тебе за все дни хоть пальцем кто-то прикоснулся?!
— Я всё сказал! О месте мне сообщил Ли Юдэ. А за «Пинша» стоит Ан Ханьсюэ. Любой из них в сотню раз подозрительнее меня! Почему вы их не допрашиваете?!
Фу Юнь не смыкал глаз несколько суток. Его белков касалась кровавая сетка, голос сорвался до сипоты, а тело била мелкая дрожь.
— Почему?! — выдавил он, тяжело впечатывая каждое слово.
В динамике раздался сухопарый кашель Старого командующего — знак завершить допрос.
Оба следователя поднялись и начали собирать бумаги.
Фу Юнь, полулежа на столе и тяжело дыша, медленно поднял глаза. Затем резко поднялся, подхватил тяжелый стол и швырнул его в допросчиков. Один из них не успел увернуться — угол стола врезался ему прямо в грудь. Мужчина с диким воплем рухнул на пол.
— Ты что творишь?!
Двери мгновенно распахнулись. Внутрь ворвалась охрана, заламывая ему руки за спину и прижимая к стулу:
— Не дергаться!
Старый командующий переступил порог, окинул его ледяным взглядом и строго произнес:
— Посмотри на себя! На кого ты похож?!
Зажатый с обеих сторон Фу Юнь с трудом поднял голову, одарив старика ненавидящим взглядом:
— Это ваш приказ — не выпускать меня?
— Развелось дряни снаружи, — поморщился Командующий. — Выйдешь — и что будешь делать? Думаешь, Боевая группа даром хлеб ест? Верхушка «Пинша» уже под стражей, остаток крыс вылавливают, ориентировки рассланы. А ты сиди в Боевой группе и не рыпайся.
— Выпустите меня, — чеканя слова, повторил Фу Юнь.
— Необучаемый. В карцер его!
— Постойте, постойте! — В последнюю секунду в комнату вбежал Фэн Юаньцзюй. Он заискивающе улыбнулся командующему: — Командующий, ну утихомирьтесь, господи... Зачем вам на мальчишку время тратить? Оставьте его мне, я сам разберусь. А вы идите, отдохните.
Старый командующий лишь смерил Фу Юня тяжелым взглядом и вышел.
Фэн Юаньцзюй отер холодный пот со лба и гаркнул на охрану:
— Отпустите его! Не видите, Командующий просто пуху нагонял?!
Торопливо выпроводив всех из допросной, Юаньцзюй остался с Фу Юнем наедине.
Фу Юнь выглядел паршиво. Он медленно растирал затекшие запястья:
— Спасибо.
— Он просто взбешен тем, что ты вечно лезешь в дела Боевой группы и путаешь нам все карты. Вот и решил проучить, — пояснил Юаньцзюй. — А снаружи и правда черт-те что творится. Старая госпожа Фань подняла шум, подчищая финансовые концы с «Пинша». Камни летят во все стороны. Если подозрения подтвердятся, начнем аресты.
Фу Юнь вяло кивнул:
— Ясно. Хорошо.
Некоторое время в комнате царила тишина.
Наконец Фэн Юаньцзюй вздохнул:
— Я знаю, почему ты себе места не находишь. Иди. Я выведу тебя через задний ход. Если сейчас поймаешь машину до больницы, успеешь в часы посещений.
Фу Юнь пристально посмотрел на него:
— С каких пор ты стал таким понимающим?
— Я же говорил тебе, да ты не слушал, — Юаньцзюй поднялся и открыл дверь. — За столько лет я всё ещё...
— Заткнись, ради бога, — отрезанно перебил его Фу Юнь.
Юаньцзюй лишь горько усмехнулся и сделал жест рукой, приглашая на выход.
* * *
Больничный коридор встретил его знакомым, въедливым запахом дезинфекции. Фу Юнь отпустил дежуривших сотрудников «Четыреста десять» по домам, а сам пробыл в больнице еще двое суток. Лишь на третий день Чэнь Шиюэ наконец перевели в обычную палату.
Парень был сплошь увешан трубками, обмотан бинтами, закрывающими ожоги, а лицо его казалось желтовато-серым, бескровным, утопающим в белизне подушек. Фу Юнь осторожно взял его ладонь, лежавшую на краю кровати, и медленно, ласково погладил подушечкой большого пальца.
Красивые слова и признания умеет говорить каждый. Но найти человека, который без колебаний закроет тебя от взрыва собственным телом — невероятная редкость.
Он не отходил от койки больше десяти дней. Все это время, находясь в палате, Фу Юнь ни на минуту не прекращал решать дела. Наставник Бай Чжэ уговаривал его вернуться в «Четыреста десять», отдохнуть и привести в порядок бумаги, но Фу Юнь отмахивался — мол, сам вымотан и лучше пройдет обследование прямо здесь.
На самом деле с момента выхода из призрачного мира на шоссе он ни разу нормально не спал. Тревог хватало с избытком: приходилось разрываться на части. Из-за скандала вокруг «Пинша» трясло и головную компанию старой госпожи Фань, и ее подконтрольные филиалы.
Лю Сяобао провалил гаокао, и мать отправила его на повторный год в репетиторский центр.
Интрижка Лю Анчжэ и Лю Хун тоже не давала покоя: Наставник Бай Чжэ и Нин Кэ посменно дежурили у отелей в округе.
Завершив последний звонок по поводу счетов своей бабушки по материнской линии, Фу Юнь положил трубку. В этот миг на него навалилась дикая, сокрушительная усталость. Веки налились свинцом, и он, сам того не заметив, опустил голову на край матраса рядом с Чэнь Шиюэ и отключился.
Сон был глубоким и безмятежным. Фу Юнь позволил своему разуму кануть в тёмную бездну.
Пока сквозь пелену забытья он не почувствовал слабое, еле ощутимое прикосновение. Кто-то с невероятным трудом слегка толкнул его в макушку.
Усталость сковала тело, Фу Юнь не мог сразу прийти в себя.
— Ты лег на мою трубку... — раздался едва слышный, хриплый и слабый голос. Но в нем прозвучала такая безграничная нежность, словно он впитал в себя все тепло этого мира: — Фу Юнь...
Фу Юнь, всё ещё лежа на кровати, мгновенно распахнул глаза.