Шэнь Бай прекрасно понимал: одними угрозами Лу Маньцзы не запугать. Тот явно преследовал куда более глубокую цель, чем банальная попытка вывести его из себя. Син Тянь, судя по всему, держался того же мнения.
— Должно быть, догадался, что исследовательские материалы у нас, вот и занервничал, — произнёс Син Тянь. — Мы с ним и прежде едва уживались, а теперь, когда взгляды окончательно разошлись, ему просто нужен предлог, чтобы развязать войну.
— Думаю, стоит сыграть по его правилам и подбросить ему этот предлог, — отозвался Шэнь Бай. — В такой обстановке, когда на базе нет единства, всё равно нормально работать над исследованиями не выйдет.
Син Тянь лишь кивнул, а Шэнь Бай сразу перешёл к делу:
— И каков твой план?
* * *
Чтобы избежать бессмысленных жертв, Шэнь Бай в тот же день забрал под своё крыло несколько сотен жителей жилого комплекса «Мирный дом», подчинявшихся Лу Маньцзы, и увёл их в свой жилой сектор. Он наотрез отказался отправлять их на поиски эволюционировавших.
Это вывело Лу Маньцзы из себя: он потребовал немедленно вернуть людей. Шэнь Бай, само собой, ответил отказом, а Син Тянь открыто встал на его сторону. Властные фракции базы зашли в тупик.
Впрочем, Лу Маньцзы хватило выдержки не развязывать открытую бойню сразу. Вместо этого он решил действовать исподтишка: глубокой ночью его люди оцепили жилой квартал Шэнь Бая, выдвинув ультиматум — либо они добровольно отдадут забранных людей, либо оцепление пойдёт на штурм.
Окинув взглядом толпу, Шэнь Бай узнал среди оцепления немало тех, кого сам когда-то тренировал, и с усмешкой спросил:
— И как, по-вашему? Случись драка — у вас есть хоть один шанс?
В ответ тишина: бойцы молчаливо признавали его правоту. Если бы представилась возможность, никто из них не стал бы выступать против Шэнь Бая. Однако приказ Лу Маньцзы не оставлял выбора.
Понимая их положение, Шэнь Бай не стал давить на своих бывших подопечных и принялся отбиваться от незнакомцев, приведённых Лу Маньцзы. Вдвоём с Лу Шицзю пробиваться сквозь такую орду было непросто, так что жильцы жилого комплекса «Мирный дом», углядев замес, не остались в стороне и ринулись на подмогу.
Двор мгновенно превратился в бурлящий котёл: завязалась грандиозная свалка. Впрочем, к оружию никто не хватался — сходились исключительно на кулаках, так что обходилось без тяжких увечий. Всё-таки все были людьми, жителями одной базы, и доводить до смертоубийства никто не желал, ведь любая гибель стала бы общей утратой.
Драка затянулась. Когда пыль немного улеглась, на ногах остались единицы, и те оглядывали друг друга со знакомыми ухмылками — в строю выстояли почти исключительно свои.
Как раз в этот момент «весьма своевременно» подоспели Син Тянь и Лу Маньцзы со своим сопровождением. И хотя Лу Маньцзы подсознательно ждал подобного исхода, от увиденного у него всё равно закипела кровь: такая орава бойцов — и ни один не смог устоять! Все валялись по земле, как подкошенные.
Развернувшись к Син Тяню, Лу Маньцзы сквозь зубы процедил:
— И что скажешь?! Шэнь Бай откровенно попрал законы базы и учинил бунт! Как предлагаешь его карать? Такой беспредел спускать с рук нельзя!
Син Тянь насупился, изображая крайнюю озабоченность и колебание.
— Не можешь принять решение?! Тогда его приму я! — хрипло каркнул Лу Маньцзы. — Либо он ответит за всё один, и тогда остальных я не трону, либо мы вышвыриваем вас всех за ворота базы! Шэнь Бай! Выбирай!
Шэнь Баю только того и надо было, но ради приличия следовало разыграть спектакль.
— И чего же ты от меня хочешь? — хладнокровно спросил он.
Стоявшие за его спиной люди тут же зашумели, перебивая друг друга:
— Нельзя, Брат Бай! Ты вступился за нас! Мы не позволим тебе отдуваться в одиночку!
— Вот именно! Что тут хорошего, на этой базе?! Надо уйти — уйдем!
— Верно! Нам не привыкать скитаться, с чего ради терпеть эти притеснения?!
На душе у Шэнь Бая стало тепло от такой поддержки, но он продолжал испытующе смотреть на Лу Маньцзы.
Лу Маньцзы и сам был бы рад выгнать всю эту орду, ослабив тем самым фракцию Син Тяня.
— Ты учинил массовую драку, — отрезал он. — Памятуя о твоих прошлых заслугах перед базой, я сохраню тебе жизнь. Оставь обе руки, которыми махал, и я отпущу остальных!
Он блефовал, рассчитывая, что Шэнь Бай ни за что не пойдёт на инвалидность.
Но, к его неописуемому изумлению, Шэнь Бай спокойно сделал шаг вперёд:
— Договорились. Подойди и забери.
Лу Маньцзы обомлел. На кой дьявол ему сдались оторванные руки?! Едва он успел сглотнуть от неожиданности, как стоявшие позади Шэнь Бая люди дружно бросились к нему и заблокировали, не давая сделать и шага.
Шэнь Бай лишь отыгрывал роль до конца. Оказавшись в «плену» соратников, он с видимым невольным примирением согласился на второе условие, до последнего изображая ярость, пока Лу Шицзю просто не обнял его сзади и не оттащил в сторону.
— Переигрываешь, — тихо прошептал Лу Шицзю ему на ухо, и Шэнь Бай наконец успокоился.
* * *
Вернувшись по домам, они быстро собрали самые необходимые вещи. Когда вышли на улицу, Син Тянь уже подогнал их автомобили и выстроил их вдоль дороги.
— Неужто Лу Маньцзы добровольно отдал машины? — удивился Шэнь Бай.
— Мечтает, чтобы вы убрались отсюда как можно скорее, — с кривой ухмылкой ответил Син Тянь и перевёл взгляд на стоящего среди людей Ли Тинхэ.
Их взгляды пересеклись, и между ними словно вспыхнула затаённая, нежная грусть расставания.
— Береги себя там, снаружи, — тихо проговорил Син Тянь.
— Угу... Ты тоже, — отозвался Ли Тинхэ.
В этих простых словах прозвучала отчётливая, почти интимная теплота.
— Я буду ждать тебя, — совсем мягко добавил Син Тянь.
— Хорошо.
Зажатый ровно посередине между ними Шэнь Бай онемел:
«???»
Что вообще у них стряслось за те два месяца, пока он не обращал внимания на Ли Тинхэ?!
Впрочем, разгадывать чужие тайны было не время. Шэнь Бай организовал погрузку вещей и расселение людей по машинам. Тринадцать автомобилей, когда-то с шумом въехавших на территорию базы, покидали её глубокой ночью, без единого лишнего звука.
Большинство жителей базы ни о чём не догадывались, и лишь на следующее утро их оглушила новость о произошедшем.
Должность главного инструктора занял Лун Саньмяо. У бойцов, которых Шэнь Бай неустанно гонял и нещадно колотил на тренировках, на душе скребли кошки. Да, Брат Бай отличался суровым нравом, но передал им невероятный опыт, а в настоящих стычках до последнего прикрывал каждого. Ему верили безоговорочно. И то, что его выставили из-за внутренних распрей, наводило на мрачные мысли: спокойным дням на базе пришёл конец.
* * *
Тем временем «обездоленные» изгнанники, которым в базовых сплетнях сулили суровую гибель, весьма вальяжно расположились в номерах роскошного отеля. Отель принадлежал семье Гу Аня, и Шэнь Бай предусмотрительно прихватил связку ключей от люксов ещё до отбытия.
Проведя несколько месяцев под казарменной муштрой, бойцы с огромным удовольствием развалились на мягких диванах, треская снеки и потягивая выпивку. Кто бы мог подумать: пожив в сытой неволе, они успели соскучиться по вольной, пускай и бродячей жизни.
Днём отряды выезжали на добычу припасов, а едва набивали кладовые, возвращались в отель. Шэнь Бай не стал посвящать всех в их с Син Тянем заговор, ограничившись парой доверенных лиц, дабы те не тревожились понапрасну. Дни текли за днями; изгнанники терпеливо ждали сигнала.
На десятую ночь после исхода из базы у подножия отеля резко затормозила машина, разрезав тишину резким клаксоном. Шэнь Бай распахнул окно и выглянул наружу. Из салона автомобиля ему навстречу высунулся Гу Ань — внутри находилась вся его семья.
Собрались в холле. Гу Ань без прелюдий выложил суть:
— Сегодня ночью Лу Маньцзы пошёл в атаку. Син Тянь велел передать, что время пришло.
Шэнь Бай кивнул:
— Отлично. Вы остаётесь здесь. Когда всё закончится, мы вернёмся за вами.
В отеле укрылись семья Гу Аня, старики, женщины и дети, а для их охраны Шэнь Бай отрядил сотню бывалых бойцов. Остальные же, оскалясь в предвкушении, погрузились по машинам и вместе с Шэнь Баем рванули обратно к базе.