Шэнь Бай слышал всё это впервые.
В его памяти события запечатлелись совсем иначе. Сколько он себя помнил, их отношения строились на соперничестве и скрытой вражде.
Но в пересказе Лу Шицзю Шэнь Бай представал кем-то совершенно особенным.
Слова вроде «милый», «чудесный» или «ангел» применительно к нему звучали до того дико, что Шэнь Бай поймал себя на мысли: либо у него проблемы со слухом, либо Лу Шицзю окончательно лишился зрения.
Хотя, скорее всего, тот просто отыгрывал образ перед камерами, искусственно создавая видимость глубокой связи в их прошлом.
И, судя по реакциям, задумка сработала: у ведущего буквально глаза горели от умиления.
Несложно было догадаться, что после выхода интервью в эфир — подогретого тизерами и давней популярностью самого Шэнь Бая — это снесёт фанатам крышу.
«Что ж, отличный ход для инвестора», — подумал Шэнь Бай.
Ему оставалось лишь вежливо улыбаться и подыгрывать. Проект-то свой, портировать промо-кампанию нельзя.
Затем началась игра на сыгранность.
Для людей, проработавших бок о бок меньше месяца, задачка казалась не из лёгких.
Во всяком случае, так казалось самому Шэнь Баю.
— Для начала проверим, насколько хорошо вы знаете вкусы Сяо Бая, — провозгласил ведущий. — Что он предпочитает: горы или море?
— Море, — выдохнули они в один голос.
— Кошки или собаки?
— Кошки.
— Сладости или острое?
— Сладости.
Лу Шицзю не ошибся ни разу.
Одно или два совпадения ещё можно было списать на случайность, но выбить полный страйк — это уже граничило с мистикой.
«Он что, мысли читать умеет?» — недоумевал про себя Шэнь Бай.
Когда же очередь дошла до предпочтений самого Лу Шицзю, Шэнь Бай потерпел оглушительный крах. Он не угадал вообще ничего. О Лу Шицзю он, как выяснилось, не знал ровным счётом ни-че-го.
В итоге получился контраст: один угадал всё, второй — с треском провалился. Выглядело это довольно двусмысленно.
— Похоже, в вашей паре Лу Шицзю любит Сяо Бая куда сильнее! — пошутил ведущий. — Помнит всё до мельчайших деталей. Вы случайно не влюблены в него с давних пор, прямо как ваш герой в сериале?
— Да, — спокойно ответил Лу Шицзю. — Я безответно влюблён в него уже одиннадцать лет.
Шуточный вопрос обернулся признанием, подбросившим градус в студии до предела.
Ведущий пару секунд восторженно повизгивал, после чего перевёл взгляд на Шэнь Бая:
— Сяо Бай, а ты знал об этой тайной страсти?
Шэнь Бай встретил серьёзный, пронзительный взгляд Лу Шицзю. Выглядело это до того убедительно, что едва ли походило на розыгрыш. Но разум подсказывал: это просто грамотный пиар.
Он непринуждённо улыбнулся и подхватил подачу:
— Тогда у нас, выходит, взаимная влюблённость! Я ведь тоже к нему не равнодушен. Ха-ха-ха!
Ведущий принял всё за удачную шутку. Взрыв хохота в студии разрядил обстановку, и расспросы прекратились.
И лишь у одного человека от этих слов на душе поднялась настоящая буря.
* * *
После съёмок они вместе спустились на подземную парковку и сели в служебный автомобиль компании.
— То, что ты сказал в студии... — начал Лу Шицзю и запнулся.
Шэнь Бай прекрасно понял, к чему тот клонит, и лёгким тоном отмахнулся:
— Да ладно тебе, обычная рабочая атмосфера. Ты так красиво разыграл карту, не мог же я испортить сцену?
Лу Шицзю ничего не ответил и лишь молча уставился в окно.
* * *
После сцены с поцелуем наступил черёд первой полноценной откровенной съёмки.
По сюжету персонаж Шэнь Бая, желая разобраться в собственных чувствах, проявлял инициативу и первым переходил к решительным действиям.
Шэнь Баю роль давалась легко: он сумбурно и страстно целовался, то и дело запуская руки под одежду партнёра.
Смотреть на Лу Шицзю свысока — вот о чём он всегда тайком мечтал, и теперь эта фантазия воплощалась на съёмочной площадке.
Видя, как у Лу Шицзю сбивается дыхание, Шэнь Бай испытывал странный азарт. Ему хотелось зайти ещё дальше, ощутить полное превосходство.
И он переступил черту.
По сценарию герой должен был ручным воздействием подтолкнуть сюжет, лаская партнёра под одеялом. Камера при этом снимала лишь верхнюю часть тела, действия угадывались по движениям рук.
Но Шэнь Бай поддался импульсу. Скрытый от объектива плотной тканью, он реально сжал пальцы на плоти Лу Шицзю.
И обомлел.
Лу Шицзю отреагировал абсолютно физиологически!
Неужели от такого неумелого, рваного поцелуя Лу Шицзю мог так возбудиться?
Да и дело даже не в поцелуе! Главное — Лу Шицзю вообще реагирует на мужчин?!
«Да он что... реально гей?!»
Пока Шэнь Бай пребывал в состоянии дикого шока, их позиции на кровати менялись согласно сценарию.
Шэнь Бай поднял глаза и наткнулся на темнеющий, тяжёлый взгляд. В нём бушевал настоящий ураган нерастраченной страсти.
Шэнь Бай на мгновение оцепенел и лишь потом вспомнил про реплику:
— Ты... ты же сам сказал, что отдаёшься в моё распоряжение! Тебе нельзя сопротивляться!
Не произнеся ни слова, Лу Шицзю накрыл его своим телом.
От этого обжигающего прикосновения Шэнь Бай инстинктивно упёрся руками ему в грудь.
К счастью, порыв идеально вписался в поведение персонажа, и режиссёр не стал останавливать съёмку.
Процесс продолжался.
Шэнь Бая охватила паника, но выдать себя перед объективами он не мог. Он попытался незаметно щипнуть Лу Шицзю за бок.
Тот даже не шелохнулся. Тогда Шэнь Бай попытался аккуратно ткнуть его коленом.
Но Лу Шицзю мгновенно перехватил движение и окончательно прижал его к матрасу.
Наклонившись, он уткнулся лицом в шею Шэнь Бая.
Камера видела лишь его затылок.
И никто на площадке не услышал, как Лу Шицзю шепнул прямо ему в ухо:
— Я слишком долго этого ждал.
«Что?.. Слишком долго ждал?..»
Шэнь Бай замер, не в силах переварить услышанное, как над ухом снова раздался низкий голос:
— Мы вообще-то снимаем. Не витай в облаках, если не хочешь идти на второй дубль.
Упоминание второго дубля подействовало трезвонящим будильником.
Ещё одного дубля он просто не выдержит!
Шэнь Баю пришлось включиться на полную: давать нужную эмоцию в кадр и изображать томную истому. От этой покорности Лу Шицзю стал действовать ещё напористее и грубее.
В середине сцены ракурс сменился: персонажа подняли за талию, входя сзади.
Из-за столь плотного контакта грань между съёмкой и реальностью окончательно размылась.
Когда отсняли последний кадр, вся съёмочная группа разразилась аплодисментами.
Все захлёбывались восторгами, хваля неимоверную эстетику кадра и бешеное напряжение между актёрами.
Шэнь Бай смог лишь выдавить из себя кривую ухмылку и при первой же возможности сбежал к себе в номер.
Он совершенно не понимал, как теперь вести себя с Лу Шицзю.
Оставалось загадкой: было ли это гениальным погружением в роль или проявлением личных желаний?
Если первое, то устраивать разборки — чистейшей воды глупость и профессиональная незрелость.
Актёрам приходится играть всякое, и работа всегда стоит на первом месте.
После долгих колебаний Шэнь Бай решил спустить всё на тормозах.
Однако в последующих сценах Лу Шицзю начал вести себя всё более развязно.
Особенно запомнились два эпизода: в костюме слуги и в отеле.
От мысли, что ему придётся нацепить на себя наряд откровенного слуги, Шэнь Бая буквально выворачивало.
Но против сценария не пойдёшь.
Чтобы дать актёрам раскрепоститься, в комнате оставили лишь одного оператора.
«Спасибо вам огромное, режиссёр!» — мысленно проклял его Шэнь Бай.
Делать нечего, пришлось пересилить себя. Натянув костюм в гардеробной, он перебежками рванул в съёмочную спальню.
Едва за ним захлопнулась дверь, как Лу Шицзю тут же прижал его к стене.
Его медленный взгляд скользил по фигуре Шэнь Бая с такой интенсивностью, что тому стало холоднее, чем если бы он стоял абсолютно голым.
— Ты такой милый, — тихо произнёс Лу Шицзю.
Лицо Шэнь Бая вспыхнуло за секунду — никакой грим не требовался, щёки горели свекольным румянцем.
Следуя сценарию, он без лишних слов замахнулся коленом, метя партнёру прямо между ног.
Естественно, удар не достиг цели.
Лу Шицзю блокировал движение, подхватил его под бедро и легко подбросил вверх, удерживая навесу у самой двери.
Шэнь Баю ничего не оставалось, кроме как судорожно обвить руками его шею.
Внутренне он паниковал по-черному, но профессионализм заставил вытолкнуть из себя нужную реплику:
— Твоя поясница... долго не выдержит!
А дальше Лу Шицзю наглядно продемонстрировал, на что способна его поясница.
После этой сцены Шэнь Бай находился на грани такого же нервного срыва, как и его персонаж.
Они были абсолютно разными людьми, но их ощущения слились в одно целое.
Сцена в отеле доконала его окончательно.
Из-за специфической физиологии главного героя происходящее в кадре переходило все границы разумного.
Это была сюжетная арка, которую Шэнь Бай впоследствии боялся даже пересматривать — его бросало в пот от одной мысли, что он увидит себя на экране в таком виде.
Выжатый досуха, он доковылял до своего номера на совершенно ватных ногах.
Ему хотелось всё бросить и уйти, но огромная неустойка за срыв контракта — это полбеды. Главное — в глазах Лу Шицзю это выглядело бы как позорное бегство.
Он мог уступить кому угодно, но только не Лу Шицзю!
Лишь эта упрямая гордость и заставляла его дойти до финала.
И всё же Шэнь Бай выбрал момент, чтобы вытащить Лу Шицзю на разговор тет-а-тет и установить чёткие границы:
— Во-первых: поцелуи допускаются, но никакой слюны!
— Во-вторых: в откровенных сценах держи себя в руках и контролируй порывы!
— И в-третьих: играть роль — это одно, но не смей переносить эмоции персонажа в реальную жизнь. Я — Шэнь Бай, и никто иной.
Высказав всё наболевшее, Шэнь Бай наконец ощутил облегчение.
Глубоко внутри он опасался, что для Лу Шицзю это первая серьёзная работа и тот просто запутался между вымыслом и реальностью, взрастив в себе нездоровые чувства.
И, что самое паршивое, затянул в эту паутину и самого Шэнь Бая...
Но Шэнь Бай — профессионал. Он уж точно не станет жертвовать разумом ради сиюминутной химии, тем более с человеком, которого всю жизнь считал главным соперником.
Разделить работу и жизнь не так уж сложно. Стоит съёмкам завершиться, и всё встанет на свои места.
В день окончания съёмок на площадке витала светлая грусть.
Каждый выложился на максимум, вложив в этот проект часть души.
Поэтому вместе с радостью от выполненной работы накатывало сожаление.
На банкетном вечере по случаю завершения проекта Шэнь Бай, вопреки ожиданиям, тоже поддался общему настроению.
Он смеялся и чатился с командой, но глаза помимо воли искали в толпе одну единственную фигуру.
И нашли — в самом дальнем углу.
Лу Шицзю, как обычно, держался особняком, вот только сегодня перед ним стоял бокал с алкоголем.
Глядя на него, Шэнь Бай поймал себя на мысли: неужели тому тоже тоскливо?
«Почему "тоже"?» — мысленно запнулся он.
Выходит, из роли выпал не только Лу Шицзю?
Впрочем, Шэнь Бай быстро взял себя в руки: пройдут недели, и всё рассеется как дым.
* * *
После съёмок жизнь вернулась в привычное русло.
Больше не нужно было гадать, как вести себя с партнёром, удерживать холодную голову во время дублей и переносить неловкость от откровенных сцен.
Вот только странное трепетное чувство, зародившееся на площадке, никуда не исчезло.
Шэнь Бай то и дело ловил себя на том, что вспоминает взгляд Лу Шицзю во время поцелуев — в нём читалась пугающе настоящая, несыгранная страсть.
Шэнь Бай убеждал себя: время всё сгладит.
Вот только времени у него не оказалось. Сериал вышел в эфир и с первого же дня взорвал соцсети, взлетев на верхние строчки рейтингов всех стриминговых платформ.
Вся съёмочная группа ликовала.
А для исполнителей главных ролей начался этап совместного промоушена.
Шэнь Бай получил десятки приглашений на шоу, и везде условием было совместное участие с Лу Шицзю.
При новой встрече взгляд Лу Шицзю ничуть не изменился.
Они снимались для обложек журналов, давали интервью и записывали короткие промо-ролики.
Их сквозящая полунамёками химичность сводила фанатов с ума.
Шэнь Бай изо всех сил пытался держать дистанцию и вести себя максимально естественно, но Лу Шицзю регулярно делал двусмысленные знаки, от которых у Шэнь Бая сладко замирало сердце — совсем как во время съёмок.
«Он просто профессионально отыгрывает фансервис», — повторял себе Шэнь Бай, пытаясь заглушить глупые надежды.
На фоне популярности дотошные фанаты перерыли весь интернет и вытащили на свет биографию обоих актёров.
Семь лет учёбы бок о бок, детство в одном районе, а через три года после выпуска — совместная главная роль в романтической дораме! В такую цепь совпадений не верил никто.
Шэнь Бай был уверен, что ничего криминального там нет — максимум пару старых архивов.
К тому же он всегда выглядел безупречно, так что компрометирующих снимков не боялся.
Каково же было его удивление, когда фанаты выкопали совместные кадры, о существовании которых не подозревал даже он сам.
Школьные снимки — ладно: Шэнь Бай всегда стоял в центре, а Лу Шицзю где-то сбоку.
Но въедливые фанаты разглядели, что на всех общих фото взгляд Лу Шицзю упрямо направлен на Шэнь Бая.
— Они что, эти снимки под микроскопом разглядывают?! — поражался Шэнь Бай, листая паблики.
Он пытался убедить себя, что Лу Шицзю просто витал в облаках и смотрел мимо. Но когда подобная деталь обнаружилась на десятке разных фотографий, отмахиваться стало глупо.
Фанаты ликовали: их любимая пара оказалась настоящей!
Шэнь Бай всё ещё сопротивлялся очевидному, списывая всё на то, что Лу Шицзю видел в нём соперника и потому не спускал глаз.
Но после того как в сеть слили один короткий видеоролик, земля ушла у него из-под ног.
Запись сделал случайный прохожий много лет назад возле больницы: под покровом сумерек возле дерева обнимались двое юношей.
И хотя лица были юными, а освещение — скудным, силуэты угадывались без труда.
Шэнь Бай узнал себя мгновенно.
Значит... всё, что Лу Шицзю сказал в том интервью — правда?
Он знал его задолго до университета?
И слова о тайной влюблённости...
— Что смотришь? — раздался над ухом знакомый голос.
Они находились в гримёрке в перерыве между фотосессиями для журнала.
Шэнь Бай не успел заблокировать экран, с потрохами выдав своё занятие.
Он смущённо кашлянул:
— Так ты... тогда в студии не соврал? А я думал, ты просто придумал красивую историю для прессы.
Лу Шицзю ответил без тени улыбки:
— Всё, что я говорю тебе, — правда.
* * *
Значит, одиннадцать лет — это не фигура речи?
И всё это время он действительно ждал?
Шэнь Бай с трудом верил своим ушам:
— А этот сериал...
— Я поставил всё на одну карту. Поставил на то, что ты придёшь.
Лу Шицзю шагнул ближе и тихо добавил:
— Я смог войти в роль только потому, что рядом был ты.
Он посмотрел Шэнь Баю прямо в глаза:
— А ты? Ты действительно всего лишь играл?