В спальне стояла тишина.
Быстро опустив голову, Лу Шицзю прижался губами к самому уху Шэнь Бая:
— Сяо Бай, ну как, по-твоему... я всё ещё на что-то годен?
Шэнь Бай торопливо закивал, едва ли не всхлипывая:
— Годен... ещё как годен! Ты у нас вообще самый лучший!
Ответ Лу Шицзю вполне устроил, но выпускать добычу из объятий он не спешил.
В тот самый миг, когда первый солнечный луч пробился сквозь занавеску и скользнул по полу, из люльки раздался тонкий детский плач.
Шэнь Бай едва не перекрестился — младенец казался ему прямым посланником небес.
— Малышу Си пора кушать!
— Отлично, — отозвался Лу Шицзю.
Впрочем, ничего отличного для Шэнь Бая в следующие несколько минут так и не произошло.
* * *
Выбравшись наконец из комнаты полностью одетым, Лу Шицзю отправился на кухню — помогать бабушке Дин разводить молочную смесь.
В спальне остался Шэнь Бай. Он валялся на кровати с выражением глубочайшей отчуждённости на лице, тщетно пытаясь собрать воедино осколки своего бытия.
Логика происходящего ускользала от него с треском.
Он же из самых лучших побуждений решил помочь другу избавиться от гнетущих сомнений! Так каким образом всё обогнуло рифы и закончилось его собственным крахом?!
У Лу Шицзю-то все печали сняло как рукой, зато у него самого теперь проблем хоть отбавляй! Поворот сюжета вырос на редкость абсурдный — сознание категорически отказывалось вмещать подобный расклад.
Весь оставшийся день вокруг Шэнь Бая клубилась настоящая мрачная аура.
Лу Шицзю, проявляя «трогательную заботу», предложил ему вовсе не вылезать из машины: мол, сиди в тепле, а с зомби я и сам прекрасно расправлюсь.
Какое там «сиди»!
Останься он в салоне, что о нём подумают остальные?! Решат, что он окончательно спекся? А если в их головы забредут совсем уж дикие и непотребные догадки?
В общем, Шэнь Бай отверг любые уговоры и наотрез отказался проявлять слабость: вывалился из автомобиля и отправился на зачистку вместе со всеми.
Лу Шицзю, опасаясь за его координацию, неотступно маячил поблизости. Но странности в поведении Шэнь Бая всё равно не укрылись от чужих глаз.
Ли Тинхэ довольно долго плелся у них за спиной и в конце концов не выдержал:
— Сяо Бай, да что с тобой такое? Ты чего хромаешь, как подбитый?
Щёки Шэнь Бая мгновенно вспыхнули кумачом.
Ему казалось, что он держится молодцом, маскируется изо всех сил — потому и рвался на вылазку с боем. А его, оказывается, раскусили с первой же минуты!
И что теперь плести?!
Шэнь Бай замялся, беспомощно хватая ртом воздух. На помощь пришёл Лу Шицзю — едва удерживая провокационную ухмылку, он выдал с самым честным видом:
— Да он утром с кровати неудачно встал, колено ушиб. Вот и походка не задалась.
— А-а-а, — Ли Тинхэ сочувственно протянул, но тут же нахмурился, дорабатывая мысль: — Погоди. А откуда ты знаешь, как именно он вставал? Вы что, вместе спали?
— Вовсе нет! — сорвался на крик раскрасневшийся Шэнь Бай.
Ли Тинхэ от неожиданности аж отшатнулся:
— Чего орать-то? Подумаешь, вместе поспали. Будто вы раньше в одной койке не ночевали!
Шэнь Бай мгновенно осознал, насколько нервно и подозрительно прозвучал его выкрик. Пришлось приглушить тон и сбавить обороты:
— Да нет же, не ночевали мы вместе этой ночью.
Ли Тинхэ окинул парочку недоверчивым взглядом и лишь неопределённо буркнул себе под нос.
А вот шедшая следом Лу Кэсинь уже откровенно давилась хохотом. Заметив, что на неё обернулись, она тут же попыталась согнать с лица веселье, но уголки губ всё равно рвались к ушам, а в глазах плясали откровенно бесстыжие бесики.
«...»
Шэнь Бай тяжело и обречённо вздохнул. Ткнув пальцем в первую попавшуюся неочищенную лавку у дороги, он буркнул:
— Давайте зайдем, переведём дух.
Ему требовалось срочно остаться наедине с собой — видеть ухмыляющиеся физиономии Ли Тинхэ и Лу Кэсинь не было больше никаких сил.
Заведение стояло с закрытой дверью, а окна с внутренней стороны занавешивала плотная розовая ткань. Странно, но над входом не висело никакой вывески, так что угадать назначение места с ходу не удавалось.
Шэнь Бай заморачиваться не стал и, опираясь на локоть Лу Шицзю, перешагнул порог.
Оказавшись внутри, он поначалу даже не понял, куда попал. Лишь обойдя зал по периметру и внимательнее присмотревшись к витринам, парень осознал всю пикантность ситуации.
— Вот это да... Век живи — век учись!
Внезапно проснувшийся интерес заставил его забыть о боли: хромая, Шэнь Бай пошёл вдоль торговых автоматов.
— Это ещё что такое?
— А пользовать-то его как?..
— Ого, неужели это та самая кукла?!
Пока он с открытым ртом разглядывал сомнительные диковины, неподалёку со звоном разлетелось стекло.
Шэнь Бай обернулся: Лу Шицзю без тени сомнений расколошматил парочку автоматов и вовсю сгребал содержимое в свой рюкзак.
У Шэнь Бая моментально потемнело в глазах. Он прихрамывая подскочил к нему и вцепился в руку:
— Ты что творишь?!
Лу Шицзю отозвался с совершенным невозмутимым спокойствием:
— Прошлые запасы ты выбросил. А ведь не сделай ты этого, тебе бы ночью пришлось куда легче.
Шэнь Бай выдавил из себя искренне ядовитый смешок:
— То есть ты хочешь сказать, что заботишься обо мне? Чтобы я, значит, не переутомлялся?!
Лу Шицзю с самым честным видом кивнул.
— Да с чего ты взял, что будет какой-то «следующий раз»?! Мечтать не вредно! — вспыхнул Шэнь Бай. — Хочешь набрать этого барахла — набирай, сам потом и пользуйся!
— Договорились, — спокойно согласился Лу Шицзю и продолжил укладывать упаковки.
Шэнь Бай: «...»
Этот человек был абсолютно, неизлечимо безнадёжен.
В одном он был уверен точно: никакой кооперации с его стороны больше не будет!
Шэнь Бай выразительно хмыкнул, крутанулся на пятке и выскочил из магазина.
После этого, как бы Лу Шицзю ни пытался сгладить углы, ничего не помогало.
Загладить вину? Не бывать этому!
Он объявляет холодную войну!
Вот только односторонний бойкот явно дал сбой. Лу Шицзю перешагнул все грани разумного и набрался поистине катастрофической наглости!
Завершив дневную зачистку, отряд вернулся в жилой комплекс «Мирный дом». Они миновали второй подъезд, но Лу Шицзю даже не подумал затормозить.
Шэнь Бай замер на месте и принялся активно упираться ладонями ему в грудь:
— Вот твой подъезд! Всё, приехали, топай к себе!
Лу Шицзю даже не качнулся:
— Разве мы ещё вчера не решили, что я перебираюсь обратно?
Шэнь Бай закатил глаза к самому потолку:
— Проехали! Моя комната для тебя закрыта!
Лу Шицзю мягко улыбнулся, в одно движение подхватил его на руки и шагнул вперед:
— Ну уж нет. Ты столько раз зазывал меня обратно — я просто не могу пренебречь твоим гостеприимством.
— Лу Шицзю, чтоб тебя! Ты, псина проклятая...
Окончание тирады потонуло в прохладе подъезда.
Лу Шицзю затащил его в тень под лестницей, прижал к стене и выбил остатки воздуха глубоким, властным поцелуем.
Шэнь Бай прижал пальцы к искусанным губам и метнул в него совершенно невинный, не имеющий никакой убойной силы взгляд.
Они перевели дух. Лишь удостоверившись через камеру телефона, что губы больше не пылают откровенным пунцовым цветом, Шэнь Бай разрешил подняться в квартиру 602.
Возвращению Лу Шицзю обрадовались абсолютно все. Гу Цзыфэн и бабушка Дин даже сообразили роскошный ужин по такому случаю.
Малыш Си валялся в своей коляске, хлопал круглыми глазёнками на шумное семейство и периодически издавал радостное «хе-хе-хе». В своём неполном месячном возрасте он умел выражать чувства только с помощью плача да смеха.
Глядя на карапуза, Шэнь Бай наконец ощутил, как тяжесть отступает от сердца.
Поужинав, он первым делом уволок младенца к себе, накормил смесью и уложил баюкать.
Процесс был в самом разгаре, когда после душа в спальню зашёл Лу Шицзю.
Шэнь Бай покосился на него и продолжил плавно укачивать дитя.
Лу Шицзю присел на край кровати и протянул руки:
— Иди помойся, я посижу.
— А справишься? — с сомнением пробормотал Шэнь Бай.
Впрочем, малыш Си, успевший привыкнуть к Лу Шицзю за время кормёжек, лишь на мгновение приоткрыл один глаз, оценил обстановку и благополучно поплыл обратно в сон.
«...»
Надо же, карапуз впервые согласился укладываться у кого-то, кроме Шэнь Бая и бабушки Дин!
Поразмыслив, Шэнь Бай решил воспользоваться неожиданным подарком судьбы и прошмыгнул в ванную.
Под горячими струями воды он разглядывал в запотевшем зеркале алеющие отметины на коже, и к горлу снова подступала смущенная досада. Он попытался смыть их мочалкой, но следы въелись намертво.
«Да и бог с ними», — вздохнул парень, собираясь смыть с себя пышную пену.
И тут вода иссякла.
«...»
Центральное водоснабжение в «Мирном доме», исправно проработавшее с десяток дней, приказало долго жить.
Шэнь Бай, с ног до головы покрытый мыльными пузырями, в панике закружился по тесной душевой. И как теперь выходить?!
Спустя минуту в дверь деликатно постучали:
— Сяо Бай?
Из-за двери донёсся голос Лу Шицзю — похоже, забеспокоился, что тот застрял.
Шэнь Бай прикинул шансы: ходьба в мыльной плёнке грозила катастрофой, так что пришлось проявить небывалую расточительность:
— Лу Шицзю, принеси мне баклажку минералки!
Шаги за дверью удалились и вскоре вернулись.
Шэнь Бай приоткрыл дверь на узкую щель, прячась за створкой:
— Оставь у порога!
Однако Лу Шицзю и не думал проявлять послушание — он просто перешагнул порог с канистрой в руках.
Поднимать шум сейчас было смерти подобно: привлечёт внимание остальных, потом веков не отмоешься. Шэнь Бай торопливо защёлкнул замок.
— Чёрт, вода кончилась на самом интересном месте! Неужели общедомовые резервуары опустели? Завтра надо проверить.
— Угу. Давай помогу смыть?
— Сам справлюсь! Брысь отсюда!
* * *
Когда Шэнь Бай наконец добрался до кровати, его захлестнула волна запоздалого раскаяния.
Надо было насмерть стоять у дверей ванной и не пускать этого хищника!
При одной мысли об этом внутри снова закипала злость. Он планировал прикрыться ребёнком, чтобы выставить Лу Шицзю сопеть на диване в гостиной, да только за время его водных процедур малыша Си уже унесли в комнату бабушки Дин.
Оставшись без козырей, Шэнь Бай просто забился к самой стене и уставился в обои, демонстративно игнорируя присутствие сожителя.
Вот только Лу Шицзю давно вышел из фазы скромных ухаживаний — перед Шэнь Баем предстал обновлённый, прямолинейный Лу Шицзю!
Он без лишних слов сгреб парня со спины, крепко прижимая к своей груди.
Шэнь Бай прекрасно понимал, что барахтаться бесполезно, но для очистки совести слегка подёргался, обозначая протест, после чего расслабился и смежил веки.
За долгое время это была, пожалуй, самая спокойная и глубокая ночь в его жизни.
Лу Шицзю долго смотрел на тихо посапывающего в его руках юношу.
Сяо Баю наверняка снилось что-то очень хорошее: губы едва заметно тронула улыбка, а щека уютно прижалась к его предплечью.
До невозможного милый. Так и подмывает снова.