— Я еще не увидел своими глазами созданное мной чудо, так с какой стати мне сдыхать? — прошипел Джозеф, вкалывая Шэнь Баю питательный раствор. — Можешь не сомневаться: даже если этот сгнивший мир рухнет до основания, я выживу!
Игла с тихим треском пробила кожу, отозвавшись тупой болью. Шэнь Бай даже бровью не повел. Повернув голову к Го Чуаню, он равнодушно спросил:
— А ты?
Джозефом двигало фанатичное стремление к эволюции, жажда стать венцом творения — потому он и выжил.
Но Го Чуань?
Тысячи людей, получивших инъекцию, сгинули в мучениях. Как сумел уцелеть этот подонок?
Услышав вопрос, Го Чуань нагло оскалился:
— Я? Да просто сдохнуть не хотелось, вот и весь секрет. Но надо отдать должное профессору: он заставил меня понять, что выживает лишь тот, кто цепляется за жизнь любой ценой. Только благодаря этому я и переродился.
Шэнь Бай понимающе кивнул.
Выходит, конченые эгоисты, готовые грызть глотки ради собственного выживания, приспосабливаются к вирусу лучше других. Живут просто ради того, чтобы жить.
Впрочем, похитители явно считали его уже мертвецом, раз разбалтывали такие подробности. Шэнь Бай даже ощутил некоторое подобие облегчения: попав в эту мышеловку, он хотя бы смог узнать из первых рук кое-что важное о вирусе и эволюции. Возможно, когда-нибудь эти сведения еще сослужат ему службу.
Подумав об этом, он лениво потянулся, насколько позволяли путы, и окончательно расслабился на операционном столе.
— Закончили возиться? Зачем вообще этот физраствор? Когда к делу-то перейдем?
Джозеф скользнул по нему холодным взглядом и ухмыльнулся:
— Заторопился? Не суетись. Подождем часок, пока организм напитается силами, а уж потом начнем... Шэнь Бай, с нетерпением жду момента, когда ты станешь одним из нас.
— Профессор, — оскалился Го Чуань, вставляя свои пять копеек, — если он сдохнет во время трансформации, отдайте тушку мне. У него такое нежное мясо — наверняка пальчики оближешь. Буду сосать из него костный мозг кусочек за кусочком, а под конец сожру его кристальное ядро... М-м-м, просто сказка.
— Договорились, — с готовностью отозвался Тепп. — Если перерождение сорвется, делай с ним что хочешь.
Оба явно пытались нагнать жути, но Шэнь Бай лишь отмахнулся с ленивым цинизмом:
— Ну-ну, договорились.
Джозеф и Го Чуань на миг лишились дара речи от такой невозмутимости.
* * *
Следующий час тянулся в липкой тишине. Профессор непрерывно отслеживал показатели Шэнь Бая, а Го Чуань, привалившись к краю стола, носом втягивал воздух, ловя его запах с отвратительно-сладострастным видом.
Шэнь Бая затошнило от этой рожи, и он без церемоний брыкнул гада ногой:
— Отвали, ублюдок. А то первое, что я сделаю после перерождения — вырву твое кристальное ядро через задницу.
Го Чуань облизнул губы, в глазах мелькнул безумный огонек:
— Какая злая штучка... Вкус у тебя должен быть острый, с перчинкой.
«Мерзкий урод. И о чем только с этим психом говорить?»
Шэнь Баю стало досадно, что он не нашел слов поязвительнее, поэтому он напряг мозги, выуживая из памяти нечто максимально тошнотворное, чтобы отплатить той же монетой:
— Если хочется острого и с наваром, жри лучше свиные кишки прямо с содержимым. И аутентично, и дух захватывает.
Го Чуань подавился воздухом и замолчал. В этом раунде победа осталась за Шэнь Баем.
* * *
Для пленника этот час пролетел незаметно — так, слегка подремать. Но для Лу Шицзю время превратилось в бесконечную пытку.
В жилом комплексе «Мирный дом» царила тревога. Обнаружив, что Шэнь Бай исчез, Лу Шицзю на уши поднял всю округу, обшарив каждый угол.
От дежурных у ворот удалось выведать, что в комплекс вернулся внук Старика Го, и Шэнь Бай отправился вместе с ним к ним в квартиру.
Лу Шицзю пулей метнулся к первому корпусу. Не теряя секунды, он с ноги вынес тяжелую дверь квартиры Го и ворвался внутрь. На полу в прихожей одиноко валялся автомат.
Шэнь Бай никогда не расставался с оружием. Оставить его вот так, на полу, он просто не мог.
В квартире было пусто: ни Шэнь Бая, ни хваленого внука. И уж точно Шэнь Бай не стал бы уходить среди ночи, не предупредив.
Вывод напрашивался один, страшный и очевидный: Шэнь Бая похитил этот так называемый Го Чуань!
Обычный человек никогда не рискнул бы шастать по городу глухой ночью... Если только этот Го Чуань вообще оставался человеком.
Догадка молнией обожгла разум: Джозеф!
Бешеная ярость застлала глаза. Лу Шицзю с размаху ударил кулаком в стену — деревянная панель треснула, рассыпавшись щепками, и в ней образовалась зияющая дыра.
Разворачиваясь на каблуках, он ринулся вниз по лестнице.
У внешней стены забора все еще стояла приставная лестница — верный знак того, как именно похититель выбрался наружу. Лу Шицзю рассчитывал зацепиться хоть за какую-то зацепку, бросившись по следам.
* * *
На ночной улице висел едва уловимый, знакомый до боли аромат.
Шампунь Шэнь Бая.
Ночной ветер беспощадно трепал воздух, унося последние молекулы запаха. Еще немного — и след развеется без остатка. Если замешкаться хоть на минуту, искать будет нечего.
Насупившись, Лу Шицзю рванул вперед, с трудом различая ускользающую нить аромата, пока она окончательно не оборвалась через несколько кварталов.
— Проклятье!
— Дерьмо!
Ближайший зомби, бессмысленно шатавшийся у обочины, подвернулся под горячую руку. Взрыв яростного удара — и череп твари разлетелся брызгами гнили и костей.
Лу Шицзю не мог остановиться. Он наотмашь сносил головы падальщикам, пробиваясь сквозь них, пока адский закипающий гнев не уступил место ледяному, трезвому расчету.
«Тише. Соберись. Паника ничего не решит».
«Нужно думать, как он... Где они могли укрыться?»
«Джозеф ни за что не бросит свои эксперименты. Значит, ему нужно просторное помещение, где поместится оборудование и подопытные. Во-вторых, хорошая звукоизоляция, чтобы глушить крики. В-третьих, место не должно бросаться в глаза. Скорее всего, это какой-то подземный бункер или подвал».
Сопоставив факты, Лу Шицзю устремился вдоль улицы, на которой оборвался след, методично проверяя каждое здание, подходившее под описание.
Шаг за шагом этот путь приближал его к отелю «Шангри-Ла».
* * *
Тем временем в подвале.
Шэнь Бай откровенно скучал в ожидании инъекции. Когда назначенный срок подошел к концу, Джозеф поднялся и вышел из помещения — вероятно, за подготовленной сывороткой.
Как только профессор скрылся за дверью, Го Чуань заметно расслабился и перевел дух.
Шэнь Бай, естественно, не упустил случая поддеть его:
— Что, поджилки трясутся перед хозяином?
Го Чуань метнул на него злой взгляд и прошипел:
— Никого я не боюсь! Один на один я любого в порошок сотру.
— Ну-ну, — наигранно-сочувственно протянул Шэнь Бай.
Го Чуань был еще слишком молод, а потому не умел держать язык за зубами, когда его задевали за живое.
— Джозеф в последнее время повернулся на идее ментального контроля над зомби. Начинал с обычных ходячих мутантов, а теперь добрался до высших особей. Я просто... черт его знает, а что если завтра он научится подчинять своей воле эволюционировавших людей?
Он сплюнул на пол и продолжил с ненавистью:
— Этот новый мир — долбаный рай для таких, как мы! Мы наконец-то получили абсолютную свободу! Кому охота снова становиться чьей-то марионеткой?
Шэнь Бая осенило:
— Так это он натравил ту орду на «Мирный дом»?
Го Чуань тут же осекся, поняв, что сболтнул лишнего, и плотно сжал губы.
Эта реакция говорила громче любых слов.
Всё сходилось. Это была спланированная операция: отвлечь внимание, выманить Лу Шицзю из лагеря, а затем подослать Го Чуаня под видом обычного выжившего, чтобы выкрасть Шэнь Бая.
А не остался Го Чуань шпионить внутри жилого комплекса лишь потому, что эволюционировавшие люди способны чуять себе подобных на близком расстоянии. Встреча с Лу Шицзю мгновенно разоблачила бы его.
Поэтому действовать пришлось молниеносно, пока Лу Шицзю отсутствовал.
Осознание масштаба угрозы заставило Шэнь Бая похолодеть.
Жилой комплекс «Мирный дом» в смертельной опасности. Более того — под ударом весь Янцин.
Если Джозеф ведет за собой тысячи, десятки тысяч подконтрольных монстров, форпост выживших просто сметут с лица земли. Им не устоять.
Что делать в такой ситуации? Искать новый дом? Бежать из города?
Пока Шэнь Бай лихорадочно прокручивал в голове варианты, тяжелая дверь склада со скрипом отворилась.
В помещение вошел Джозеф Тепп, держа в руках шприц с темной, зловеще мерцающей жидкостью.