— У меня вообще-то правда рука болит, — с самым невинным видом заявил Чэнь Шиюэ.
Фу Юнь въелся в него взглядом:
— Возьми фен другой рукой.
— А ещё голова кружится. И в горле саднит, аж голос сел, — Чэнь Шиюэ опирался на спинку кровати, а затем плавно опустился прямо на матрас Фу Юня. Судя по всему, уходить без сушки волос он не намеревался. — Мой лимит отгулов на этот месяц исчерпан. Если слягу с температурой, Фэн Юаньцзюй меня за свой счёт больше не отпустит.
При этих словах он умудрился изобразить лёгкое, едва уловимое смущение — словно и впрямь был нежным цветком, уповающим на благосклонность своего покровителя.
Фу Юнь аж оторопел от такой наглости:
— Ты что, передо мной из себя неженку корчишь?
Чэнь Шиюэ сдержанно, мягко улыбнулся, не предпринимая ни малейшей попытки подняться:
— Так высушишь или нет? Отопления тут нет, у тебя в комнате хоть как-то жить можно. Я простудиться боюсь, так что отсюда не сдвинусь.
Фу Юнь сжал зубы. Он уже тысячу раз успел пожалеть о той полубанке пива, выпитой вечером в парке. За пару минут пьяного дурачества теперь приходилось расплачиваться нервами, а терпеть это было выше человеческих сил.
— Иди сюда, горе моё! — рявкнул Фу Юнь. — И только попробуй развалиться на моей кровати!
Чэнь Шиюэ безропотно соскочил с матраса и поплёлся за ним в ванную. Усевшись на маленький табурет за дверью, он задрал голову и уставился на Фу Юня с предвкушением.
Фу Юнь бесцеремонно крутанул его голову обратно, достал из шкафчика фен и смахнул с него пыль. В следующую секунду прибор взревел, и поток горячего воздуха превратил шевелюру Чэнь Шиюэ в растрёпанный подсолнух.
Фу Юнь ерошил его волосы без малейшего намёка на нежность, однако Чэнь Шиюэ сидел послушно, позволяя делать с собой всё что угодно.
В ванной клубился тёплый пар. Светильник над головой заливал мягким светом этот тесный уголок, а в воздухе витал едва уловимый, прохладный аромат, исходивший от рубашки Фу Юня.
Чэнь Шиюэ неосознанно откинулся назад. Стоявший позади Фу Юнь упёрся бёдрами ему в спину. Чэнь Шиюэ был по пояс голым, и сквозь тонкую ткань рубашки отчетливо ощущалось живое тепло чужого тела.
— Всё, хватит! Стой, — Чэнь Шиюэ резко обернулся и перехватил его запястье.
Фу Юнь нахмурился:
— Тебя что, муха укусила? Почти высохло уже, повернись ровно.
Чэнь Шиюэ стремительно поднялся, вырвал фен из рук Фу Юня и выставил его за дверь ванной:
— Я сам.
Фу Юнь ошеломлённо воззрился на него, а пару мгновений спустя пробормотал себе под нос:
— Мне скоро тридцать, и я, кажется, стал слишком добрым. Какого черта я вообще впускаю этого психа к себе?..
Чэнь Шиюэ на миг замер, выключил фен и убрал его на место — продолжать сушку он явно не собирался.
— Понимаешь... дело в том, что в ванной пахнет точно так же, как от тебя.
— А от кого здесь должно пахнуть?! Это моя ванная, и гель для душа ты взял мой! Не пахло бы мной — значит, в дом забрался вор!
Фу Юнь отступил на шаг и развёл руками:
— Давай, вываливай остальные глупые вопросы. Разом.
Чэнь Шиюэ небрежно взъерошил волосы, вышел из ванной и прикрыл за собой дверь, запирая внутри густой аромат геля для душа.
— Знаешь, даже во время самых жёстких тренировок в боевой группе я не чувствовал, что работаю на пределе физических возможностей. Как только что.
Фу Юнь: —...
— И моральных тоже, — добавил Чэнь Шиюэ.
Фу Юнь: —...
— Я молодой, здоровье пышет — это нормально. Но ты провоцируешь меня снова и снова. Так что проблемы у тебя.
Он слегка припустил веки, глядя на Фу Юня сверху вниз, и виновато ухмыльнулся:
— Просто ты стоял слишком близко. Я... занервничал.
«Надо было оставить его мокнуть и замерзать на улице», — с мрачным равнодушием подумал Фу Юнь.
* * *
Тут уж ничего не поделаешь: когда наутро выяснилось, что у Чэнь Шиюэ действительно поднялась температура, Фу Юнь потерял покой.
— В шкафу лекарства. Возьми сам, — бросил он на ходу, мельком глянув на Чэнь Шиюэ.
Когда Чэнь Шиюэ ушёл в боевую группу, его прежнее рабочее место быстренько превратили в склад для всякого хлама, так что теперь, кроме дивана, приткнуться ему было негде.
— Брат Сяо Чэнь, вот отвар! — Лань Сюань выбежала из кухни с глубокой пиалой.
Чэнь Шиюэ, завернувшись в плед, пару раз кашлянул и принялся пить:
— Спасибо.
— А что вчера вообще стряслось? Почему ты вернулся мокрый до нитки? — сгорая от любопытства, спросила Лань Сюань.
— На лодке катались. Я вывалился, — лаконично отрезал он.
— И с какого перепугу вас понесло кататься на лодке?
— У него спроси.
На втором этаже с грохотом захлопнулась дверь комнаты Фу Юня. Чэнь Шиюэ поднял взгляд на звук и невольно усмехнулся: даже через закрытую дверь нетрудно было представить, с какой яростью тот её запечатал.
— И что ты думаешь делать со стариком? Так и оставишь его в отеле? — спросил Бай Чжэ, переступая порог.
— Пусть пока перебьётся там. У меня сейчас нет ни сил, ни желания заниматься делами семьи Хоу, — Фу Юнь отложил документы по пароходу и раздражённо поморщился. — Сам как бумажный кораблик, того и гляди ко дну пойду.
— Всё же разрешилось, не нагнетай, — попытался успокоить его Бай Чжэ. — Всё равно пока тишина. Поговорил бы с сестрой Фань, съездил за границу, сделал операцию... мяоский яд Гу...
Звонок телефона бесцеремонно перебил его на полуслове.
— Какой к чёрту мяоский яд Гу, — отмахнулся Фу Юнь.
Он мазнул взглядом по экрану, сделал знак Бай Чжэ выйти и принял вызов:
— Да, бабушка... Что? Семейный ужин на этих выходных? Я точно не приеду. Вы чего, смеётесь? Я-то, может, и не против, но мама вряд ли обрадуется...
Бай Чжэ со вздохом покачал головой. «Сам себе яму роет, дурак», — мысленно упрекнул он друга и вышел из комнаты.
Спустившись вниз, он долго не мог успокоиться. А ну как Фу Юнь и впрямь уступит старухе и заявится на этот ужин — сидеть за одним столом с Ан Вэньсюэ и Лю Анчжэ со своей семейкой? От одной мысли о такой «идиллии» волосы вставали дыбом.
Со стороны отношения между Фу Юнем и старой госпожой Фань всегда казались загадкой. С одной стороны — родная кровь. Десять лет назад они плечом к плечу вырывали лакомый кусок наследства клана Ан из рук цепких двоюродных бабушек. Столько лет поддерживали друг друга в оккультном мире — казалось бы, такая связь должна быть крепче любых уз.
Однако Бай Чжэ видел: Фу Юнь держался со старухой неизменно почтительно, но отстранённо.
На застольях, когда хмель ударял в голову, он мог ласково назвать её бабушкой. В остальное же время старая госпожа Фань оставалась главой клана, а Фу Юнь — её правым плечом. Никаких сентиментов, никаких перегибов.
Между ними словно пролегла невидимая, но чёткая черта — негласный договор. Словно они с самого рождения были лишь начальником и подчинённым, а десятилетия внучатой любви испарились ещё до падения дома Ан. Старуха была прежде всего владычицей клана, и лишь потом — бабушкой.
Обычно Фу Юнь не перечил её указаниям: во-первых, бабка всё же не стала бы толкать родного внука в пекло, а во-вторых, действительно важные дела он и сам никому бы не доверил.
Что до Ан Вэньсюэ, то она о подковёрных играх даже не подозревала. Тётушки ни за что не причинили бы вреда единственному дитяти покойного старшего брата — это оставалось единственной точкой хрупкого мира между непримиримыми фракциями.
«А если он правда согласится пойти?» — с тревогой подумал Бай Чжэ.
— О чём ты? — поднял голову Чэнь Шиюэ, до этого молча слушавший его бубнёж.
Бай Чжэ задумчиво оглядел его фигуру, кутавшуюся в плед:
— Скажи... если Фу Юнь на выходных пойдёт на семейный ужин со своей матерью, отчимом и старой госпожой Фань... ты сможешь пойти с ним и разрядить обстановку?
Чэнь Шиюэ и Лань Сюань переглянулись. Идея звучала дико.
— Натворили таких дел, скандал только-только утих, и теперь они собираются дружно ужинать? — не удержалась Лань Сюань. — Кто этот гений?
— Не вини старуху, стол забронировали сто лет назад, когда о пароходе «Адамс» ещё и слыхом не слыхали, — пояснил Бай Чжэ. — Отказаться неудобно, но если Фу Юнь сядет за один стол с Ан Вэньсюэ... Ей-богу, лучше сразу застрелиться.
Чэнь Шиюэ посмотрел наверх, зажал под мышкой градусник и, оставив собеседников, поднялся на второй этаж.
* * *
В комнате Фу Юнь изнывал от словесной дуэли со старухой, на ходу сочиняя нелепые отговорки.
—... Да правда не могу! У меня материалы по трём делам не разобраны.
— Завтра пришлю тебе своего секретаря, всё разберёт.
—... В выходные я обещал встретиться с Фэн Юаньцзюем, надо замолвить слово за людей. Документы Лань Сюань до сих пор у меня не оформлены!
— Не нужно. Я свяжусь с канцелярией командующего, сделают быстрее Фэна.
Фу Юнь глубоко вздохнул, закрыл глаза, а затем отбросил условности:
— Не поеду я никуда, и точка. Что вы мне сделаете?
Старая госпожа Фань спокойно ответила:
— Ты уверен? Твоя мать сидит рядом и всё слышит.
Фу Юнь промолчал.
— Она хочет тебя видеть, просто стесняется сказать прямо, — добавила старуха. — Между матерью и сыном не должно быть вражды. Уступи, будь умницей.
Молчание затянулось. Фу Юнь чувствовал, как внутри всё леденеет.
— Бабушка, — наконец произнёс он. В его голосе не осталось и следа от прежней наигранной легкомысленности. — Я думал, мы уже давно переросли эту потребность изображать счастливую семью. Некоторые вещи не склеить. Семейное единение — лишь дырявая ширма, за которой скрываются чьи-то уступки и боль. Чем это отличается от времён, когда был жив дедушка?
Он устало, с горчинкой ухмыльнулся:
— Просто вы поменялись местами. Из жертвы превратились во владычицу. Вот и всё.
В трубке повисла тишина. Фу Юнь слышал лишь ровное дыхание старухи.
— Фу Юнь... Я смотрю, за последние годы я тебя совсем избаловала? — тихо спросила госпожа Фань.
Он только открыл рот, чтобы ответить, как дверь с грохотом распахнулась.
На пороге вырос Чэнь Шиюэ. И рявкнул так, что стены задрожали:
— Фу Юнь! Ты что, не собираешься за меня отвечать?!
Фу Юнь с телефоном у уха медленно повернул голову. На его лице застыло крайнее изумление:
— Чего?..
Старая госпожа Фань на том конце провода запнулась:
— Это ещё что такое?
— Да я почём знаю! — отрезал Фу Юнь. Еле справившись с налетевшей грустью, он уставился на Чэнь Шиюэ: — За что я должен перед тобой отвечать?!
— Ты вчера ночью со мной так усердствовал, что у меня теперь температура!
Лицо Фу Юня буквально пошло трещинами:
— Э-э... Постой, ты о чём вообще...
Чэнь Шиюэ в один шаг преодолел расстояние между ними. Пользуясь преимуществом в росте, он вырвал у него из рук мобильник и состряпал мину предельного отчаяния:
— Будь я бабой, уже понесла бы! Ты что, свалить на выходных собрался?! Я всё слышал! Не выйдет! В выходные пойдёшь со мной в больницу!
— Какая к чёрту больница?! С ума сбесился?! У меня дела—
— С кем ты там треплешься?! — рявкнул Чэнь Шиюэ прямо в динамик.
Он вытянул руку с телефоном вверх, а второй сгрёб Фу Юня и опрокинул его на диван, прижав собственным телом и блокируя любые попытки вырваться.
— Мне плевать! Ты попал, босс! — сквозь зубы рычал Чэнь Шиюэ. — В выходные везёшь меня к врачу, и мне по барабану, кто там что говорит!
Он швырнул телефон на дальний край дивана, куда Фу Юнь при всём желании не дотянулся бы.
Фу Юнь не удержался и откровенно расхохотался. Заходясь от смеха, он выдохнул:
— Ты что, на учёт по беременности собрался становиться?
— Свободен ты в выходные или нет — теперь решаю я, — прошептал Чэнь Шиюэ ему на ухо с недвусмысленным подтекстом. — Понял?
В этот момент из лежащего на подушке телефона донёсся ледяной голос старой госпожи Фань:
— Следи за своей личной жизнью. Что за срам...
Раздались короткие гудки.
Напряжение, сковывавшее грудь Фу Юня, мгновенно испарилось. Он облегчённо вздохнул и похлопал Чэнь Шиюэ по плечу:
— Ладно, сокровище моё, слезай. Ты меня сейчас раздавишь.
— Пустяки. Зато ехать никуда не надо.
— А теперь давай-ка в деталях: что я с тобой вчера ночью делал? — Фу Юнь поддел его подбородок пальцем и прищурился. — М-м?