Бабушка Дин лишь сокрушенно покачала головой:
— За пару дней он от этого точно не отвыкнет, да и мал еще — откуда ему знать, где мужчина, а где женщина? Вот подрастет немного, тогда и объяснишь.
Шэнь Бай, само собой, не собирался спорить с младенцем. Он с нежностью разглядывал крошечное личико у себя на руках — такое малюсенькое, меньше его ладони.
Малыш казался настолько невесомым и хрупким, что Шэнь Бай боялся лишний раз сжать пальцы, опасаясь причинить крохе боль.
— Сяо Си, тебя зовут Хэ Си, слышишь? — тихо прошептал он, касаясь пальцем мягкой щечки. — А я твой крестный. Но можешь звать меня просто папой.
Хэ Си наивно похлопал пытливыми глазками, будто пытаясь вдуматься в сказанное. Понял он что-то или нет, но вдруг расплылся в беззубой улыбке и тихо, сладко агукнул — да так, что сердце Шэнь Бая окончательно растаяло.
Он никак не мог сдержать улыбку и лишь крепче прижал ребенка к себе, не в силах с ним расстаться.
Даже маленький Гу Цзыфэн, крутившийся неподалеку, с восторгом разглядывал младенца и не сводил с Шэнь Бая завистливого взгляда.
Заметив этот жадный взор, Шэнь Бай усмехнулся:
— Нас часто не бывает дома, так что нянчиться с ним тебе еще надоест. Смотри только, не урони Сяо Си.
Гу Цзыфэн тут же выпрямился и с готовностью пообещал:
— Я буду отлично за ним ухаживать! Выращу его крепышом!
— Да я шучу. Ты ведь и сам еще ребенок, как ты за ним усмотришь?
— Нет, я серьезно! Я дал слово!
В глазах мальчишки читалась такая непоколебимая решимость, что Шэнь Бай на мгновение опешил, а потом тепло улыбнулся и одобрительно кивнул.
* * *
В жилом комплексе пока хватало припасов, а новое оружие еще не доделали, поэтому следующие два дня Шэнь Бай безвылазно просидел дома, осваивая роль родителя.
Раньше ему казалось, что ухаживать за младенцем — пара пустяков. Но столкнувшись с этим на практике, он понял, насколько ошибался. Главное, что от него требовалось, — колоссальное терпение.
Малыш плакал часто и по любому поводу. В такие моменты приходилось угадывать: проголодался ли он, испачкал пеленки или у него что-то болит.
Обученный бабушкой Дин, Шэнь Бай при первых же звуках плача первым делом расстегивал подгузник, чтобы проверить сухость. Если дело было не в этом, в ход шла бутылочка с молоком: если Хэ Си жадно хватался за соску — значит, проголодался. А вот если он отказывался от еды, хотя поел совсем недавно, следовало насторожиться — не недомогает ли малыш.
С последней проблемой Шэнь Бай, к счастью, еще не сталкивался и понятия не имел, что делать в таком случае. Зато менять подгузники и кормить из бутылочки научился на загляденье ловко.
Снимая с Хэ Си тяжелый подгузник, Шэнь Бай вздохнул:
— Никогда бы не подумал, что так рано стану отцом... Да еще и буду собственными руками менять подгузники.
Лу Шицзю, стоявший рядом, безжалостно поправил:
— Ты — мама.
И с этой фразой ловко натянул на младенца чистый подгузник. Сработал настолько ухватисто и быстро, что Шэнь Бай, специально учившийся этому делу, только рот открыл.
— По-моему, на роль мамочки куда лучше подходишь ты, — не упустил случая огрызнуться Шэнь Бай. — Смотри, как у тебя ладно получается.
Лу Шицзю едва заметно усмехнулся:
— Отцу ведь тоже полагается заботиться о семье.
Шэнь Бай потерял дар речи.
То есть, как ни крути, роль матери опять сваливают на него?
Ну уж нет!
В словах Лу Шицзю явно крылся подтекст. И вопрос о том, кто в их союзе «папа», а кто «мама», был принципиальным!
Шэнь Бай спорил с ним об этом раз десять за день, но даже к вечеру, когда пора было укладываться спать, они так и не пришли к согласию.
Хэ Си наконец угомонился. Шэнь Бай накормил его, сменил подгузник и долго качал на руках, пока кроха не заснул.
Сам Шэнь Бай не смыкал глаз с прошлого вечера. Днем хлопоты с ребенком подстегивали его, но стоило малышу затихнуть, как навалилась дикая усталость. Он относил Хэ Си в комнату бабушки Дин, рассчитывая оставить его с более опытной сиделкой.
Однако едва крошечное тельце касалось матраса, ангельское личико искажалось, и ребенок заходился поистине демоническим воплем, от которого раскалывалась голова.
Приходилось тут же подхватывать малыша обратно на руки — и плач так же мгновенно затихал.
Бабушка Дин лишь беспомощно разводила руками:
— Это дело житейское. Младенцы привыкают спать рядом с матерью. Чувствовать родное тепло — для них единственная защита.
«Что же теперь... спать с ним всю ночь в обнимку?»
Похоже, другого выхода не оставалось. Хэ Си только-только появился на свет и сразу лишился матери — ему сейчас больше всего на свете требовалась ласка. Поборов смесь досады и щемящей жалости, Шэнь Бай понес ребенка обратно в свою спальню.
Едва он переступил порог, как Лу Шицзю невинно заметил:
— Младенцы привыкают спать рядом с матерью...
Шэнь Бай только хмыкнул, предпочтя проигнорировать этот подкол. Слышал он все, как же.
«Да хоть мамой назови, лишь бы ребенку было хорошо. Какая разница, кто из нас кто?»
Полутораметровая кровать, на которой раньше они вдвоем свободно умещались в обнимку, вдруг показалась страшно тесной.
Опасаясь, что с краю ребенок скатится, а у стены ударится, Шэнь Бай уложил Хэ Си строго посередине. Теперь оба боялись шелохнуться или прилечь слишком близко, чтобы случайно не придавить кроху во сне. Из-за этого положение получалось донельзя неловким.
Лишенный возможности обнять Шэнь Бая, Лу Шицзю некоторое время недовольно молчал, а затем выдал вполне разумную идею:
— Так мы толком не поспим, да и риск примять его все равно остается. Давай лучше скрутим одеяло валиком у стены и уложим его у самого края, а сами ляжем с этой стороны. Тогда можно будет поворачиваться без опаски.
Звучало здраво и вполне выполнимо.
Шэнь Бай согласился — и только перебравшись на новое место, осознал истинный умысел Лу Шицзю.
Стоило Шэнь Баю прилечь рядом, как Лу Шицзю тут же сгреб его в охапку.
И заявил без тени смущения:
— Экономим место. А заодно перезаряжаюсь.
Шэнь Бай прекрасно понимал, что это дежурная уловка, но, как ни странно, совсем не возражал. В объятиях Лу Шицзю ему действительно было гораздо спокойнее, чем в одиночку.
В десять вечера свет погас, погружая комнату в тишину и мрак.
Чувствуя спиной плотное, убаюкивающее тепло, Шэнь Бай тихо произнес:
— Спасибо тебе за сегодня.
Повидав жестокость и подлость нового мира, он научился ценить искренность куда сильнее, чем прежде. И сейчас ему хотелось беречь каждого, кто оставался предан ему всей душой.
Шэнь Бай благодарил от всего сердца, вложив в эти слова всю накопившуюся признательность.
В ответ Лу Шицзю сжал его еще крепче. Шэнь Бай уже решил было, что растрогал его, как вдруг ощутил упершееся в бедро откровенное, горячее напряжение.
— Раз хочешь отблагодарить, — раздался над самым ухом чуть хриплый шепот, — может, перейдем к делу?
— К какому делу? — сухо уточнил Шэнь Бай. — Двадцати отжиманий хватит для выразительности?
— Зачем так напрягаться? Хватит и одной руки.
Шэнь Бай только и смог выдать:
— Хе... хе-хе.
«М-да. Никакой романтики с этим гадом не получается по определению!»