— На помощь!
— Умоляю! Спасите меня!
Голосок звучал совсем по-детски — слабый, тонкий и отчаянный. Шэнь Бай долго вглядывался в обочину, пока наконец не различил в салоне одной из легковушек маленькую фигурку.
Не колеблясь ни секунды, он хлопнул ладонью по капоту и крикнул:
— Линь Сэнь! Тормози!
Машина плавно сбавила ход. Шэнь Бай уже собрался спрыгнуть на землю, но дорогу ему преградили чужие руки.
— Шэнь Бай, ты ослеп? Не видишь, сколько там тварей крутится? — попытался вразумить его Лун Саньмяо. — Да и ранен он наверняка! Не лезь не в своё дело, а?
Шэнь Бай только поразился такой черствости:
— С каких это пор спасение жизни стало «чужим делом»? Это же ребёнок, и он совсем один!
— Да мы сами едва концы с концами сводим! — не унимался Лун Саньмяо. — Откуда у нас силы и припасы ещё на одного нахлебника? Еда почти на нуле, нам просто нечем делиться...
— Еду и припасы всегда можно добыть, а жизнь человеку даётся лишь раз, — отрезал Шэнь Бай. — Я решил его вытащить — значит, сам о нём и позабочусь. Тебя это не касается.
Больше не тратя времени на пререкания, он спрыгнул на дорогу.
Лу Шицзю, до сих пор не проронивший ни слова, молча последовал за ним. Обогнав Шэнь Бая, он расчистил путь сквозь толпу окруживших машину мертвецов, метко и безжалостно пуская в ход кинжал.
Лишь один зомби казался странным: его рука была намертво привязана верёвкой к ручке дверцы. Судя по обстановке, ребёнок вряд ли сумел бы так поступить. Оставалось одно — человек сам привязал себя, пока ещё не успел окончательно обратиться.
Шэнь Бай понял, что произошло, и окликнул напарника за миг до смертельного удара:
— Лу Шицзю, стой!
Клинок замер в воздухе. Лу Шицзю едва заметно поджал губы.
По имени... Назвал его по полному имени. А ведь совсем недавно звал братом Цзю.
Шэнь Бай не заметил этой перемены в настроении. Обойдя легковушку с другой стороны, он распахнул дверцу и заглянул внутрь.
На заднем сиденье, забившись в пространство под креслом, сжался мальчик лет семи-восьми. Он выглядел до предела истощённым, бледным и совершенно измученным. Но стоило ему увидеть Шэнь Бая, как в потухших глазах вспыхнула отчаянная жажда жизни.
— Б-братик, спаси меня!.. — пролепетал он, едва сдерживая слёзы. — Я так хочу есть... Вокруг столько чудовищ, мне было страшно вылезти. А ещё папа... папа тоже...
При упоминании отца голос мальчика сорвался на хриплый плач, а на глаза навернулись слёзы.
Шэнь Бай догадался обо всём без слов. Смягчив черты лица, он постарался улыбнуться как можно теплее и ласковее:
— Всё хорошо, малыш. Теперь всё позади. У меня есть еда. Я заберу тебя с собой, и никакие монстры до тебя не доберутся.
Он протянул руку в салон.
Мальчик шмыгнул носом, прерывисто кивнул и, собрав последние силы, перебрался через сиденье, доверчиво обхватив Шэнь Бая за шею. Тот без труда поднял лёгкое тельце и вытащил ребёнка наружу.
— Как тебя зовут?
— Гу Цзыфэн. Но папа, мама и ребята в школе зовут меня Сяо Фэн.
— Хорошо, Сяо Фэн, — кивнул Шэнь Бай и перенёс его к другой стороне машины. — Ты знаешь этого человека?
Привязанный к двери мертвец почуял живую плоть и с яростным оскалом забился в их сторону, но путы держали крепко. Беспомощные метания зомби выглядели почти нелепо, однако Гу Цзыфэн, едва взглянув на него, не выдержал и громко разрыдался:
— Братик... Это мой папа!
Шэнь Бай ждал этого, но от признания ребёнка сердце всё равно болезненно сжалось. Подавив подступившую горечь, он мягко произнёс:
— Сяо Фэн, папа очень сильно тебя любил. Он привязал себя сам, чтобы ненароком не причинить тебе вреда. Поэтому ты должен жить. Изо всех сил бороться за жизнь, чтобы не предать его надежды. Понимаешь?
Мальчик смутно, но серьёзно кивнул:
— Да... Сяо Фэн не подведёт папу.
— Вот и умница. Давай попрощаемся с ним?
— До свидания, папа, — всхлипнул ребёнок.
Мальчик оказался удивительно послушным, и от этого на душе у Шэнь Бая стало ещё тяжелее. Каково такому крохе видеть, как любимый отец превращается в чудовище, а потом провести несколько дней в запертой машине без крошки еды и глотка воды? Страшно даже представить, через какой ад он прошёл.
Мальчик почти ничего не весил. Шэнь Бай отнёс его в их автомобиль и тут же вытащил из рюкзака остатки съестного. Он ожидал, что изголодавшийся ребёнок набросится на еду как зверёк, но Гу Цзыфэн отламывал крошечные кусочки, медленно жевал и после каждого глотка пугливо поглядывал на своего спасителя. В этой осторожности сквозило столько детской незащищённости, что у Шэнь Бая защемило в груди.
— Ешь спокойно, не бойся, — ободряюще улыбнулся он. — Можешь съесть всё до крошки. Твой старший брат сильный, я добуду ещё сколько угодно.
Только тогда Гу Цзыфэн принялся жадно поглощать пищу. Впрочем, съел он немного: умял один кусок хлеба, сделал пару глотков воды, а остальное аккуратно завернул и протянул обратно.
Они переглянулись с теплотой, но эта немая сцена вызвала у сидевшего напротив человека лишь глухое раздражение.
Лун Саньмяо не выдержал:
— Шэнь Бай, я знаю, ты из лучших побуждений. Но в этом новом мире твоё благородство быстрее всего вгонит тебя в могилу. Сегодня ты подобрал сопливого мальчишку, завтра потащишь спасать его родню, а дальше что? Будешь вытаскивать каждого встречного? Всех не спасёшь, и жратвы на всех никогда не хватит!
Шэнь Бай нахмурился, собираясь ответить, но тут из угла раздался тихий, виноватый голосок:
— Братик... Это из-за меня тот дядя сердится? Я... я слишком много съел? Я правда ем совсем мало, честно! Меня легко кормить... В следующий раз я вообще почти ничего не съем, ладно?..
От этих слов сердце Шэнь Бая окончательно растаяло. Он сурово смерил Лун Саньмяо:
— К чему этот спектакль перед ребёнком? И чья бы корова мычала о чужой доброте! Не будь я таким «сердобольным», ты бы до сих пор гнил в стенах университета.
Когда Лун Саньмяо бросил собственных товарищей и обрек весь свой отряд на гибель, Шэнь Бай хотел вышвырнуть его вон, но всё же не решился обрекать человека на верную смерть. Так что Лун Саньмяо был последним, кто имел право попрекать его милосердием.
И пусть за последнее время их отношения вроде бы наладились, до конца Шэнь Бай ему так и не доверился.
Эти слова хлестнули Лун Саньмяо больнее пощёчины. Скажи такое кто угодно другой — он бы и бровью не повёл, а то и вовсе проучил наглеца. Но это сказал Шэнь Бай. Человек, к которому он, вопреки всему, относился по-особенному. Он ведь искренне хотел предостеречь его, а выходило, что в глазах Шэнь Бая он оставался всё той же никчёмной обузой.
— Значит, я вам просто на шею сел? — усмехнулся Лун Саньмяо. — Что ж, тогда я сваливаю. Я и так собирался уйти при первой возможности. Похоже, самое время.
Не тратя лишних слов, он спрыгнул на землю, перерезал верёвку, удерживавшую мертвого отца мальчика, и скользнул за руль брошенной легковушки. Взревел мотор, взвизгнули покрышки — и машина сорвалась с места, не дав остальным опомниться.
Шэнь Бай думал, что человек с такой потрясающей способностью вцепляться в других мёртвой хваткой будет держаться за них до последнего. Кто бы мог подумать...
Впрочем, какая разница? С теми, с кем не по пути, рано или поздно приходится прощаться.