В жилой комплекс «Мирный дом» они вернулись уже в глубоких сумерках. Впрочем, так было даже к лучшему: сгустившиеся тени надежно скрывали их от чужих любопытных глаз.
Как только грузовик замер у подъезда, Ли Тинхэ первым делом помог Дин Линлин уложить ее бабушку, а затем сразу же вернулся во двор, чтобы участвовать в приготовлениях к погребению.
За каждым корпусом тянулась небольшая зеленая зона. Шэнь Бай повел всех к пустырю за третьим подъездом. Выбрав укромный угол, они принялись рыть яму прямо голыми руками.
Работа спорилась: людей хватало. Вскоре на пустыре чернела глубокая могила. Опустив в нее два тела, они стали бережно забрасывать их землей. Темно-коричневая влажная почва слой за слоем скрывала смертельно бледные лица.
Линь Сэнь бросал землю не останавливаясь, и все это время по его щекам текли слезы, которые он даже не пытался вытирать. Когда все было кончено, Шэнь Бай поднялся с колен, отряхнул испачканные ладони и посмотрел на свежий холмик:
— Завтра я найду пару деревянных брусков и помогу вырезать имена твоих родителей.
Линь Сэнь отрешенно кивнул и едва слышно прошептал:
— Спасибо.
Задерживаться на пустыре никто не стал — молча развернувшись, все направились к дому.
Линь Сэнь и Гу Шйтин шли в самом конце. Девушка искренне хотела хоть немного поддержать его, подобрать нужные слова. Под ее тихий, мягкий голос Линь Сэнь и впрямь вроде бы начал приходить в себя. Однако у самого входа в подъезд он внезапно остановился.
— Шйтин...
Гу Шйтин замерла на месте и повернулась к нему:
— Что такое?
В призрачном лунном свете лицо Линь Сэня казалось белее мела — казалось, шагнет в сторону и растает, точно белесая пена. На его губах застыла едва заметная, бледная улыбка. Он произнес это совсем тихо, предельно просто и спокойно:
— Ты мне нравишься.
Гу Шйтин растерялась. У нее не поднялась рука жестоко ранить его в такой момент, поэтому она лишь вежливо выдохнула:
— Спасибо...
Линь Сэнь и без того превосходно знал, что она чувствует, а потому ничего не требовал и не ждал ответа. Разговор оборвался. В тягостном молчании они поднялись наверх.
* * *
Наступила ночь.
Шэнь Бай ворочался с боку на бок, безнадежно пытаясь уснуть. Гу Цзыфэн по-прежнему лежал посередине — между Шэнь Баем и Лу Шицзю, исполняя роль живой преграды.
Хотя Цзыфэн и не догадывался о деталях сегодняшних происшествий, угнетенное состояние остальных сложно было не заметить. Видя метания Шэнь Бая, он не рисковал задавать лишних вопросов. Лишь когда глухой ночью юноша наконец затих и заснул, Цзыфэн бесшумно поднялся и перебрался на самый край кровати. Это был их маленький секрет — уговор, о котором они еще вчера ночью договорились с Лу Шицзю.
Лу Шицзю перевел взгляд на Шэнь Бая, чей сон даже сейчас оставался тревожным. Тонкие, длинные пальцы мягко коснулись чужого лба, разглаживая залегшую между бровями складку.
— Ты всё такой же, — едва слышно прошептал он в темноту. — Ни капли не изменился. Самому тошно, а всё равно из кожи вон лезешь, пытаясь утешить других.
Шэнь Бай был свято уверен, что они знакомы всего четыре года — с университетской скамьи. Он и понятия не имел, что их первая встреча состоялась намного раньше.
И тогда Шэнь Бай был точно таким же: мог без колебаний протянуть руку помощи абсолютно незнакомому человеку, искренне сопереживать чужому горю и до слез расстраиваться из-за чужой беды. Добрый, неимоверно чуткий мальчишка, который пытался неумело, по-детски отогреть чужую боль.
* * *
Они впервые встретились в больнице.
Его родители попали в страшную аварию, и врачи в реанимации отчаянно боролись за их жизни. Лу Шицзю вышел в больничный сквер, чтобы хотя бы на миг глотнуть воздуха, и там столкнулся с мальчуганом в больничной пижаме.
Тот Шэнь Бай был совсем ребенком — ни намёка на нынешние чеканные черты, щекастый и пухлый. Схватив Лу Шицзю за руку, мальчик увлек его за толстый ствол дерева и заговорщически прошептал:
«Ты тоже сбежал, потому что не хочешь лежать в палате?»
Лу Шицзю лишь покачал головой и глухо ответил:
«Мои родители попали в аварию. Их сейчас спасают».
Лицо мальчишки мгновенно сникло, на нем отобразилось искреннее раскаяние:
«Ой... Прости, пожалуйста. Я не знал».
Лу Шицзю не ответил. Он лишь поднял глаза к ночному небу, усыпанному далекими звездами. Говорят ведь, что умершие превращаются в светила... Неужели и его мама с папой тоже скоро улетят туда, наверх?
Едва эта мысль пронеслась в его голове, как чьи-то маленькие руки обняли его. Стало удивительно тепло. Мальчишка, который был целой головой ниже его, уткнулся ему в грудь и, забавно копируя взрослых, стал ладошкой похлопывать его по спине:
«Всё будет хорошо, честно-честно! Их обязательно спасут. Всё наладится, ты только не плачь, ладно?»
Лу Шицзю опустил взгляд. Бледное, невероятно трогательное детское личико, освещенное лунным светом, и этот нежный, заглядывающий в самую душу взгляд навеки врезались в его память. Однако с мальчиком явно происходило что-то не то — лепеча утешения, он вдруг зажмурился и обмяк.
Перепугавшись, Лу Шицзю дотронулся до его лба — кожа буквально пылала огнем. В тот же миг из дверей корпуса выбежали двое взрослых, в панике выкликая имя: «Шэнь Бай!»
Услышав этот крик, мальчишка в его руках мгновенно встрепенулся и с новой силой вжался в Лу Шицзю:
«Не хочу, не хочу, не хочу в палату! Пожалуйста, спрячь меня, ну помоги же!»
В ту ночь он впервые узнал, как зовут этого мальчишку. И, не поддавшись на детские мольбы, решительно вывел его из-за дерева, передав в руки обеспокоенных родителей.
И в ту же самую ночь он остался сиротой. Затем были бесконечные, серые часы, когда родственники хлопотали над организацией похорон. Он существовал в полном оцепенении, пока на следующий день на его глазах тела родителей не предали огню. Только тогда тупая пелена спала, и страшная реальность накрыла его с головой.
Покинув крематорий, он, сжимая в руках тяжелые урны с прахом, первым делом помчался обратно в больницу — но успел лишь увидеть, как машина с мальчиком отъезжает от ворот. Позже ему удалось выяснить всё о Шэнь Бае. Потеряв в этой жизни всё, что удерживало его в родном городе, Лу Шицзю собрал вещи и перебрался из соседней провинции сюда, в Янцин. И поселился в том же самом жилом комплексе, где жил Шэнь Бай.
Вот только... Шэнь Бай его не помнил. Впрочем, чему удивляться? С таким диким бредовым жаром мальчик наверняка забыл ту ночь до единого мгновения. Поэтому Лу Шицзю ни словом не заикался о прошлом. Он лишь изо всех сил выбивался в лидеры, занимая первые места во всём, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание Шэнь Бая.
День за днем он молча следовал за ним по пятам, оберегая издали, а все свои чувственные порывы и тайные надежды хоронил в глубине души. Ведь... Шэнь Бай никогда бы не принял любовь от парня. Да он и не рассчитывал на взаимность.
Шэнь Бай был его личным светом, тихой верой, спрятанной на самом дне сердца. Ему было достаточно просто видеть его каждый день, чтобы чувствовать себя живым. О большем он не смел и мечтать.
Так продолжалось до тех пор, пока не грянул апокалипсис и не вспыхнул смертоносный вирус.
Не случись этого кошмара, его несказанная, безответная любовь так и осталась бы погребена навечно. Он никогда не получил бы права лежать с ним на одной кровати, дышать одним воздухом, касаться его кожи