Острая боль обожгла шею и хлынула по всему телу. Силы стремительно утекали, точно вода сквозь пальцы. Шэнь Бай даже не успел понять, что произошло, как сознание угасло, утянув его во тьму.
Когда он вновь открыл глаза, вокруг была залитая ярким светом аудитория. У доски преподаватель листал презентацию, время от времени бросая строгие взгляды на студентов и недовольно хмурясь при виде тех, кто клевал носом прямо на партах. Попав под этот пронзительный взгляд, Шэнь Бай про себя порадовался, что очнулся вовремя. А та пугающе реалистичная боль, судя по всему, оказалась лишь кошмаром посреди лекции.
С облегчением перелистнув пару страниц учебника, он вдруг почувствовал, как его стул с силой дернули назад, а спину обдало ледяным холодом.
Нет, точнее — саму шею!
В плоть снова впилась невыносимая боль. Под оглушительные крики перепуганных одногруппников Шэнь Бай скосил глаза и увидел темную взъерошенную макушку, уткнувшуюся ему в плечо. Из-под растрепанной челки полыхал налитый кровью узкий разрез глаз — взгляд, полный первобытной, жаждущей плоти ярости.
Так смотрят не люди, а дикие звери.
«Твою ж мать! Лу Шицзю, гребаный придурок, бешенством заразился, что ли?!»
Выходит, прошлый укус ему вовсе не привиделся?!
— Лу Шицзю, мать твою...
Шэнь Бай с трудом выдавил отборное ругательство, но продолжить не успел: перед глазами всё померкло, и он снова отбросил коньки.
* * *
—... Чтобы избежать неловкости, современные пророки апокалипсиса предпочитают не называть точных дат конца света...
—... Все назначенные до сих пор сроки минули без всяких происшествий. Однако прорицатели всегда находят оправдания своим очевидным провалам. К примеру...
В ушах монотонно звучал механический женский голос аудиозаписи, зачитывающий отрывок из научно-популярного труда «Будущее Вселенной».
Шэнь Бай резко распахнул глаза и судорожно вцепился в шею, хватая ртом воздух. Удушающая фантомная боль всё ещё пульсировала в сознании, однако под пальцами была лишь гладкая кожа — ни единой царапины.
Убедившись, что цел и невредим, Шэнь Бай украдкой оглянулся. Парень за соседней партой мирно спал, уткнувшись лицом в сложенные руки, и выглядел совершенно безобидно. Но Шэнь Бая не отпускало мерзкое предчувствие: этот псих способен вскочить в любую секунду и снова вцепиться ему в глотку. Сон это был, помрачение рассудка или черт знает что еще — оставаться здесь точно нельзя.
— Преподаватель! Можно выйти?
Шэнь Бай резко поднялся с места, вытянувшись по струнке, словно молодой тополек. Дремавшего рядом Ли Тинхэ этим внезапным порывом сдуло со стола; хлопая заспанными глазами, он ошарашенно пробормотал:
— Ты чего подорвался-то? Приспичило так, что невтерпеж?
Шэнь Бай покосился на соседа, оценивающе оглядел его плотную, внушительную комплекцию и мысленно решил: если этот кошмар повторится, прикрываться он будет Ли Тинхэ. С такого здоровяка мяса хватит — пусть бешеный хоть обкусается.
Получив одобрительный кивок преподавателя, Шэнь Бай пулей выскочил через заднюю дверь. Уже на пороге он бросил взгляд на настенные часы в центре аудитории: стрелки замерли на пяти часах двадцати минутах — до конца пары оставалось всего двадцать минут. В то же мгновение пальцы парня, сидевшего позади, едва заметно шевельнулись на полированной поверхности парты.
Больше не раздумывая, Шэнь Бай прибавил шагу, добежал до мужского туалета, юркнул в кабинку и защелкнул замок. Только оказавшись в относительно безопасном укрытии, он перевел дух и попытался разложить всё по полочкам.
Итак, он, Шэнь Бай — самый обыкновенный первокурсник. Ну, разве что ростом повыше большинства сверстников да лицом смазливее, отчего его сразу после поступления единогласно окрестили первым красавцем университета. Сам он, впрочем, всегда считал себя парнем вполне заурядным.
Вплоть до сегодняшнего дня, когда вокруг начала твориться какая-то паранормальная чертовщина, не поддающаяся законам здравого смысла. Или... у него прорезался дар предвидения? События развивались настолько стремительно, что Шэнь Бай до сих пор не мог понять: пережил ли он собственную гибель наяву или заранее увидел грядущий кошмар.
Одно ясно наверняка: Лу Шицзю сделал это нарочно! Из чистой зависти, что первая красавица сохнет по нему, Шэнь Баю, этот псих готов буквально сожрать его заживо! В эту секунду Шэнь Бай даже ощутил легкую досаду от собственной неотразимости. Ну и, чего уж греха таить, капельку самодовольства.
С Лу Шицзю они учились еще со школы. С первого класса старшей школы этот зубрила прочно удерживал первое место в рейтинге успеваемости, намертво вдавливая вечно шедшего вторым Шэнь Бая в ступор. Вырвавшись в университет, Шэнь Бай вздохнул было с облегчением, надеясь наконец избавиться от вечной занозы. Но судьба сыграла злую шутку: Лу Шицзю не просто поступил в тот же вуз, но и угодил в ту же самую группу!
Впрочем, какой толк от блестящих оценок, если у человека скверный, замкнутый характер? С вечно недовольной миной, будто ему весь свет задолжал круглую сумму, Лу Шицзю распугивал всех девчонок. И даже главная красавица курса, по которой тот тайно вздыхал, обходила его за версту.
О тайных чувствах Лу Шицзю Шэнь Бай прознал совершенно случайно. Всякий раз, когда девушка весело болтала с Шэнь Баем, угощала его сладостями или когда вовсе призналась в симпатии, позади неизменно вспыхивал тяжелый, пылающий злостью и обидой взгляд. Такой трудно было не заметить.
— Хе-хе...
Вспомнив об этом, Шэнь Бай самодовольно усмехнулся, но тут же захлопнул рот.
За дверью послышались торопливые шаги. Шла пара, и Шэнь Бай невольно вспомнил про кусачего безумца. Прижавшись ухом к тонкой перегородке, он затаил дыхание. Шаги приблизились, вошли в туалет и скрылись в соседней кабинке. Сердце подскочило к самому горлу.
— Брат Лун, пара скоро закончится...
— Ладно-ладно, я быстро.
Женский и мужской голоса эхом разнеслись по пустому помещению, прогремев в голове Шэнь Бая подобно грому.
«Да ладно... Неужели?!»
Как он и предполагал, за стенкой послышались весьма недвусмысленные звуки.
Вынужденный слушать бесплатный аудиоспектакль Шэнь Бай потерял дар речи.
«Твою мать... Что за придурки?! Белый день на дворе, занятия идут, а они приперлись кувыркаться в мужской сортир!»
Из-за этой парочки он теперь даже пошевелиться боялся — ни выйти наружу, ни остаться. К тому же он был вполне нормальным, здоровым парнем с бушующими гормонами. Это же форменное издевательство!
Сгорая от неловкости и раздражения, Шэнь Бай только и мог надеяться, что эти двое уберутся отсюда до звонка.
Время тянулось бесконечно, а шорохи и вздохи по соседству становились всё громче. Шэнь Бай уже всерьез подумывал постучать в перегородку и пригрозить жалобой за нарушение общественного порядка, как вдруг всё учебное здание разорвали истошные, накатывающие волной крики.
— А-а! Брат Лун, что там происходит? — испуганно пискнула девица, и звуки за стенкой наконец стихли.
Шэнь Бай только перевел дух, как в туалет с грохотом ввалилась толпа, отчаянно топоча по кафелю.
— Помогите! Спасите!
Шэнь Бай потянулся было к щеколде, чтобы выглянуть, но не успел — снаружи раздался истошный вопль, переходящий в предсмертный хрип:
— Спаси-и-ите!.. А-а-а-а!
Крик утонул в утробном зверином рычании, чавканье и влажном хрусте разрываемой плоти.
Теперь уже ни у кого в здравом уме не возникло бы желания отпереть дверь.
Нехорошее предчувствие ледяной хваткой стиснуло грудь Шэнь Бая. Он намертво вцепился в замок, боясь даже вздохнуть. А вот соседям выдержки не хватило: снедаемая ужасом и любопытством девица тихо щелкнула защелкой и приоткрыла дверь на пару сантиметров.
В следующее мгновение туалет сотряс пронзительный визг, способный разорвать барабанные перепонки:
— А-а-а-а! Людо... людей жрут!