Когда Шэнь Бай сообразил, к чему всё идёт, поворачивать назад было поздно. Он, разумеется, пытался воспротивиться этой идее, но Лу Шицзю поставил его перед жёстким выбором: либо Шэнь Бай помогает ему сбить пыл, либо в ход идёт содержимое тумбочки.
А зачем тому понадобились вечно прячущиеся в ящике вещички? Понятно даже дураку.
Пришлось уступить. Когда Лу Шицзю захлёстывали эмоции, его глаза наливались алой тьмой — а уж в таком состоянии с ним сладить было бы куда труднее.
Вся эта затея вылилась в такое встряхивание нервов, перед которым меркло любое кино. А тело Шэнь Бая, до этого не проявлявшее ни малейшего рвения, на сей раз предательски отозвалось. От досады хотелось пробить головой стену и провалиться в небытие. Но доконало его другое: Лу Шицзю с невинным видом поинтересовался, не нужна ли ему ответная услуга. Разумеется, под предлогом «братской взаимовыручки».
— Спасибочки, обойдусь! — сквозь зубы процедил Шэнь Бай.
Вот только Лу Шицзю, похоже, спросил чисто для галочки. Не успел Шэнь Бай толком возразить, как тот уже перешёл к делу, невозмутимо выдавая безумные аргументы:
— Ты же сам твердил, что мы братья. Среди братьев помочь друг другу в таком деле — вполне обычная вещь. Ты выручил меня, я просто обязан ответить тем же.
«Обычная... да к черту такую обычность!»
Шэнь Бай отчаянно искал лихорадочные оправдания собственному поведению. Мол, раз уж он пошёл навстречу Лу Шицзю, то с какой стати оставаться в убытке? Пусть отрабатывает, никакой подоплёки тут нет. Да и вообще, отдать долг — святое дело, глупо отказываться!
Эти мысли немного успокоили разбушевавшуюся совесть. Шэнь Бай и не подозревал, как выглядел в этот момент со стороны: с покрасневшими глазами и влажными от выступивших слёз ресницами, вылитый обиженный ребёнок.
В зрачках Лу Шицзю то вспыхивал, то гас опасный алый отблеск, но он удерживал себя в руках. Раз уж Сяо Бай так судорожно цепляется за эту иллюзию «братства», что ж, он сыграет с ним в эту игру. Будет подыгрывать его самообману, пока тот наконец не раскроет глаза. Впереди вечность, спешить некуда. Пока Шэнь Бай рядом, не имеет значения, сколько времени понадобится. Любая секунда, проведённая подле него, наполняла жизнь смыслом.
* * *
Натиск нахлынувших чувств опьянил Шэнь Бая куда сильнее, чем вчерашнее пиво. Мысли путались, в голове шумело. Когда сознание на миг вернулось к нему, он обнаружил, что Лу Шицзю бережно омывает его ладони водой. В доме уже выключили генератор, стояла глубокая ночь, все спали. Шэнь Бай лишь сощурился, мельком глянув на сосредоточенный профиль друга, и снова провалился в сон.
Вчерашнее отрешённое спокойствие сменилось наутро бурной вспышкой гнева. Впрочем, у алкогольного хмеля есть свои плюсы: он спасает от необходимости трезво осмысливать нелепость происходящего.
Как бы Шэнь Бай ни свирепствовал, переписать прошлую ночь было невозможно. Желая хоть как-то выместить злость, он выгреб из выдвижного ящика тумбочки всё накопленное Лу Шицзю «добро» и безжалостно отправил в мусор.
Лу Шицзю лишь мельком скользнул взглядом по выброшенным упаковкам, без единого слова вышел из комнаты и вскоре вернулся с упаковкой молока и свежей выпечкой.
Видя его невозмутимый вид, Шэнь Бай окончательно сдулся. Злиться дальше не получалось, да и переводить продукты в такое время было кощунством. Он лишь недовольно буркнул, выхватил еду и принялся уплетать её за обе щеки. На этом бунт официально завершился.
Подкрепившись, отряд отправился на пустырь во дворе жилого комплекса «Мирный дом». Все рассчитывали помочь с распашкой земли: чем быстрее удастся подготовить грядки и засеять их, тем скорее появится собственный урожай, а это гарантировало выживание всей общине.
Однако не успели они толком войти во вкус, как на горизонте снова возникли Линь Хайго и Го Баоань.
Наблюдая за работающими людьми, визитёры даже не подумали предложить помощь. Вместо этого они с порога начали требовать, чтобы отряд немедленно отправлялся на поиски пропавших ребят.
Накануне Шэнь Бай действительно обещал съездить к средней школе Янцина и осмотреть окрестности, но беспардонный тон стариков мигом вывел ребят из себя.
— Мы согласились помочь по доброй воле, а не потому, что чем-то вам обязаны! — отрезал Ли Тинхэ.
— Вы что, слепые? Не видите, что мы землю пашем? — поддержали другие. — Это касается пропитания всей базы, а не только ваших соплей!
— Хотите, чтобы мы выехали быстрее? Без проблем: берите мотыги и помогайте. Нам людей не хватает, каждый час на счету.
Дядюшка Линь замешкался, но в итоге кивнул, понимая справедливость претензий. А вот старик Го, привыкший к тому, что возраст даёт ему право садиться всем на шею, встал в позу:
— Да вы что, измываетесь?! Моим старым костям только тяжести таскать не хватало! Хотите меня раньше времени в гроб вогнать?!
Шэнь Бай уже изучил скверный нрав этого старикана вдоль и поперёк. Препираться с ним не было никакого желания, поэтому он бросил на ходу:
— Зерно в землю бросать умеете? Не умеете — посмотрите, как бабушки работают, они возрастом вам не уступают, а рук не покладают. Не хотите помогать общине — ищите своего внука сами. Мы пальцем не шевельнём.
У любого терпения есть предел. Старик Го казался непробиваемым самодуром, но когда дело дошло до жёсткого ультиматума, спесь с него мигом слетела.
Бормоча проклятия, он всё же поплёлся к грядкам, оглашая окрестности ядовитым шипением:
— Огрызаетесь тут на старика... Ладно, я запомню! Но если вы мне внука не вернёте, я не то что овощи расти не дам — я все ваши проклятые семена к чертям собачьим выкопаю!
* * *
Молчание было единственной разумной реакцией. С глаз долой — из сердца вон. Отряд без лишних слов направился к машине, и уже в кабине ребята дали волю эмоциям, обсуждая несносного старикашку.
Шэнь Бай поначалу тоже закипал, но постепенно остыл.
— Ладно вам, не берите в голову. Всё равно по пути планировали заскочить за припасами, да и технику какую-нибудь на буксир взять не помешает, — вздохнул он. — Не стоит злиться на старика. Его внук, скорее всего, давно мёртв, так что дед просто отчаялся. Каким бы мерзким он ни казался, его тоже по-человечески жаль. Если найдём хотя бы останки, заберём с собой — пусть погребёт по-человечески, иначе он так и будет сушить всем мозги.
В этом суровом новом мире гибель близких стала обыденностью. Каждый успел познать горечь утраты. Шэнь Бай лишь пытался делать то, что было в его силах, не питая ложных иллюзий.
Окрестности средней школы Янцина в прежние времена славились развитой торговлей, так что если живых найти не удастся, они хотя бы набьют грузовик припасами. Не возвращаться же порожняком.
С этими мыслями Шэнь Бай всматривался в проплывающие за окном пейзажи. Улицы становились всё более знакомыми, пока машина наконец не замерла у высокого бетонного забора.
Средняя школа Янцина была их родной альма-матер — здесь учились Шэнь Бай, Лу Шицзю и Ли Тинхэ. А этот забор они знали до последнего колышка. Сколько раз во время обеденного перерыва или уроков физкультуры они перемахивали через него, чтобы побегать по городу! И даже Шэнь Бай, образцовый ученик и гордость школы, грешил этим вместе со всеми.
Вот только сейчас, поднявшись на крышу кузова и глянув по ту сторону ограды, ребята замерли.
Прежний школьный двор изменился до неузнаваемости.
Территория превратилась в бурлящее море ходячих мертвецов.