Фэн Юаньцзюй схватился за грудь: в голове гудело, от ярости едва не прихватило сердце.
— Живо! Поднять мне все записи с камер за прошлую ночь! Палаты, коридоры, пост медсестёр — прочесать всё до единого кадра! Мать его, этот паршивец — просто ходячее проклятие! Поймать и пристрелить на месте за попытку побега! — Его ошалелый рёв эхом раскатился по тихим коридорам медицинского блока.
— Уймись ты, наконец. «Пристрелить на месте» — сам-то слышишь, закон какой страны цитируешь? — раздался раздражённый голос Чэн Ша. Пока она отчитывала коллегу, её пальцы стремительно вбивали сообщение в общий чат, собирая весь медицинский отдел на экстренное совещание. — У Сяо Чэня гипс на ноге ещё не снят! Он от грани жизни и смерти едва отполз пару дней назад. Куда он, по-твоему, рванёт, даже если ему костыли дать? Быстро свяжитесь с Шэнь Ти. Эти дни людей не хватает, больные нестабильные, она наверняка сидит на ночных дежурствах.
— Да когда он вернётся, я из кожи вон вылезу, но вышвырну его из отдела!
— Он штатный оперативник, кого ты там вышвырнуть собрался, дуболом?! И без того полнейший хаос вокруг, тебе мало смертей?! — Чэн Ша тыкнула пальцем в сторону выхода, едва сдерживая ярость.
Выпустив пар, Фэн Юаньцзюй с грохотом хлопнул дверью и отправился в пункт охраны поднимать видеоархив. Ли И и Сяо Цзи, всё это время жавшиеся у стены, мелко дрожали.
— Замглавы Чэн... — не удержался Сяо Цзи. — А как же Агентство № 410?..
— К 410-м и старой госпоже Фань я съезжу сама, визит вежливости за мной. Главное сейчас — найти Сяо Чэня. Взрослый ведь мужик, а приоритетов расставить не может... — в сердцах проворчала Чэн Ша.
* * *
Городской филиал боевого отдела, конференц-зал на втором этаже
— Вчера в медотделе вырубило всю систему наблюдения, — растерянно оправдывался Цю Цзинмин, уткнувшись в монитор. — Последние кадры: доктор Шэнь и ассистентка Нин входят через главный вход, а дальше — глухая тьма. Но вины тыловиков тут нет! Как только камеры вышли из строя, они тут же отправили техников. Просто починить ещё не успели...
Заметив, как лицом потемнел Фэн Юаньцзюй, Цю Цзинмин пробормотал совсем тихо:
— Это вопрос профессиональной непригодности, а не халатности...
— Ты своей профнепригодностью ещё и гордишься, что ли?! — Фэн Юаньцзюй отвесил ему сочный затыльник.
Чэн Ша прикрыла глаза, находясь на грани срыва:
— Фэн Юаньцзюй, если ты не в состоянии держать себя в руках, будь любезен, выйди за дверь, поверни налево и запрись в мужском туалете справа, пока не остынешь. Договорились?
— Нафиг надо!
В этот момент из коридора выглянул Ли И:
— Товарищи, до Шэнь Ти не дозвониться. Лао Фэн, она вчера отгул не брала?
— Дружище, медицинский отдел и наш — равные структуры. Шэнь Ти — глава медотдела. С какой стати ей отпрашиваться у меня? — Фэн Юаньцзюй глубоко вдохнул. — Ты таблетки перепутал?
— Тогда дело дрянь, — развёл руками Ли И. — От командующего вестей нет, отметки о приходе на работу у неё сегодня тоже нет. Засчитываем прогул.
— В какое время ты свои вшивые прогулы считаешь?! — обомлела Чэн Ша. — У вас в первой боевой группе это наследственное безумие?
Фэн Юаньцзюй вскинул руку, прерывая её выпады:
— Хватит. Мой человек пропал — мне и отвечать. Без личных оскорблений.
Он уже занёс палец над экраном, чтобы отправить всеобщий вызов в рабочем чате, как на телефоне вспыхнуло имя Старого командующего.
Четверо в кабинете обменялись тревожными взглядами.
Фэн Юаньцзюй принял вызов:
— Слушаю, товарищ командующий.
— Всех руководителей отделов — ко мне в кабинет через десять минут. Совещание. — Голос Старого командующего чеканил каждое слово, сухой и ледяной, без тени привычного добродушия.
— Командующий, глава медотдела Шэнь сегодня не вышла...
— Я в курсе.
В трубке раздались короткие гудки. Фэн Юаньцзюй ошеломлённо хлопал глазами:
— Чё?..
— Старик сказал, что в курсе? — Фэн Юаньцзюй мгновенно забыл про злость, растерянно посмотрев на остальных. — И откуда он знает?
Ли И переглянулся с Цю Цзинмином и жестом указал на дверь:
— Похоже, вам пора. Идите на ковёр, а мы останемся следить за системами. Чуть что — сразу доложим. Идёт, господа командиры?
Чэн Ша и Фэн Юаньцзюй молча смерили друг друга взглядами, синхронно закатили глаза и, не теряя ни секунды, разом выскочили из кабинета.
* * *
Кабинет главного командующего
В кабинете царило гробовое молчание. Воздух казался замороженным.
— Ты хоть соображаешь, какую кашу заварил?!! — Громовой рык Старого командующего был такой силы, что с потолка посыпалась штукатурка.
Фэн Юаньцзюй испуганно пригнулся, уворачиваясь от летящей прямо в лицо пухлой папки с документами.
Чэн Ша и начальник третьей группы тихонько отшатнулись в сторону, боясь попасть под горячую руку.
В кабинете собрался весь цвет Управления по контролю за миром Инь-Ян. Руководители боевых групп выстроились по порядку: Фэн Юаньцзюй отдувался на переднем фланге, следом сидела Чэн Ша, а главы третьей, четвёртой и пятой групп притихли за их спинами, старательно притворяясь ветошью. На противоположной стороне стола расположились начальники отдела технической экспертизы, тыловиков и отдела пленения душ. Кресло главы медицинской службы пустовало.
Сяо Цзи, возглавлявший отдел пленения душ, бросил на Фэн Юаньцзюя полный обиды взгляд. Тот же, снося брань начальства, торопливо листал бумаги из упавшей папки.
— Это ещё что такое?.. — опешил Фэн Юаньцзюй, бегло пробегая глазами по страницам.
Командующий немного сбавил обороты. Жестом приказав раздать копии отчёта остальным, он грузно опустился в кресло и запустил презентацию на проекторе.
Присутствующие погрузились в чтение. По мере того как руководители въедались в текст и черно-белые снимки, их лица становились всё мрачнее.
Суть происходящего сводилась к следующему: не прошло и двух дней с момента, как боевые подразделения спешно эвакуировались из района Снежной горы, как в местную полицию шквалом посыпались заявления от жителей. Население посёлков вдоль горного хребта охватила неизвестная зараза. Болезнь развивалась молниеносно — от первых симптомов до летального исхода проходило столько времени, что врачи попросту не успевали оказать помощь.
Местные больницы с подобным никогда не сталкивались. Из Пекина и Шанхая экстренно выписали ведущих инфекционистов, образцы тканей развезли по закрытым лабораториям, однако медицина до сих пор бессильно разводила руками.
— Товарищ командующий, перед уходом мы вычистили весь район! Ни единого следа аномалии или энергии Инь не осталось, я своей карьерой ручаюсь!..
— Заткнись! Думаешь, я не знаю, что твой папаша спит и видит, как ты бросишь службу и вернёшься управлять семейным бизнесом?! Чего стоит твоя «карьера»?!
Фэн Юаньцзюй осекся и замолчал.
Сяо Цзи долго вглядывался в схему симптоматики и растерянно пожал плечами:
— Да это же обычные опухоли. Банальная бактериальная инфекция. При чём тут работа нашего ведомства?
Командующий молча кликнул мышью. На большом экране вспыхнула полноцветная фотография поражённого инфекцией жителя деревни.
По кабинету пронёсся дружный тяжелый вдох.
Зрелище на слайде было откровенно жутковатым. Чэн Ша поморщилась, невольно отводя взгляд.
На снимке лежал пожилой деревенский житель. Он едва дышал, хрипло уставившись в потолок. Его руки бессильно плетьми покоились на постели, и вся кожа на них — от плеч до кистей — была покрыта плотным слоем глаз.
Самых настоящих человеческих глаз. Они выпирали из плоти бугристыми гроздьями, абсолютно живые. Чёрные зрачки и белки, сфокусированные прямо в мышечной ткани, хаотично и непрерывно вращались. При приближении кадра становилось видно, как от глазниц вглубь развороченного мяса уходят тонкие кровянистые нити и сосуды.
Сяо Цзи позеленел; уголки его губ подрагивали от подступившей тошноты.
Старый командующий без единого движения на лице переключил слайд. Запустилась видеозапись.
Камера фиксировала происходящее у койки того самого старика. Семеро санитаров в защитных костюмах силой удерживали бившегося в судорогах больного. Хирург, тихим голосом пытавшийся успокоить несчастного, аккуратно надрезал скальпелем один из выросших на предплечье глаз.
Раздалось мерзкое чавканье: из разреза брызнула грязно-жёлтая гнойная сукровица. Старик зашёлся воплем.
Однако лопнувшее глазное яблоко не опало. По полу потекли мутные потоки крови и гноя, а из глубины раны донёсся влажный, шуршащий звук — словно внутри плоти кто-то активно шевелился.
В следующее мгновение из разорванной оболочки глаза медленно вылез толстый жирный червь ослепительно-белого цвета. Под ним, в глубине надреза, копошились тысячи мелких личинок.
Почувствовав запах свежей крови, остальные сотни глаз на руке больного закрутились с удвоенной скоростью. Они двигались осознанно, словно обладали собственным разумом. Вопли старика перешли в нечеловеческий ультразвук, его тело билось в конвульсиях.
Картина поражала садистской жестокостью: сотни разного размера глазниц вынашивали в себе белых паразитов, непрерывно откладывавших новые кладки прямо в живые ткани.
Фэн Юаньцзюй скривился:
— Руку, я так понимаю, ампутировали?..
— Вчера отрезали, — холодно отозвался командующий. — А сегодня утром обнаружили, что глаза выросли уже на туловище и шее. Во второй половине дня пациента кремировали.
— Живьём?! — ляпнул ошарашенный Хуан Лин, глава третьей группы.
— Мозги дома забыл, Хуан Лин?! Мёртвым, естественно! — рявкнул Старый командующий. — В общем, в районе Снежной горы бушует глазная моровая язва. За одну неделю число погибших превысило двести человек. Нам катастрофически не хватает людей. Наставница Шэнь ещё вчера вечером собрала лучших специалистов медицинской службы и отбыла на передовую.
Командующий сделал паузу, и его голос заметно смягчился:
— Руководство предупреждает: операция смертельно опасна. Вероятность того, что кто-то не вернётся, крайне высока. Вы — элита Госбезопасности. Участие исключительно добровольное. Кто решится — подходите за бланками согласия.
В кабинете воцарилась звонкая тишина.
Раздался сухой скрежет отдвигаемого стула. Фэн Юаньцзюй поднялся во весь рост и с невозмутимым лицом отчеканил:
— Я в деле.
* * *
Подземная усыпальница
Беспросветный мрак. Воздух глубоко под землей застоялся, пропитавшись сырым, тяжёлым запахом прелой земли и гнилого камня. Кругом высились острые, уродливые обломки скал.
Чэнь Шиюэ очнулся, лежа грудью на шершавом валуне. Каменный край больно впивался в сломанные рёбра. Перед глазами стояла алая пелена, а пересохшее горло отказывалось издавать даже слабый хрип.
Чья-то рука грубо перевернула его на спину. Чэнь Шиюэ мешком соскользнул с валуна на землю; ударившийся о камни позвоночник отозвался парализующей болью.
Он бессильно шевельнул губами. К его запёкшимся губам прикоснулась влажная ватная палочка. Сухая кожа жадно впитала влагу. Затуманенный взгляд Шиюэ лишь спустя минуту обрёл четкость.
Перед ним сидела его лечащий врач — красивая девушка с пронзительным взглядом.
Доктор Шэнь приподняла его голову и дала сделать пару глотков из металлического стакана. Где-то в вышине, сквозь толщу свода, размеренно и гулко капала вода. Кап... кап...
Шиюэ давно потерял счёт времени. Ему было абсолютно всё равно, где он находится. В его потухших глазах не осталось и намека на жизнь.
Отставив стакан, Шэнь Ти достала из медицинской сумки шприц и без лишних формальностей вроде дезинфекции вогнала иглу глубоко в мышцу.
Мускулы Шиюэ инстинктивно дёрнулись. Девушка легко хлопнула его по плечу:
— Расслабься, дуралей.
— Что это?.. — сипло выдавил он.
— Это? — Шэнь Ти покрутила перед его носом пустым шприцем. — Небольшая порция сыворотки, приманивающей паразитов. Содержит кучу питательных веществ, твоему организму не повредит.
Чэнь Шиюэ обессиленно смежил веки. Ему было плевать, что она с ним делает. Фу Юнь мёртв. Какая разница, выживет ли он сам?
— Знаешь, зачем я с таким трудом вытащила тебя из ведомственного госпиталя и притащила сюда? — весело спросила Шэнь Ти, отбрасывая шприц в сторону.
Шиюэ остался неподвижен, подобно высохшему трупу.
— Фу Юнь погиб, но беспорядок, который он после себя оставил, кто-то должен убирать, — произнесла она, присев на одно колено и чуть склонив голову. — Вот я и решила перевесить это на тебя.
При звуках имени «Фу Юнь» Чэнь Шиюэ чуть заметно вздрогнул. Он медленно повернул голову:
— Что?..
— Два месяца назад вы осквернили это место. Пробудили Его от многовекового сна и раскололи Его очи. Древний Страж Снежной горы пал в ярость и ниспослал кару. Жители окрестных деревень в радиусе сотен ли платят за вашу дерзость: их тела прорастают глазницами, плодящими червей. Они умирают один за другим, становясь бескровной жертвой Божеству.
Шэнь Ти говорила ровным, почти ласковым тоном:
— А всё потому, что Фу Юнь всадил пулю в Его глаз. Теперь сотни невинных людей расплачиваются за его грех. Понимаешь?
Чэнь Шиюэ смотрел перед собой остекленевшим взглядом.
— Ты меня слышишь? — повторила она.
— Угу, — уголками губ Шиюэ вильнула тень кривой ухмылки. — Понял. Я тоже пойду.
Шэнь Ти на мгновение осеклась:
— Куда?
— К нему. Вместе со всеми остальными.
Шэнь Ти смолкла, смерив его нечитаемым взглядом.
— Если ты не поможешь ему закрыть этот долг, — холодно чеканила девушка, глядя на него сверху вниз, — Божество не отпустит его душу даже на дороге Жёлтых Источников.
Шиюэ снова отвернулся. Её слова не трогали застывшее сердце.
— Хорошо, скажу иначе, — продолжила Шэнь Ти. — Боевая группа до сих пор не нашла останков Фу Юня. Он всё ещё лежит там, под многометровой толщей льда. Ты правда хочешь, чтобы его кости навечно остались в мерзлоте, а сам он превратился в замёрзшего неупокоенного духа?
В зрачках Чэнь Шиюэ наконец мелькнула живая искра. В высохших глазах на мгновение блеснули слёзы.
—... Как думаешь, Боги правда существуют? — выдохнул он еле слышно.
— Ты был рядом с Фу Юнем и прекрасно знаешь, что призраки реальны. А если есть нечисть, отчего бы не быть Богам? — с абсолютным спокойствием ответила Шэнь Ти.
Чэнь Шиюэ некоторое время молча смотрел на неё пустым взглядом, после чего выдохнул тяжёлый воздух с явственным привкусом крови:
— Значит, Фу Юнь всё сделал правильно. Этот Ваш Бог и так слеп. Экая невидаль — лишить Его пары глаз.
Шэнь Ти предостерегающе погрозила ему пальцем:
— Выбирай выражения. Запомни: «Боги смотрят с небес» в этом месте — не метафора, а суровый факт.
Чэнь Шиюэ запрокинул голову, следуя её взору. Вверху высился непроглядный, бездонный купол подземелья. Вековой мрак царил здесь от сотворения мира, сюда ни разу не проникал луч солнца.
В узком луче фонаря Шэнь Ти перед ним предстало исполинское каменное изваяние. Божество возвышалось во тьме: в одной руке Оно держало весы, а на Его каменном лице застыла кроткая, умиротворённая улыбка.
Вот только глазницы на этом лике были обезображены. Пулевые отверстия раздробили камень, оставив вместо глаз два зияющих чёрных провала, в глубине которых зловеще переплетались божественный свет и первобытная скверна.