Вечером Чэнь Шиюэ вместе с шумной оравой сослуживцев отправился в ту самую усадьбу для загородного отдыха, о которой они столько твердили. Дворик оказался неожиданно уютным и ухоженным: в самом центре полыхал костёр, а гостей встречал рьяный, гостеприимный хозяин среднего возраста.
— Нам фирменную курицу на дровах, домашнюю яичницу и лепёшки с перцем. А выпивку несите на свой вкус, — Фэн Юаньцзюй ткнул пальцем в меню и зазывающим жестом пригласил всех к костру.
Пиво подали быстро. Жань Хуайчэнь тут же подбил сослуживцев сыграть в карты на деньги, а кто-то, усевшись прямо на землю, ухватил привезённый с собой микрофон и завёл песню на весь двор.
Чэнь Шиюэ отпил из бутылки и молча остался в стороне, с улыбкой наблюдая за этим весельем.
Костёр потрескивал, роняя снопы искр. Атмосфера вокруг царила разгульная и душевная — когда десяток молодых крепких парней собирается за выпивкой, гвалт стоит такой, что хоть крышу сноси.
Спустя пару часов, когда алкоголь уже ударил в голову, хмельной Фэн Юаньцзюй смутно поманил Чэнь Шиюэ:
— Пошли в уборную.
— Совсем сдурел? Тебе до нужника провожатый нужен?
— Ты как с прямым начальником разговариваешь?! А ну марш за мной!
Соперники в любви, препираясь на ходу, доволоклись до туалета, а облегчившись, побрели обратно.
— Эй, глянь, это что ещё за уголок? — Фэн Юаньцзюй ткнул пальцем в сторону небольшого открытого павильона на краю двора.
Чэнь Шиюэ приоткрыл занавеску и заглянул внутрь:
— Чаёвня, вроде.
— Зайдём?
— Какого чёрта! Это чьё-то частное владение, пошли отсюда!
Порассуждать они не успели: плотная бамбуковая штора раздвинулась, и наружу вышел человек. В руках он держал пиалу со спитым чаем. С непринуждённой грацией выплеснув заварку в кусты, он изящно отвёл руку назад, будто вокруг никого не было.
Силуэт был до боли знаком. Чэнь Шиюэ и Фэн Юаньцзюй как вкопанные замерли на месте, с удивлением уставившись на незнакомца.
Фу Юнь выпрямился и смерил их взглядом. На его красивом, но холодном лице не отразилось ни единой эмоции. Спустя мгновение он сухо кивнул:
— Привет.
Оба тут же сорвались с места и в один шаг оказались перед ним.
— Ты как здесь оказался?! — выкрикнули они в один голос.
Фу Юнь неторопливо развернулся к двери:
— Приехал отдохнуть. Есть возражения?
Фэн Юаньцзюй сгреб его за запястье:
— Ты что, заранее проведал, где разместили боевую группу?! Этот адрес засекречен на самом верху! Кто слил тебе информацию?!
— Совсем из ума выжил? — поморщился Фу Юнь. — Я что, должен перед тобой отчитываться за свой отпуск? Пусти!
Чэнь Шиюэ поглядел на него со смешанным чувством надежды и тоски:
— Фу Юнь... так ты приехал ради меня?..
Фу Юнь насмешливо фыркнул:
— Раз уж вы оба страдаете таким нарциссизмом, не должен ли я решить, что это вы притянули сюда всю свою боевую группу и сняли усадьбу, лишь бы оказаться поближе ко мне?
Оба неловко кашлянули.
— Ха-ха... Ну, не то чтобы...
— Раз уж всё равно пересеклись, пошли пропустим по стаканчику? — Фэн Юаньцзюй так и не выпустил руку Фу Юня.
Чэнь Шиюэ больше не мог на это смотреть. Сцапав руку своего начальника, он с треском надавил на болевую точку между большим и указательным пальцами, вынудив того с шипением разжать хватку.
— Неинтересно, — спокойно отрезал Фу Юнь. — Я приехал отдыхать, и один ваш вид мне уже испортил настроение.
— Да ладно тебе, ненадолго! — упёрся Фэн Юаньцзюй. — Ты подкинул нам столько работы со своим доносом по делу на шоссе, неужели не выпьешь с нами за знакомство?
Фу Юнь лишь поджал губы.
Спустя пару минут Чэнь Шиюэ вернулся к костру, где гуляла Первая боевая группа. Стоило Фу Юню шагнуть в круг света, как шум мгновенно стих. Сослуживцы в замешательстве переглянулись, не понимая, как реагировать.
— Это же господин... — ошарашенно начал Ци Линь, уставившись на гостя.
Жань Хуайчэнь тут же заехал ему затыльник:
— Заткнись и молчи!
Фу Юнь молча подошёл к столу, налил себе полный стакан и поднял его перед замершими бойцами:
— Спасибо за вашу работу по делу моей семьи. Выпиваю за вас.
Без лишних слов он опрокинул содержимое в себя.
Пляшущие языки пламени отбрасывали отсветы на его бледное лицо, точёный профиль с высокой переносицей и темные, как ночное небо, глаза. В его спокойном, отстранённом облике сквозила холодная, недосягаемая глубина.
У Чэнь Шиюэ пересохло в горле. Он судорожно сделал ещё один глоток пива.
Бойцы тут же опомнились. Загудев, они наперебой замахали руками, призывая его не брать в голову.
— Это наша работа, босс Фу! Для нас честь помочь вам, — с хитрой усмешкой подмигнул Жань Хуайчэнь.
— Оставайтесь с нами! Мы столько о вас слышали, а вы впервые решили с нами пообщаться!
Фу Юнь слегка удивился, но потом едва заметно улыбнулся и присел к костру.
На нём была тонкая, строгая чёрная рубашка. Верхняя пуговица оказалась расстегнута, открывая изящную ключицу с крошечной родинкой. Чэнь Шиюэ слишком хорошо помнил, какое стройное, подтянутое тело скрывается под этой тканью.
Он силой заставил себя отвести взгляд и выровнять дыхание.
Впрочем, было видно, что подобной шумихе Фу Юнь предпочёл бы уединение. Пробыв среди бойцов недолгий срок, он незаметно поднялся и ускользнул в темноту.
Вслед за ним исчез и Фэн Юаньцзюй.
В Чэнь Шиюэ мгновенно вспыхнула подозрительность. Поднявшись на ноги, он неслышно устремился на звуки чужого разговора.
— Чем я хуже этого сосунка?! Отвечай! — хмельной Фэн Юаньцзюй толкнул Фу Юня в плечо. — Ну же, скажи!
Фу Юнь собирался отбыть к себе в чаёвню и прилечь, но не тут-то было: откуда ни возьмись выскочил пьяный командир и перекрыл дорогу.
— Он моложе тебя. Такой ответ устроит? — терпеливо попытался отделаться от него Фу Юнь.
— Не устраивает! Я тоже был молодым! Я отдал тебе лучшие годы, а ты просто выкинул меня! Чем были эти годы?! Я не против, если ты меня используешь, я знаю, что тебе нужно — всё имущество семьи Фэн, всё, что у меня есть, забирай!
— Фэн Юаньцзюй, — вздохнул Фу Юнь. — Ты пьян. Со временем ты поймёшь: далеко не каждому дано любить просто и беззаветно. Истинное чувство — слишком дорогая роскошь, ни тебе, ни мне она недоступна.
Чэнь Шиюэ больше не стал прятаться. Выйдя из тени, он мёртвой хваткой сгреб Фэн Юаньцзюя за плечо и поволок прочь:
— Босс Фу, идите отдыхать. Я сам за ним присмотрю.
Фу Юнь усмехнулся, бросил короткое «Спасибо» и удалился — отстранённо и холодновато, словно они с Чэнь Шиюэ едва знали друг друга.
На сердце у Чэнь Шиюэ стало невыносимо тяжело. Он вернулся к угасающему костру и уставился в самую гущу алого пламени, пока алкоголь разжигал пожар в голове и в груди.
Спустя некоторое время он поднялся, дошёл до умывальника и ополоснул лицо ледяной водой.
Ночь вступила в свои права. Сослуживцы, понемногу уняв хмель, разошлись по комнатам — завтра предстояли подъём и утренний кросс, задерживаться до утра никто не мог.
На подсвеченном редкими звёздами небе высились темные силуэты гор, заслонявших луну. Костёр окончательно угас, погрузив двор в полумрак.
Чэнь Шиюэ, слегка покачиваясь, побрёл к чаевне.
Бамбуковые циновки, служившие стенами, мерно поскрёбывали друг о друга от горного ветра. Сквозь щели пробивался тусклый свет — в полумраке перед чайным столиком теплился одинокий огонек свечи.
Внутри стоял густой аромат свежезаваренного чая, смешанный с тонким, прохладным благоуханием, исходившим от самого Фу Юня.
Чэнь Шиюэ откинул циновку и зашёл.
Фу Юнь прилег на кушетку возле чайного стола, расслабленно опустив руки. Услышав шаги, он приоткрыл глаза, но, углядев Чэнь Шиюэ, снова прикрыл веки:
— Зачем пришёл?
Чэнь Шиюэ медленно накренился над ним, упёршись ладонями в края кушетки, и снизу вверх впился взглядом в его лицо.
Фу Юнь встретил его взгляд. В тёмных зрачках парня отражался его собственный силуэт, но на сей раз он отчетливо разглядел в них пылающую похоть и то неописуемое, глубинное чувство, что давно зрело внутри.
Фу Юнь едва ощутимо приподнял подбородок, подставляя под удар самое незащищённое место — обнажённую шею и горло. Это было явным, почти неприличным позволением.
В следующее мгновение Чэнь Шиюэ подался вперёд и жадно впился в его губы.
Дыхание Фу Юня сбилось. Чэнь Шиюэ подхватил его под бёдра и поясницу, подмял под себя и сбил на мягкую кушетку.
Фу Юнь болезненно выдохнул:
— Мать твою...
Договорить Чэнь Шиюэ не дал — снова заткнул ему рот поцелуем, попутно расстёгивая пряжку ремня. Пальцы скользнули под ткань, касаясь гладкой, шелковистой кожи на талии.
— Не трогай там... щекотно, — пробормотал Фу Юнь.
Слабые попытки вырваться Чэнь Шиюэ подавил шутя. Сжав его запястья, он ласково погладил подушечкой пальца чувствительную кожу за ухом:
— Босс, ты правда этого хочешь?
— Сука, зашёл так далеко, а теперь спрашиваешь?! — сквозь зубы выдохнул Фу Юнь, тяжело дыша. — Либо делай, либо пошёл вон!
Чэнь Шиюэ глухо хмыкнул и нежно прикоснулся губами к его виску.
В следующий миг Фу Юнь вцепился пальцами в покрывало, вскрикнув от внезапной волны ощущений. Из глаз выкатились слёзы, оставляя влажные дорожки на щеках и впитываясь в ткань.
Чэнь Шиюэ высвободил руку и аккуратно, палец за пальцем, разжал его судорожную хватку, после чего накрыл его ладонь своей, крепко переплетая их точёные пальцы.
Горный ветер трепал бамбуковые шторы, разлетаясь вокруг звонким стуком.
Этот шустрый перезвон напрочь глушил сдавленные стоны и прерывистые вздохи, звучавшие внутри чаевни.
* * *
— В составлении благовоний главное — покой в душе.
Лю Хун открыла глаза. Высыпав из изящной ложечки щепотку ароматной смеси в курильницу, она наблюдала, как над крышкой поднимается сизый струящийся дымок. На её лбу пролегла глубокая складка. Она решительно захлопнула крышку.
— Предзнаменование дурное.
Дверь отворилась, и на пороге возник подчинённый:
— Сестра Хун, люди с кладбища привезли урну с прахом зятя. Вы сможете подойти?
Лю Хун глубоко вздохнула, наполняя лёгкие пряным духом эфирных масел:
— Оставь там. Я сейчас подойду.
* * *
Настало утро. В шесть часов Чэнь Шиюэ, как ни в чём не бывало, явился на утреннюю тренировку.
— Сяо Чэнь, ты чего весь пышешь здоровьем? Вроде и дистанцию сегодня небольшую пробежали, — подозрительно прищурился Жань Хуайчэнь.
Чэнь Шиюэ провел ладонью по щеке и сдержанно улыбнулся:
— Да ну? Просто организму хорошо, вот и лицо свежее.
— Ты что, целебных снадобий объелся? — Жань Хуайчэнь оглядел его с ног до головы. — Смотри, как бы кровь из носа не пошла.
— Отвали! Сам снадобьями обжирайся!