Сценарий первый: профессор Тепп спас часть зомби, уцелевших после пожара в Биологическом научно-исследовательском институте Янцина.
Сценарий второй: он прочесывает Янцин в поисках выживших, чтобы продолжить свои изверские эксперименты и устроить резню, прикрываясь громким словом «эволюция».
Первый вариант еще куда ни шло. Но второй... От одной мысли о нем по спине пробегал мороз.
Но почему Лу Шицзю бросился за ними, рискуя выдать себя? У них ведь целая группа, есть машина — достаточно было просто поскорее убраться отсюда. А Шицзю всем своим видом показывал, что не успокоится, пока не прикончит всех троих зараженных. У него были на то свои причины?
Шэнь Бай погрузился в раздумья, глядя, как силуэт Лу Шицзю на противоположной стороне улицы медленно тает в темноте.
— Что делать?! Кажется, Лу Шицзю не справляется!
— Они побежали туда! Может, поможем ему?!
Остальные наперебой выражали тревогу. Лишь Шэнь Бай сохранял хладнокровие. Стоя у дверей, он медленно покачал головой:
— Он велел нам оставаться здесь. Давайте подождем.
Он прекрасно понимал замысел Лу Шицзю: тот намеренно увел тварей подальше от чужих глаз, чтобы не выдать свою странность. Им оставалось только довериться ему.
И Шэнь Бай не ошибся. Едва уйдя из поля зрения отряда, Шицзю мгновенно преобразился. Напряженный бой в секунду превратился в избиение: он намертво зажал всех троих высокоуровневых зомби. Те, сохраняя остатки разума, сообразили, что дело дрянь, и попытались задать деру, но не успели сделать и пары шагов. Шицзю настиг их и безжалостно добил одного за другим.
Оглядев три бездыханных тела, Лу Шицзю отволок их в ближайшую лавку, затворил дверь и лишь затем взглянул в сторону Биологического научно-исследовательского института Янцина.
Он спрятал трупы, чтобы Тепп, наткнувшись на них, не догадался о близости выживших. По той же причине их требовалось уничтожить: если профессор умеет хотя бы косвенно связываться с подобными мутантами, местонахождение отряда тут же станет известно. Учитывая их прежние счеты и то, что Джозефу наверняка нужны новые подопытные, тот ни за что не оставил бы их в живых.
Разумеется, вероятность того, что зомби способны обмениваться информацией, была мала. Но Шицзю предпочитал перестраховаться.
* * *
В клинике китайской медицины царило нервозное ожидание.
Как бы спокойно ни держался Шэнь Бай, он и сам непрерывно вглядывался в ночную тьму, пытаясь разглядеть знакомый силуэт. И когда Шицзю снова возник на противоположной стороне улицы и неторопливо направился к клинике, зажатое в тиски сердце Шэнь Бая наконец отпустило.
Едва Лу Шицзю приблизился, Бай распахнул дверцу, запрыгнул в машину и втянул его внутрь.
— Ты как, цел?!
Давешнее решение «объявить молчанку на сутки» вылетело из головы: Шэнь Бай лишь суетливо ощупывал и осматривал его со всех сторон.
Остальные, погрузив добычу, тоже поднялись в салон и принялись наперебой расспрашивать Шицзю. И дело было не в страхе инфекции или угрозе их собственной безопасности — они искренне переживали за него. А уж новички, брат с сестрой, и вовсе смотрели на человека, рискнувшего в одиночку вступить в бой с мутантами, с нескрываемым восхищением.
Вот только Лу Шицзю никого вокруг будто не замечал. Его взгляд был прикован исключительно к юноше напротив.
Шэнь Бай впервые волновался за него так сильно, так открыто.
Не сдержавшись, Шицзю сделал шаг вперед и прямо на глазах у всех сгреб Шэнь Бая в охапку, крепко прижав к себе.
— Все в порядке.
Народ мгновенно умолк, уставившись на них. Глаза Лу Кэсинь вспыхнули так ярко, что могли бы освещать дорогу получше фар. Даже Ли Тинхэ, упертый гетеросексуал до мозга костей, заподозрил неладное. Что-то тут явно было не чисто!
Один лишь Шэнь Бай продолжал наивно утешать себя мыслью, что со стороны это выглядит как обычное дружеское объятие. Ну да, между ними кое-что было... Но это же просто объятие! Если никто ничего не подумает, то и проблемы нет!
Наконец объятия разомкнулись. Шицзю сел за руль, а Шэнь Бай опустился на сиденье. Лишь спустя пару минут до него с опозданием дошло: атмосфера в машине стала какой-то странной.
Во-первых, Лу Кэсинь и ее брат Кэяо переглядывались с невероятно красноречивыми физиономиями. Во-вторых, Гу Шйтин и Дин Линлин косились на него как-то по-особенному. И в-третьих, его лучший кореш Ли Тинхэ смотрел на него с какой-то дикой, сочувственной миной!
Не выдержав, Шэнь Бай подсел к Тинхэ:
— Вы чего все так уставились?
Народ тут же с самым невинным видом отвернулся — кто к окнам, кто друг к другу, делая вид, будто увлечен разговором. Лишь Тинхэ сочувственно похлопал его по плечу и тяжело вздохнул:
— Братуха... держись там.
Шэнь Бай выпал в осадок:
— Чего?!
Тинхэ с глубокомысленным видом декламировал:
— «Коль любовь не знает правил, не беги, забудь испуг... Сердце ты ему оставил, отдаст ли обратно друг? Как винить тебя за это? Я сам давал свободу с лихвой... Оттого ты без ответа канул в омут с головой...»
Шэнь Бай обомлел. Это же, блин, строчки из песни! Тинхэ чуть ли не вслух ее напевал!
— Заткнись и говори нормально! — поморщился Шэнь Бай.
Тинхэ замолк, но лишь похабно ухмыльнулся, наотрез отказавшись объясняться.
Шэнь Бай выдавил ядовитую ухмылку и трагическим тоном выдал в ответ:
— «Ты изменился, о да, изменился... Свет погас, и музыка смолкла. Слезы льются, их не остановить. Дождь пошел, и на душе так паршиво... Сердце мое разбито навалом...»
Тинхэ под этим скорбным взглядом аж передернуло. Он торопливо замахал руками:
— Хорош, хорош, не надо травмировать психику! Ничего такого, правда! Просто мы все... гм... прониклись вашей крепкой мужской дружбой.
Шэнь Бай даже отвечать не стал. До него мгновенно доперло, ЧТО именно они себе накрутили.
Он с немым укором уставился на приятеля:
— Тинхэ, мы с тобой больше десяти лет корешимся, и ты мне не веришь?
Тот опять расплылся в дурацкой ухмылке:
— Да верю я тебе, верю!
Кабы не эта лыба, Шэнь Бай, может, и поверил бы.
Да ну и к черту! На дворе двадцать первый век, а они до сих пор в каждом дружеском жесте видят голубизну!
Бай прикрыл глаза, решив больше не забивать себе голову чужими домыслами.
* * *
Спустя два часа мытарств отряд наконец добрался до жилого комплекса «Мирный дом».
Первым делом сварганили отвар и напоили им Се Линьну. Лишь после этого встал вопрос о ночлеге. Поскольку группа пополнилась новыми людьми, Шэнь Бай попросил Ли Тинхэ выделить квартиру во втором подъезде.
Учтя пожелания каждого, расселились следующим образом:
Гу Шйтин и Дин Линлин заняли комнату, где в последние дни спали Ли Тинхэ и Линь Сэнь.
Се Линьна и бабушка Дин разместились в бывшей девичьей спальне.
Дядюшка Чжоу и новенькие брат с сестрой отправились в квартиру Тинхэ во втором подъезде. Поскольку Лу Кэсинь была девушкой, ей выделили отдельную комнату.
В итоге нераспределенными остались четверо: Ли Тинхэ, Лу Шицзю, Шэнь Бай и Гу Цзыфэн.
Шэнь Бай, жаждая доказать свою «чистоту и невиновность», наотрез отказался спать с Шицзю. Однако Тинхэ и Цзыфэн встали насмерть, отбиваясь от его общества. Навязываться Бай не стал — пришлось смириться с неизбежным.
Итог расклада: Шэнь Бай и Лу Шицзю остаются в своей прежней комнате, а Ли Тинхэ с Гу Цзыфэном уходят во второй подъезд.
Шэнь Бай остался один на один со своей судьбой: отличный расклад, даже живого щита не осталось.