Теснота и непроглядная тьма.
Сердце колотилось всё быстрее, срываясь на бешеный ритм. Шэнь Бай смертельно побледнел. Руки и ноги предательски налились слабостью, пальцы мелко дрожали, но он упрямо продолжал спускаться вниз по скобам шахты.
Внезапно сильные ладони обхватили его за щиколотки.
— Я рядом, всё хорошо.
— Дыши глубже, расслабься. Не думай о том, где находишься, просто потихоньку спускайся.
Глубокий, бархатный голос прозвучал спокойно и уверенно, неся в себе странную умиротворяющую силу. Шэнь Баю вдруг показалось, что он уже слышал эти слова когда-то раньше, и на душе сразу стало легче.
Он послушался совета Лу Шицзю, и приступ паники действительно начал отступать.
Успокоившись, юноша наконец вспомнил, откуда ему знаком этот голос.
Тогда, после лекции, когда все толпились у лифта, пытаясь уехать...
Вот только в тот раз он задыхался, в голове всё плыло, и он запомнил лишь тихий успокаивающий шёпот.
Остальное напрочь стёрлось из памяти.
И кто это был, и что именно произошло...
* * *
Лу Шицзю запрокинул голову, глядя на юношу над собой.
Почувствовав, как напряжённые мышцы на ногах Шэнь Бая постепенно расслабляются, он медленно разжал пальцы.
О том, что у него клаустрофобия, он знал давно.
Узнал ещё тогда, когда они спускались на лифте из лекционного зала.
* * *
Как и по пути на лекцию, на обратном пути Лу Шицзю удалось сесть в одну кабину с Шэнь Баем.
Желающих уехать было много, внутри царила страшная давка. Лу Шицзю зашёл последним, и Шэнь Бай, кажется, даже не заметил его среди остальных.
Это оказалось даже к лучшему: теперь можно было совершенно открыто, поверх чужих голов, не отрываясь смотреть на юношу.
Тот выглядел рассеянным. Опустив глаза в пол, Шэнь Бай ни разу не поднял взгляда, погружённый в какие-то свои мысли.
Обычно спуск с восьмого этажа на первый занимал от силы сорок секунд.
Лу Шицзю втайне мечтал, чтобы эти секунды растянулись как можно дольше — лишь бы продлить краткие мгновения близости.
Словно в ответ на его безмолвную мольбу, кабину внезапно ощутимо тряхнуло.
Юноша наконец поднял голову — в его глазах промелькнул испуг.
Но этим дело не ограничилось.
Лифт затрясло ещё сильнее, он резко ухнул вниз на целый пролёт и со скрежетом замер.
В то же мгновение с треском погас свет.
В полумраке, при слабом свечении аварийной полосы, Лу Шицзю разглядел забившегося в угол юношу.
Шэнь Бай был бледен как полотно. Его губы, потерявшие привычный румянец, приоткрылись в тщетной попытке вдохнуть.
Вжавшись в угол кабины, он застыл, скованный глухим, удушающим оцепенением.
Сперва Лу Шицзю решил, что тот просто испугался внезапной остановки.
Однако с каждой секундой становилось яснее: происходит нечто куда более серьёзное.
Шэнь Бай явно задыхался. Судорожно хватая ртом и без того спёртый воздух тесной кабины, он совсем обмяк, ноги перестали держать его, и он начал медленно оседать на пол.
Поняв это, Лу Шицзю без церемоний растолкал замерших в растерянности людей и протиснулся к нему.
— Что с тобой? Трудно дышать?
Юноша не ответил, лишь крепче обхватил себя руками за плечи.
В голове Лу Шицзю мгновенно пронеслись медицинские описания приступов. Картина прояснилась.
— У тебя клаустрофобия? — снова спросил он.
Мысли Шэнь Бая, должно быть, совершенно спутались: он лишь машинально кивнул.
Получив подтверждение, Лу Шицзю с облегчением выдохнул.
Он знал, как оказывать первую помощь в подобных случаях.
Но, глядя на слегка приоткрытые, беспомощные губы, на мгновение заколебался.
Перед ним был человек, к которому он столько раз стремился в сокровенных снах.
Сейчас подвернулся идеальный повод: вполне невинный, оправданный благородной целью.
Но не будет ли это подлой низостью — воспользоваться чужой беспомощностью?
Впрочем, времени на сомнения не оставалось.
Дыхание юноши стало прерывистым и частым, брови сошлись на переносице от мучительного удушья.
Отбросив лишние мысли, Лу Шицзю приник к желанным губам.
Это не было поцелуем — лишь искусственным дыханием, реанимацией.
Он раз за разом вдувал воздух в лёгкие Шэнь Бая, пока его дыхание не выровнялось и не стало спокойным.
К тому моменту юноша совсем обессилел и безвольно прильнул к его груди.
Запрокинув голову, он смотрел остекленевшим, затуманенным взглядом.
Губы всё ещё оставались чуть приоткрытыми, будто ожидая новой порции спасительного воздуха.
Глядя на него так близко, Лу Шицзю почувствовал, как сердце бешено колотится о рёбра.
Хорошо, что Шэнь Бай был в полуобморочном состоянии и не слышал этого оглушительного стука.
В памяти вспыхнуло ощущение сладкой мягкости чужих губ, и Лу Шицзю, не в силах совладать с собой, снова наклонился.
На этот раз... это было вовсе не искусственное дыхание.
Лишь когда юноша слабо, сдавленно простонал, Лу Шицзю опомнился и с неохотой отстранился.
— Я рядом, всё хорошо, — прошептал он у самого уха. — Дыши глубже, расслабься. Поспи немного, и всё пройдёт.
Под этот тихий, мерный голос складка между бровями юноши наконец разгладилась.
Поломку снаружи заметили быстро: спустя десять минут двери кабины взломали спасатели.
Пассажиры с руганью и жалобами поспешили выбраться наружу.
И лишь Лу Шицзю чувствовал странную, тайную радость от того, что его заветное желание сбылось.
Подхватив потерявшего сознание Шэнь Бая на руки, он отнёс его в медпункт и долго сидел у больничной койки.
Он неотрывно вглядывался в спящее лицо, словно не мог насмотреться, черта за чертой выжигая этот образ в памяти.
А затем, незадолго до того как Шэнь Бай очнулся, тихо ушёл, не оставив после себя ни единого следа.
* * *
Шэнь Бай спускался скоба за скобой и спустя некоторое время наконец различил внизу слабый отблеск света.
Тяжесть, давившая на грудь, вмиг рассеялась, дышать стало легко и свободно. Страх отступил, и проснулось запоздалое любопытство.
— Брат Цзю, в тот раз у лекционного зала... это ведь ты спас меня в застрявшем лифте?
Человек под ним секунду помолчал, а затем негромко отозвался:
— Угу.
Шэнь Бай шутливо возмутился:
— И почему ты молчал столько времени? Я бы тебя как следует поблагодарил и сразу начал с тобой дружить!
Не давая Лу Шицзю вставить слово, он продолжал тараторить:
— Я тогда всю голову сломал, гадая, кто этот благородный рыцарь, притащивший меня в медпункт и не назвавший имени. Спросил у дежурной медсестры, а она только руками развела — сказала, мол, высокий, статный красавчик. Я ещё подумал: «Высокий красавчик? Да кто в универе может быть красивее меня?» Перебрал всех знакомых, разве что ты, Брат Цзю, подошёл под описание. Но мы тогда с тобой на ножах были, так что я сразу эту мысль отбросил — ну не ты же, в самом деле! А теперь, оказывается, тайна века раскрыта: это действительно был ты!
— Вот скажи на милость, зачем было строить из себя безымянного героя? Мы могли бы сойтись пораньше, ты бы подтянул меня по учёбе перед экзаменами, глядишь — я бы на пару десятков баллов больше набрал!
Слушая его непрерывную трескотню, Лу Шицзю не сдержал тихого смешка.
Губы сами собой тронула мягкая улыбка, а взгляд в полутьме потеплел.
— Да, пожалуй, стоило сказать раньше.
Едва прозвучали эти слова, как шахту залило ещё более ярким сиянием.
Они добрались.
В мёртвом, обесточенном после вспышки вируса городе они впервые увидели настоящий свет.
Не тусклый луч фонарика, а чистое, ослепительное сияние.