Старик Го Баоань, услышав этот отказ, вспылил, махнул рукой в сердцах и, сердито сопя, ушёл к себе в подъезд.
Шэнь Бай с остальными не стали его удерживать. Они проработали на грядках ещё некоторое время и лишь к самому закату вернулись в квартиру.
Добытых за день продуктов оказалось слишком много: свежая зелень и овощи на жаре быстро завяли бы.
Поэтому парни решили вынести столы во двор и устроить общий ужин. Жильцам предложили принести собственные кастрюли, чтобы всем вместе сварить один большой хого.
— Это наша сегодняшняя добыча! — объявил Шэнь Бай, когда во дворе собралась вся община. — Угощайтесь! Отныне мы одна команда. Будем держать дерьмовую жизнь вместе: делить и радости, и беды! Есть мясо — едим вместе, остался только бульон — пьём вместе!
— Правильно! Поддерживаем! — грянул дружный хор голосов.
Условия, конечно, были спартанскими. Костры развели прямо во дворе, поставили котлы и котелки, и люди, сгрудившись вокруг, опускали нарезанные овощи в бурлящий бульон.
Пусть мясо и потеряло первую свежесть, для жителей жилого комплекса даже такой кусочек казался манной небесной — они уже и забыли, каково оно на вкус.
Больше сорока человек уплетали угощение за обе щеки. Во дворе стоял шум, гам и весёлый гул.
Пар и аппетитные запахи привлекли ходячих с окрестных улиц. Мертвецы сгрудились у ограды, с тоской уставившись на пирующих людей, но преодолеть забор не могли.
Кто бы знал, как тяжело приходится этим исхудавшим тварям! Их потенциальный обед с аппетитом уплетал горячую еду, а им оставалось только пускать слюни через решётку.
Шэнь Бай окинул взглядом тощих мертвяков за забором, затем перевёл взор на сидящего рядом Лу Шицзю — крепкого, подтянутого, полного сил. В душе мелькнула мысль о несправедливости мироздания... хотя за эту самую несправедливость стоило поднять тост.
В отличие от прочих заражённых, Шицзю, если не считать вспышек эмоциональности, ничем не отличался от сильного, полноценного человека.
Ему не требовалось пожирать сырое мясо или пить кровь для поддержания сил. Он спокойно ел ту же еду, что и обычные люди, и никогда не проявлял гастрономических «зомби-аппетитов».
Ну... за исключением одного пикантного смысла слова «пожирать».
Ужин удался на славу. Люди ближе познакомились друг с другом, между соседями появилась тёплая связь. В будущем это наверняка поможет действовать слаженно и без лишних трений.
Позже, когда стемнело, Шэнь Бай вспомнил вчерашнюю бурную ночь, и к щекам снова прилила жара. Ему было до того неловко, что он глубокой ночью остался сидеть на балконе, рассчитывая дождаться, пока Лу Шицзю уснёт, и только потом проскользнуть в спальню.
Ночной ветерок скользил над погружённым во тьму городом, принося с собой заунывное, печальное дыхание постапокалипсиса.
Шэнь Бай вспомнил, как в самом первом цикле решил запереться дома в одиночку. Тогда он беспомощно наблюдал, как рушится привычный мир, на собственной шкуре узнав, что такое гнетущее одиночество и безысходность.
Как же хорошо, что он решился начать всё сначала.
Только благодаря этому рядом появились верные друзья.
Когда в доме горит очаг, а в душе есть приют — любые беды по плечу.
Не успел Шэнь Бай предаться ностальгии, как позади раздались тихие шаги.
Он уже решил, что это Шицзю вышел на его поиски, но, обернувшись, увидал Се Линьну.
— Сяо Бай... ты можешь сказать мне правду? Что на самом деле произошло с Хэ Ином?
Попринимав два дня травяные отвары, Се Линьна заметно окрепла и уже могла вставать с постели. Сегодня она тоже спускалась на общий ужин и видела всех жителей.
За эти дни, сопоставив обрывки разговоров, она обо всём догадалась. Задавая этот вопрос, женщина уже подготовила себя к худшему.
Шэнь Бай понимал: шила в мешке не утаишь. Он помешкал, подбирая мягкие слова:
— Невестка... Сейчас главное — твоё здоровье и ребёнок. Именно этого больше всего хотел бы... капитан Хэ. Ты должна беречь себя.
После такого вступления Се Линьне уже не нужны были пояснения. Сжав зубы, она сделала пару судорожных вдохов, изо всех сил стараясь сохранить обладание, и твёрдо кивнула:
— Говори. Я готова.
Тяжело вздохнув, Шэнь Бай без утайки рассказал всю историю — от начала до конца.
— Перед смертью брат Хэ просил передать, что очень скучает по тебе. И по вашему малышу... Он мечтал, чтобы ребёнок появился на свет здоровым. И просил сказать ему, когда вырастет, что отец его безумно любил.
Тут сдерживать слёзы стало выше её сил. Се Линьна закрыла лицо руками и горько зарыдала.
Шэнь Бай досадно прикусил язык и тут же ринулся утешать вдову: сильные волнения беременным категорически противопоказаны.
На шум из комнат выбежали остальные домочадцы. Се Линьну осторожно усадили в кресло.
Окружённая заботой, она постепенно взяла себя в руки. Утерев слёзы, женщина с нежностью опустила ладонь на округлившийся живот:
— Я с самого начала всё поняла... Просто не хотела верить. Спасибо, что не стали врать. Он погиб как герой, защищая людей — исполняя свой долг. Я буду сильной. Ради нашего малыша и ради его последней воли.
Видя, что Се Линьна смирилась с утратой, Шэнь Бай облегчённо перевёл дух. По крайней мере, теперь не придётся постоянно отводить глаза и судорожно подбирать слова в её присутствии.
— Брат Хэ был мне как родной, — искренне произнёс он. — Отныне вы с малышом — моя семья. Я сделаю всё, чтобы уберечь вас. Брат Хэ может быть спокоен.
Се Линьна благодарно улыбнулась. Из-за пережитого стресса ей требовался отдых, поэтому бабушка Дин бережно увела её в спальню.
Теперь Шэнь Баю не нужно было ломать голову над своей неловкостью: Лу Шицзю сгреб его в охапку, уволок в спальню и безапелляционно уложил на кровать.
Само собой, ночевать снова пришлось в обнимку.
«Зарядка аккумулятора», — как выражался сам Шицзю. По его логике, если уж от него требуют работы, то пусть изволят обеспечить «рабочий настрой».
Шэнь Баю оставалось лишь смириться: помощь парня действительно была незаменима на каждом шагу, так что пришлось безропотно работать грелкой.
К счастью, вчерашний аппетит Шицзю был удовлетворен, и никаких непотребных поползновений он больше не предпринимал.
Шэнь Бай с иронией подумал, что фактически выменял себе первоклассного телохранителя собственной тушкой.
Раньше он денно и нощно гадал, как ужиться с Шицзю, чтобы тот не норовил его цапнуть при каждом удобном случае.
Теперь рецепт был найден: парень не только не кусался, но и становился шёлковым.
Одно плохо — цена такого послушания слегка пошаливала для здоровья!
* * *
Следующие пару дней никто наружу не выходил — все дружно взялись за обустройство огородов.
Задумка была масштабной: превратить все газоны и клумбы жилого комплекса в плодородные пашни.
Дело требовало огромных сил и времени; силами пары женщин да стариков с таким объёмом за месяц не справиться.
К счастью, щедрый ужин с горячим котлом принёс плоды. Многие жильцы сами пришли на помощь, работа закипела, и дело пошло в разы быстрее.
Даже старик Го Баоань, переболев обидой, снова приплёлся к Шэнь Баю с просьбой найти его родных.
На этот раз дед вел себя заметно сдержаннее — видимо, Линь Хайго провёл с ним профилактическую беседу.
Однако Шэнь Бай и компания действительно ничем не могли помочь. Повторно отказав, они лишь пообещали посматривать по сторонам, если судьба занесёт их в те края. Дед снова ушёл несолоно хлебавши.
Зато Чжоу Тьерэнь порадовал добрыми вестями: первая партия самодельных копий будет готова всего через два дня.
С оружием в руках люди смогут выходить на вылазки, добывать припасы и постепенно наладить нормальную жизнь общины.
Ребята уже радовались скорым переменам, как вдруг поздно вечером у Се Линьны случился приступ.
То ли сказались переживания последних дней, то ли физическая усталость, но у неё резко прихватило живот.
Бабушка Дин, оглядев роженицу, вынесла тревожный вердикт: похоже, начались преждевременные роды.