Перекошенное лицо Второй двоюродной бабушки выглядело почти гротескно.
Она едва удерживалась от вспышки гнева: положение этого человека и цель сегодняшней встречи заставляли её наступить на горло собственной гордыне. Сжав зубы, старая женщина глубоко вздохнула и принудила себя утихомирить пыл.
— Господин Ли, вы прекрасно понимаете, зачем я вас позвала, — заговорила она. — В этом деле только ваше вмешательство будет уместным. Если пойдём мы — это привлечёт ненужное внимание. К тому же вы, я и Третий брат — мы все увязаны в один узел.
— Госпожа Ан, — мягко перебил её Ли Юдэ. В тишине салона его голос прозвучал подчеркнуто буднично, перебивая ровный гул кондиционера. — В вашу корпорацию «Пинша» я не вложил ни единого юаня. С чего бы нам оказаться в одной упряжке? Даже если кто-то и решит припомнить вам грехи прошлых лет... Что бы там ни всплыло, меня это никак не касается.
Вторая госпожа Ан уставилась на него; белые костяшки её скрюченных пальцев с силой впились в ткань одежды:
— Ли Юдэ...
— Но вы не волнуйтесь, за этим делом я присмотрю, — он с невозмутимым видом извлёк из кармана телефон.
— Ты... что ты задумал?
— Дело вовсе не в страхе. Просто в последнее время я испытываю некоторую скуку... Вот и захотелось найти себе забаву.
Услышав, что он всё же возьмётся за дело, Вторая бабушка заметно расслабилась. Тревога отступила, и она не удержалась от едкой ухмылки:
— Человек средних лет, на пике успеха, с миллиардным состоянием... Ты держишь нас, стариков, на поводке из-за древнего грешка и крутишь нами как хочешь. Чем же ты можешь быть разочарован?
— Он оказался совсем не похож на своего отца, — с нескрываемым сожалением произнёс Ли Юдэ.
Старая женщина опешила, но не успела ничего ответить: прислуга вместе с её маленьким внуком уже распахнула дверцу автомобиля.
— Иди сюда, Мими! Ох, какой умница! Сам умеет в машину садиться!
Взгляд Второй двоюродной бабушки мгновенно преобразился, наполнившись слепой бабушкиной нежностью. Она потянула руки к мальчику. Вслед за сиделкой в салон поднялись её сын с невесткой, и внутри сразу стало тесно.
— Мими, у нас машина слишком маленькая, всем не поместиться, — Вторая бабушка подмигнула внуку. — Выбери кого-нибудь одного, пусть он выйдет, ладно?
У невестки похолодело внутри. Она не поняла тонкого намека, адресованного Ли Юдэ, и решила, что свекровь в своей привычной манере стравливает ребёнка с матерью, подталкивая малыша выгнать родную мать.
Еле сдерживая слезы, женщина отвернулась и собралась пересесть в другую машину.
Но мальчик неожиданно отвернулся от бабушки, уткнулся личиком в грудь отца и запищал:
— Пусть бабушка выйдет! Не люблю бабушку!
Вторая госпожа Ан замёрзла на месте. Невестка застыла на полушаге и в замешательстве взглянула на мужа.
Ли Юдэ не удержался и прыснул.
Он неторопливо повернулся к ошеломлённой старухе:
— Слыхали ли вы бытующее в оккультных кругах поверье, госпожа Ан? Говорят, дети младше десяти лет способны видеть чёрную скверну, опутавшую человека. Чем тяжелее грех, тем гуще и темнее эта аура... и тем сильнее ребёнок ужасается её обладателю.
С этими словами его взгляд значуще скользнул по её шёлковой чёрной накидке.
Тихо усмехнувшись, Ли Юдэ вышел из машины с противоположной стороны.
Вслед ему летел исполненный ярости и отчаяния вопль Второй госпожи Ан:
— Я просто не разрешила ему съесть эскимо в обед!
* * *
— Верно. Национальное шоссе № 410 — это проект корпорации «Пинша» десятилетней давности, — Старая госпожа Фань спокойным движением закрыла папку на рабочем столе. — Ты полагаешь, он связан с последними событиями?
— «Пинша» принадлежит Второй бабушке и Третьему деду. У меня есть за что зацепиться, чтобы вскрыть этот нарыв. К тому же я уже говорил: тут замешан Фу Цзимин.
Фу Юнь сидел напротив неё и говорил твёрдо, не допуская возражений:
— Я обязан расследовать это дело.
— Ты только что из больницы, — безэмоционально напомнила старуха.
— Я полностью восстановился, — Фу Юнь продемонстрировал ей запястье с затянувшимся шрамом. — К тому же мисс Е — моя заказчица. Раз уж дело попало ко мне, я не могу умыть руки.
Старая госпожа Фань глубоко вздохнула и чеканно повторила:
— Ты только из больницы.
Фу Юнь кивнул:
— Я помню.
— Это слишком опасно. Ты у меня не единственный сотрудник. Я поручу расследование другим, а ты останешься в агентстве.
Фу Юнь коротко усмехнулся:
— Да бросьте. Кому еще вы можете довериться, кроме меня?
Бабушка и внук молча смотрели друг на друга через письменный стол. Ни один не желал уступать.
— А-Юнь, — тихо заговорила Старая госпожа Фань после долгой паузы. — Я уже стара.
Фу Юнь мгновенно сбросил ироничный тон:
— К чему вы это высказали?
— Старые люди плохо переносят расставания, — она сняла очки для чтения, и глубокие морщины на её переносице обозначились ещё резче. — Не ходи туда. Будь послушным.
Слово «послушным» обладало какой-то незримой, почти мистической властью. Оно словно вогнало тяжелые гвозди в дух Фу Юня, намертво приковав его к четырём стенам кабинета.
Он растерянно смотрел на бабушку, чувствуя, как собранность и решимость утекают сквозь пальцы, а в груди закипает странная, давящая волна.
Фу Юнь попытался сказать что-то успокаивающее с прежней непринужденностью, но неожиданно понял, что горло сжало и он не способен вымолвить ни звука.
— Что с тобой? — не дождавшись ответа, переспросила Старая госпожа Фань. Зрение подводило её; она помедлила, нащупала на столе очки, надела их, и её взгляд вновь обрёл прежнюю зоркость.
За эти несколько секунд Фу Юнь успел вскинуть голову. Его лицо выражало абсолютное спокойствие:
— Я понял. Больше не стану расспрашивать. Отдыхайте и не переутомляйтесь.
Он поднялся, намереваясь покинуть кабинет.
— Подожди, — окликнула его спину старуха.
— Да?
Фу Юнь повернулся к бабушке, и тут до него донеслось:
— С днём рождения.
Он замёрз, затем достал телефон, чтобы проверить дату, и криво ухмыльнулся:
— Надо же... За всеми делами и сам забыл.
— Придёшь вечером домой на ужин?
— Нет, — Фу Юнь отрицательно качнул головой. — Дайте мне хотя бы в праздник побыть в покое.
Старая госпожа Фань тяжело вздохнула:
— Ты должен дать матери хотя бы один шанс помириться.
Фу Юнь сделал вид, будто не расслышал, плотнее запахнул воротник и вышел за дверь.
* * *
На город опускались сумерки. Улицы заполнялись прохожими, над пешеходным мостом зажглись огни. Фу Юнь стоял у перил, вдумчиво глядя на нескончаемый поток машин внизу.
Тридцать лет.
В юности казалось, что к тридцати годам ты уже обязан твердо стоять на ногах — добиться славы, окружить себя роскошью, вобрать в себя весь тот блеск и признание, которых был лишён Фу Цзимин. Только так можно было счесть, что жизнь прожита не зря.
Но перешагнув этот рубеж, он с горькой отчётливостью осознал: все его силы ушли лишь на то, чтобы вырваться из всепоглощающей тени своего рода. Он так и не смог окончательно выбраться из этой трясины клана Ан; что бы он ни предпринимал, все равно продолжал кружить у подножия тех же давящих гор.
Разве что отречься от всего, забыть прошлое, сменить имя и сбежать туда, где ни один родственник его не отыщет, доживая век в глуши... Наверное, только это можно было бы назвать освобождением.
«Ну уж нет, — подумал Фу Юнь, спускаясь по ступеням. — На кой чёрт тогда были нужны эти тридцать лет борьбы?»
Свернув за угол, он чуть не столкнулся с кем-то нос к носу.
Чэнь Шиюэ сидел на каменной тумбе с коробкой торта в руках. Неизвестно, сколько он тут прождал, но голова его всё ещё была чуть запрокинута назад.
Фу Юнь подошёл ближе и слегка пнул каменное ограждение:
— Что высматриваешь?
— Я смотрел на человека, который стоял на мосту и о чём-то печалился, — Чэнь Шиюэ поднял взгляд. — И пытался угадать, о чём он думает.
— И о чём же, по-твоему? — наклонился к нему Фу Юнь.
Чэнь Шиюэ чуть склонил голову набок:
— Я надеялся, что он думает обо мне.
Фу Юнь тихо рассмеялся:
— Считай, так оно и было. Главное — будь счастлив.
— Угу, — мягко отозвался Чэнь Шиюэ. — Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. Босс, с днём рождения.
Фу Юнь принял из его рук коробку с тортом. Под прозрачной крышкой ровными рядами выкладывались ягоды и ломтики шоколада, а края овсяных хлопьев были присыпаны сахарной пудрой. В тёплом свете фонарей торт казался почти сказочным.
— Спасибо, — Фу Юнь с удовольствием рассмотрел подарок. — А откуда ты узнал про мой день рождения?
— Когда ты лежал в больнице, я оформлял твои документы на выписку, — Чэнь Шиюэ поднялся и извлёк из кармана брелок в виде маленького красного фонарика. — Это тебе.
Фу Юнь взял вещицу на ладонь:
— Что это?
Аксессуар размером в четверть ладони откликался на прикосновение мягким, пульсирующим алым свечением. В нем ощущалось живое, ласковое тепло.
— Это что, карманная грелка? — удивлено фыркнул Фу Юнь.
— Сам ты грелка! — вспыхнул Чэнь Шиюэ. — Кто дарит на день рождения грелки?! Это амулет-оберег!
Он осторожно коснулся пальцем красного фонарика, и тотчас круг мягкого света накрыл Фу Юня с ног до головы.
Фу Юнь обомлел:
— Ты использовал свою кровь из сердца?
Чэнь Шиюэ ничего не ответил, лишь буркнул:
— Пошли, я провожу тебя.
Оружие или талисман, отлитый с добавлением духовной крови, обладает мощнейшей защитной силой от нечисти и оберегает душу.
— Носи его не снимая. Теперь, если окажешься в расположении Боевой группы, твоя духовная энергия не будет подавлена, — добавил Чэнь Шиюэ.
* * *
В окнах Агентства исследований аномальных явлений горел свет. Когда Фу Юнь и Чэнь Шиюэ подошли к крыльцу, навстречу им выскочила Лань Сюань. Округлив глаза, она отчаянно замахала руками, корча немыслимые рожи.
Чэнь Шиюэ насупился:
— Ты чего?
Девушка с трагическим видом тыкала пальцем в сторону горящих окон, всем видом изображая крайнюю степень опасности.
— Моя мать приехала, — догадался Фу Юнь.
— Э-э... Ну, тогда я, пожалуй, пойду? — попятился Чэнь Шиюэ. — Не буду мешать.
Фу Юнь мёртвой хваткой вцепился ему в рукав:
— Даже не думай! Куда это ты собрался? Кто сбегает сразу после того, как вручил имениннику торт?
Чэнь Шиюэ поразмыслил: действительно, компенсация от Ан Яньсинь ушла на его счёт, нечестно оставлять Фу Юня одного перед лицом семейного шторма.
Он принял невозмутимый вид и махнул Лань Сюань:
— Веди. Всё в порядке.
Девушка с сомнением перевела взгляд на босса:
— Точно в порядке?..
— Не выгонять же мне её на улицу, — вполголоса отозвался Фу Юнь. — Поворчит немного, и всё. Заходим.
— Если что, босс, я брошусь под удар! — с готовностью воскликнула Лань Сюань. — Считай это отплатой за то, что выгородил меня перед учителем математики!
Фу Юнь усмехнулся:
— Ну смотри, заслоняй надежнее.
Троица крадучись двинулась по гравийной дорожке к дому. Дверь холла была приоткрыта, и из глубины здания доносился струящийся кухонный пар.
Фу Юнь уловил витающий в воздухе тонкий анимистический аромат — запах свежесваренной лапши долголетия.