На небосводе уже невооружённым глазом был виден гигантский, раскалённый докрасна метеорит, стремительно несущийся к Голубой планете.
По всему миру рушился огненный дождь. Температура воздуха неумолимо ползла вверх, выжигая землю и превращая в пепел леса. Над мегаполисами один за другим поднимались столбы чёрного дыма.
И ведь катаклизм ещё даже не достиг апогея — метеорит пока не вошёл в плотные слои атмосферы. Несложно было представить: стоит ему рухнуть на поверхность, и от прежнего мира не останется ничего.
— Осталось полчаса. Всё готово?
Шэнь Бай стоял у окна в тюрьме Столицы. Заметив приближающегося Лу Шицзю, он слегка повернул голову.
Огненный шар, заволокший полнеба, подступал всё ближе. Судьба человечества и само его существование должны были решиться в ближайшие минуты.
— Всё готово. Люди уже спустились в подземное убежище, нам тоже пора.
Жара на поверхности становилась невыносимой — столбик термометра перевалил за пятьдесят градусов. Даже закалённые тела эволюционировавших пылали, точно в огненном бреду: кожа горела огнём, а воздух обжигал лёгкие.
Когда они подошли к подземному люку, остальные эволюционировавшие как раз возвращались. Шэнь Бай на мгновение вскинул взгляд к небу: над базой вспыхнул и куполом раскинулся прозрачно-голубой защитный барьер. Жар мгновенно спал, принеся призрачную прохладу.
— Пошли, — Хэ Ин хлопнул Шэнь Бая по плечу и первым шагнул в проём подземного хода.
Убежище выстроили два года назад, сразу после подавления бунта. Оно пролегало глубоко под землёй прямо под тюремным комплексом и могло вместить все десятки тысяч жителей Столицы.
Внизу царил полумрак. Люди сбивались в небольшие кучки, на лицах каждого читалось немое отчаяние и тяжёлое, липкое беспокойство.
— Папа!
Из толпы выбежал малыш. Хэ Ин тут же присел на корточки, раскрывая объятия, однако карапуз проскочил мимо родного отца и с разбегу уткнулся носом в колени Шэнь Бая, буквально карабкаясь к нему на руки.
Шэнь Бай невольно усмехнулся и подхватил ребёнка.
— Сяо Си, ты чего?
Мальчугану исполнилось три года — самый возраст, когда дети только учатся связно говорить.
— Папа, я скучал! — серьёзно, по слогам пролепетал Хэ Си своим детским, тоненьким голоском.
Шэнь Бай тепло улыбнулся:
— Я тоже по тебе скучал, малыш. Не зря я с тобой столько возился. Ну-ка, марш к своему папе, обними его.
Стоявший рядом Хэ Ин к этому моменту успел потемнеть ликом от ревности. Лишь когда Сяо Си перебрался к нему на руки и крепко обнял за шею, суровый капитан наконец оттаял и улыбнулся.
— Сяо Бай!
— Сынок!
К ним подошли Ли Тинхэ, а за ним — отец и мать Шэнь Бая. Вслед за ними подтянулись и остальные близкие друзья. Они принялись наперебой вспоминать былые проделки и весёлые истории, пытаясь рассеять висящую в воздухе тоску. Однако от этих тёплых воспоминаний на сердце у каждого становилось только тяжелее.
Тихо вздохнув, Шэнь Бай громко обратился к собравшимся, чтобы его слышал каждый:
— Мы пустили абсолютно все кристальные ядра на поддержание защитного барьера. Чтобы спасти ваши жизни, пришлось пойти на крайние меры — все земли за пределами убежища будут уничтожены. Если нам удастся пережить этот катаклизм, наш укрытый куполом уголок останется единственным живым местом на всей Голубой планете. А если нет... Что ж. Прошу вас, обнимите тех, кто вам дорог, и скажите им самые важные слова.
До падения метеорита оставалось десять минут.
Люди вокруг обнимались, целовались, взахлёб говорили обо всём на свете. Все прежние обиды, недопонимания и тяжёлые воспоминания сгорели без остатка — в памяти всплывало лишь светлое и доброе, о чём хотелось твердить бесконечно.
Шэнь Бай окинул взглядом дорогие лица и крепко сжал ладонь человека, стоявшего подле него.
Лу Шицзю ответно сжал его пальцы и порывисто притянул к себе, увлекая в объятия.
— Страшно?
Шэнь Бай качнул головой:
— Ничуть.
Опустив взгляд на прижавшегося к нему Шэнь Бая, Лу Шицзю мягко улыбнулся:
— И мне не страшно. Эти годы были словно подарены нам судьбой, и провести их с тобой... Я счастлив.
Шэнь Бай тихонько фыркнул:
— Дурачок. Мне не страшно, потому что все, кого я люблю, сейчас рядом. Вот только уходить так рано мне совсем не хочется. Мы ведь должны прожить вместе ещё целую вечность!
— Обязательно проживём.
Они будут вместе ещё очень долго.
Едва эти слова сорвались с губ, Лу Шицзю бережно обхватил ладонями лицо Шэнь Бая и вовлёк его в долгий, нежный поцелуй.
Сейчас, когда все вокруг наперебой признавались друг другу в любви, их порывистые объятия и поцелуи никому не казались странными. Они целовались глубоко и страстно, забыв обо всём на свете и смакуя каждую секунду этого ускользающего мгновения.
— Признайся... ты хоть раз жалел? — шепнул Шэнь Бай, чуть отстранившись.
— Нашёл время для расспросов, — хмыкнул Лу Шицзю.
— Ну же, говори! Было дело?
— Может, самую малость, — Шэнь Бай хитро прищурился.
Лу Шицзю изгибисто приподнял бровь, и его рука на талии Шэнь Бая сжалась чуть сильнее.
Шэнь Бай тут же поспешил исправиться, едва сдерживая смех:
— Ну это только в самом начале! Ты же меня просто изнурял день за днём, тут бы любой взмолился! А сейчас я ни капли не жалею. Наоборот... я невероятно благодарен судьбе за то, что ты тогда отыскал меня.
— Я тоже, — взгляд Лу Шицзю смягчился. Опустившись к самому уху Шэнь Бая, он тихо прошептал: — Счастлив, что встретил тебя. Счастлив, что это взаимно. Обещай, что и в следующей жизни всё будет точно так же, ладно?
— В следующей? Мы ещё с этой не закончили, а ты уже о новой задумываешься?
— А забронировать заранее нельзя, что ли?
— Ха-ха, ладно-ладно, можно!
Отсмеявшись, Шэнь Бай заглянул прямо в глаза Лу Шицзю. Взгляд его стал удивительно серьёзным.
— Слушай... а ведь я тебе так ни разу толком и не признавался в любви?
— Кажется, нет, — в глазах Лу Шицзю вспыхнуло откровенное предвкушение.
Шэнь Бай набрал в грудь воздуха, смутившись. Заветные слова застряли в горле. Но времени не оставалось вовсе — смертельная угроза висела прямо над головой, и если не сказать всё сейчас, другой возможности уже не будет.
— Я люблю тебя.
— Что-что? Слишком тихо, ничего не разобрал, — лукаво улыбнулся Лу Шицзю.
Шэнь Бай лишь вздохнул. Бросив быстрый взгляд на часы — до сокрушительного удара оставалось ровно пять минут — он отбросил смущение. Прильнув к уху Лу Шицзю, он выдохнул изо всех сил:
— Я тебя люблю!
Вышло настолько громко, что окружающие невольно обернулись в их сторону.
Оставшиеся минуты перестали существовать для них обоих. Они целовались, не замечая ничего вокруг, прижимаясь друг к другу с такой страстью, словно пытались раствориться в теле партнёра, вплавиться кость в кость.
И когда отведённое время истекло...
Мир погрузился в оглушительную, небывалую тишину. Все звуки мгновенно исчезли.
Лишь образы друг друга навечно запечатлелись в их глазах — чтобы пронести эту память сквозь тьму прямо в следующую жизнь.